Взаимность в международном частном праве

(Николюкин С. В.) («Новый юридический журнал», 2012, N 2)

ВЗАИМНОСТЬ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ

С. В. НИКОЛЮКИН

Николюкин С. В., кандидат юридических наук, заместитель заведующего кафедрой «Теория и история государства и права» ФГОБУ «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации».

Хорошо известный постулат о том, что поступать по отношению к другим следует так, как ты хочешь, чтобы они поступали по отношению к тебе, является «золотым правилом этики». А, как известно, право не только тесно связано с этикой, но и во многом базируется на общих с ней началах.

Ключевые слова: взаимность, принцип взаимности, международная вежливость, коллизии, реторсии.

Reciprocity in international private law S. V. Nikolyukin

Nikolyukin S. V., the candidate of jurisprudence, Deputy Head of Department of History and Theory of State and Law Financial university at the Government of the Russian Federation.

A well-known postulate that come to others should be the way you want them to do unto you, is the «golden rule of ethics». And as you know the right not only closely connected with ethics, but also largely based on a common basis with her.

Key words: reciprocity, the principle of reciprocity, comity, conflict, retaliation.

Принцип взаимности (от лат. principium — основа, начало; англ. principle of mutuality) — в международном праве общепризнанный принцип межгосударственных отношений, в соответствии с которым государства должны строить отношения друг с другом на взаимовыгодной, равноправной основе, с учетом законных интересов другой стороны, особенно в вопросах обеспечения международного мира и безопасности <1>. ——————————— <1> Тихомирова Л. В., Тихомиров М. Ю. Юридическая энциклопедия. Издание 5-е, дополненное и переработанное / Под ред. М. Ю. Тихомирова. М., 2006. С. 703.

В материально-правовом смысле под принципом взаимности следует понимать, что иностранное право подлежит взаимному применению в целях развития сотрудничества между государствами. При этом если одно государство отказывается от применения в соответствующих случаях норм права другого государства, то такое другое государство также отказывается применять право первого на своей территории. Это утверждение зачастую применяется и к признанию и (или) приведению в исполнение решений иностранного суда. Действительно, принцип взаимности представляет собой одно из важнейших правовых начал международного права. Его последовательная реализация позволяет, с одной стороны, обеспечивать устойчивые отношения между государствами, в то же время, с другой стороны, предоставляет гражданам и юридическим лицам иной национальной принадлежности возможность реализовывать свои права на территории государства, опирающегося на принцип взаимности. Не случайно поэтому суждение о том, что принцип взаимности представляет собой развитие более общего и более древнего принципа государственно-правовых отношений — принципа международной вежливости (comitas gentium), предписывает государствам относиться к чужому правопорядку вежливо и обходительно. Так, в решении суда Великобритании 1921 г. судья отметил: «Заявить, что законодательство государства, признанного суверенным со стороны нашего государства, противоречит основным принципам справедливости и морали, — это, значит, серьезно нарушить международную вежливость» <2>. Таким образом, международная вежливость требует уважать иностранное право. ——————————— <2> Перетерский И. С., Крылов С. Б. Международное частное право. М., 1959. С. 60.

Как отмечается в литературе, принцип взаимности не следует считать общепризнанным юридически-обязательным принципом или нормой международного публичного права. «В этом праве нет совершенно ничего, что подтверждало бы следующее мнение: коль скоро одним государством совершаются (не совершаются) по отношению к другому государству определенные действия, то другое государство обязано действовать (или не действовать) в отношении первого таким же образом в силу имеющего юридическую силу принципа взаимности. На самом деле такое другое государство вправе так действовать (не действовать), однако не обязано. Другое дело, что государства предпочитают совершать по отношению к другим государствам аналогичные действия по причине целесообразности, выгоды или ради каких-то иных собственных целей, что к юридической обязательности отношения не имеет» <3>. ——————————— <3> Международное частное право: Учебник. В 2 т. Т. 1. Общая часть / Отв. ред. С. Н. Лебедев, Е. В. Кабатова. М.: Статут, 2011. С. 342.

Соответственно, «принцип взаимности как таковой не входит в состав когентных принципов международного права… Утверждение такого когентного принципа в международном праве в качестве обычно правового вряд ли оправдано. Слишком много на практике наблюдается международных отношений, которые не отвечают взаимности. Достаточно назвать преференции для развивающихся стран. Никому вообще не возбраняется предоставлять другому льготы и т. п. в одностороннем порядке» <4>. ——————————— <4> Вельяминов Г. М. Международное экономическое право и процесс (Академический курс): Учебник. М., 2004. С. 110.

Однако Л. П. Ануфриева полагает, что принцип взаимности является одним из основных в регулировании межгосударственных экономических отношений. Его квалификация как специального принципа международного экономического права не мешает рассматривать его и как исходное положение в международном частном праве. Если конкретные государства в международном соглашении определяют, что их сотрудничество будет осуществляться на основе принципов взаимной выгоды, равноправия и взаимности, то это означает, что они, помимо прочего, берут на себя юридические обязательства следовать характеру взаимности во всех своих действиях, реализуемых в соответствующих сферах <5>. ——————————— <5> Ануфриева Л. П. Международное частное право. В 3-х т. Том 1. Общая часть: Учебник. М.: БЕК, 2002. С. 113.

Взаимность в МПЧ означает: 1) предоставление иностранцам в РФ таких же прав, свобод и возможностей, какими обладают российские граждане в соответствующем иностранном государстве; 2) признание и исполнение иностранных судебных решений при условии признания и исполнения судебных решений РФ в соответствующем иностранном государстве; 3) исполнение судебных поручений иностранных судов при аналогичном исполнении поручений судов РФ; 4) в определенных случаях применение иностранного права при условии, если в соответствующем иностранном государстве к аналогичным отношениям применяется российское право, и др. <6>. ——————————— <6> Федосеева Г. Ю. Международное частное право: Учебник. М.: Остожье, 1999. С. 75, 76.

Таким образом, принцип взаимности используется во всех трех составных частях МПЧ: 1) в коллизионном регулировании; 2) в материально-правовой регламентации частных отношений с иностранным элементом; 3) в международном гражданском процессе. В каждой из них он имеет свои особенности, которые должны рассматриваться отдельно, и играет неравноценную роль. Так, его значимость гораздо больше в материально-правовой регламентации отношений с иностранным элементом и в международном гражданском процессе, нежели в коллизионном регулировании. Общая презумпция, на которой базируется принцип взаимности и которая нашла воплощение в российском международном частном праве, состоит в том, что взаимность не зависит от того, применяет ли иностранное государство к соответствующим отношениям нормы российского права или нет. Российский правопорядок основан на безусловном правиле о том, что правоприменитель (прежде всего, суд) должен применять иностранное право, если иное указание не предусмотрено в законодательстве. Иное должно быть предусмотрено в федеральном законе. Так, в российском праве предусмотрено, что иностранным гражданам — сотрудникам дипломатических представительств и работникам консульских учреждений иностранных государств в Российской Федерации, сотрудникам международных организаций, а также аккредитованным в Российской Федерации иностранным журналистам право на свободу передвижения в пределах Российской Федерации предоставляется на основе принципа взаимности <7>. ——————————— <7> Пункт 3 ст. 11 Федерального закона от 25 июля 2002 г. N 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» (с изменениями от 30 июня, 11 ноября 2003 г., 22 августа, 2 ноября 2004 г., 18 июля, 29 декабря 2006 г., 6 января, 1, 4 декабря 2007 г., 6 мая, 23 июля 2008 г., 8 мая, 3, 28 июня, 27 декабря 2009 г., 19 мая, 23, 27 июля, 28 сентября, 23, 28, 29 декабря 2010 г., 20 марта, 21 апреля, 1, 18 июля, 16, 30 ноября, 3, 6 декабря 2011 г.).

Другим примером является предусмотренный российским законом случай допустимости заключения браков между иностранными гражданами на территории Российской Федерации в дипломатических представительствах и консульских учреждениях при условии, что аналогичные браки российских граждан признаются в том государстве, которое назначило посла или консула (п. 2 ст. 157 СК РФ). Как указывает В. Л. Толстых, недостатки концепции взаимности заключаются в следующем: — неприменение отечественного права иностранным судом не является деликтом в смысле международного публичного права, поскольку отсутствуют нормы международного публичного права, предусматривающие обязательные стандарты коллизионного регулирования. Более того, любые попытки повлиять на иностранного законодателя противоречат принципу невмешательства во внутренние дела другого государства. Следовательно, любые санкции, направленные на неприменение иностранного права, неуместны и могут рассматриваться как международное правонарушение; — используя концепцию взаимности, суд не применяет отечественные коллизионные нормы, привязывающие отношение к праву наиболее «близкого» иностранного государства; — если отечественное право не применяется иностранным судом при рассмотрении определенных ситуаций (по причине иного содержания коллизионных норм), это может компенсироваться применением отечественного права при рассмотрении других ситуаций <8>. ——————————— <8> Толстых В. Л. Международное частное право: коллизионное регулирование. СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр «Пресс», 2004. С. 380.

Нормативное регулирование принципа взаимности закреплено в ст. 1189 ГК РФ: «1. Иностранное право подлежит применению в Российской Федерации независимо от того, применяется ли в соответствующем иностранном государстве <9> к отношениям такого рода <10> российское право, за исключением случаев, когда применение иностранного права на началах взаимности предусмотрено законом. ——————————— <9> Под соответствующим государством понимается государство, право которого в силу коллизионной нормы подлежит применению в России. <10> Отношения такого рода — гражданские правовые отношения того же характера, в целях регулирования которых коллизионная норма отсылает к иностранному праву.

2. В случае, когда применение иностранного права зависит от взаимности, предполагается, что она существует, если не доказано иное». Важно отметить, что основная цель ст. 1189 ГК состоит в том, чтобы обратить внимание суда или иного органа на то, что применение иностранного права, к которому отсылает коллизионная норма, установленная российским законом или международным договором РФ, не связано с взаимностью. Требование наличия взаимности в качестве условия для применения иностранного права не устанавливается, поэтому суд не должен устанавливать, применяется ли в соответствующем государстве российское право или не применяется. В вопросе о взаимности возникает немало сложностей. Так, государства, вводя в законодательство или международный договор оговорку о взаимности, желают получить для своих граждан и организаций соответствующие права и благоприятные условия, адекватные тем, которые предоставлены им иностранным лицам, и встает необходимость выяснить, что же действительно имеет место в части рассматриваемых прав в этом другом государстве. В ряде государств такое положение закреплено в законодательстве (в качестве примера можно сослаться на Венгерский закон о международном частном праве). В странах СНГ, гражданское законодательство которых основано на Модельном ГК для стран СНГ, такое правило о взаимности предусмотрено в Гражданских кодексах Армении 1998 г. (ст. 1257), Белоруссии 1998 г. (ст. 1098), Казахстана 1999 г. (ст. 1089), Киргизии 1998 г. (ст. 1172), Узбекистана 1996 г. (ст. 1163). Кроме того, ряд международных договоров РФ придает взаимности значение обязательного условия закрепления за гражданами и организациями сторон определенных правомочий. В Соглашении между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Армения о сотрудничестве в области охраны промышленной собственности (Москва, 25 июня 1993 г.) оговаривается, что при подаче заявок на выдачу охранных документов, получении охранных документов и поддержании их в силе патентные поверенные обоих государств на основе принципа взаимности могут вести дела непосредственно с патентными ведомствами сторон, представляя при этом только интересы национальных заявителей. Национальным заявителям одной стороны также на основе принципа взаимности предоставляется право вести дела по получению охранных документов и поддержанию их в силе непосредственно с патентным ведомством другой стороны (ст. 10). Аналогичные положения содержатся в ст. 8 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Казахстан о сотрудничестве в области охраны промышленной собственности (Москва, 28 марта 1994 г.); ст. 7 Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Республики Узбекистан о сотрудничестве в области охраны промышленной собственности (Алматы, 2 июня 1997 г.); ст. 8 Соглашения между Правительством Республики Казахстана и Правительством Азербайджанской Республики о сотрудничестве в области охраны промышленной собственности (Баку 23 октября 1998 года); ст. 8 Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Грузии о сотрудничестве в области охраны промышленной собственности (Алматы, 11 ноября 1997 года) и др. Согласно п. 2 ст. 1189 ГК РФ, обязанность доказывания отсутствия взаимности лежит на заинтересованной стороне. «Непонятно, каким образом сторона должна устанавливать соответствующие обстоятельства. Если уж закреплять институт взаимности в законодательстве, то установлением ее наличия или отсутствия должен заниматься суд, поскольку именно он устанавливает содержание иностранного права» <11>. ——————————— <11> Толстых В. Л. Международное частное право: коллизионное регулирование. СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр «Пресс», 2004. С. 381.

Следует подчеркнуть, что правила п. 2 ст. 1189 ГК РФ имеют важное практическое значение. Дело в том, что суд не всегда имеет возможность точно знать, применяется ли в данный момент принцип взаимности во взаимоотношениях Российской Федерации с тем или иным государством или нет. Исходя из этого, п. 2 ст. 1189 ГК РФ в качестве общего правила предусматривает, что наличие принципа взаимности предполагается, поскольку не доказано иное. При этом нужно обратить внимание на следующие два обстоятельства: — во-первых, нормами п. 2 ст. 1189 ГК РФ нужно руководствоваться лишь в тех случаях, когда применение иностранного права зависит от взаимности. Если же такой зависимости нет, то действуют общие правила п. 1 ст. 1189 ГК РФ. О том, зависит ли от принципа взаимности применение иностранного права или нет, необходимо судить, учитывая все конкретные обстоятельства дела, а именно: право какого иностранного государства подлежит применению, каковы отношения между Российской Федерацией и этим государством, из официальных сообщений, исходящих от федеральных органов власти, норм действующего на территории Российской Федерации законодательства, из того, давно ли существует на политической карте мира это государство, и т. д.; — во-вторых, согласно п. 2 ст. 1189 ГК РФ, бремя доказывания того, что принцип взаимности в данном случае отсутствует, возлагается на заинтересованных лиц (например, на стороны в деле, на других лиц, участвующих в деле). Допуская применение принципа взаимности в коллизионной сфере, В. Л. Толстых обоснованно считает, что необходимо «ответить на ряд вопросов, связанных с уточнением понятия взаимности: 1. Практика судов какого уровня должна оцениваться для реализации принципа взаимности? 2. Должно ли неприменение отечественного права быть системным или достаточно одного случая отказа в применении отечественного права? 3. Какие доказательства отсутствия взаимности могут быть использованы? 4. Во всех ли случаях различия между коллизионными нормами отечественного права и иностранного права следует говорить о потенциальной возможности применения принципа взаимности? 5. Охватывает ли принцип взаимности ситуации отказа в применении отечественного права по мотивам публичного порядка, а также по мотивам, связанным с действием института императивных норм?» <12> ——————————— <12> Там же. С. 382.

В целом следует согласиться с Г. К. Дмитриевой, предлагающей для процессуального обеспечения действия принципа взаимности использовать ст. 1191 ГК РФ, где говорится о поиске информации об иностранном праве <13>. ——————————— <13> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей / Под общ. ред. В. П. Мозолина. М., 2002. С. 209.

Между тем, используя правила п. 1 ст. 1191 ГК РФ, следует учитывать ряд важных обстоятельств: а) под словом «суд» понимаются как суды общей юрисдикции, так и арбитражные и третейские суды. Кроме того, систематический анализ ст. 1186 и 1191 ГК РФ показывает, что правилами ст. 1191 ГК РФ должны руководствоваться и другие (несудебные) органы, наделенные полномочиями решать вопрос о применении права; б) под иностранным правом (упомянутым в ст. 1191 ГК РФ) следует понимать нормы права того иностранного государства, которое подлежит применению именно в данном случае (например, согласно условиям контракта, в силу закона, международного договора); в) суд, применяющий конкретную норму иностранного права, безусловно, сталкивается с необходимостью устанавливать ее содержание. Статья 1191 ГК РФ устанавливает ряд обязательных правил, которыми при этом суд должен руководствоваться. Необходимо, в частности: — руководствоваться официальным толкованием того органа иностранного государства, который наделен (в соответствии с законодательством этой страны) правом давать разъяснения норм национального законодательства (например, Верховный Суд США, Федеральный конституционный суд ФРГ). Следует учитывать, что в странах, где существует множественность правовых систем, официальное толкование нормы права (по общему правилу) осуществляется как общенациональными полномочными органами (в отношении, например, норм общефедеральных законов), так и органами территорий страны (применительно к нормам права, относящимся к данной территориальной системе права), например Верховный Суд того или иного штата США; — учитывать практику применения указанных в ст. 1191 ГК РФ норм соответствующими органами иностранного государства. Речь идет о сложившейся в стране, чье право подлежит применению, судебной, арбитражной, третейской, административной и т. п. практике решения тех или иных вопросов на основании упомянутых норм. Как правило, такая практика обобщается, изучается и доводится до общественности, а также правоприменительных органов в виде опубликованных в официальных бюллетенях (дневниках, вестниках, ведомостях и т. п.), издаваемых высшими (центральными) судебными (арбитражными) учреждениями иностранного государства, сообщений, решений, декретов, постановлений и т. д.; — руководствоваться доктриной применения упомянутых норм в соответствующем иностранном государстве. Речь идет о сложившейся системе взглядов ученых, юристов-практиков, правоприменительных органов, ассоциаций юристов, адвокатских корпораций страны, чье право применяется в конкретном случае (например, доктрина о применении судебных или административных прецедентов в Великобритании). Чаще всего упомянутая доктрина выступает в виде научно-практических комментариев, монографических исследований, материалов научных конференций, обзорных статей и т. п., посвященных тем или иным сторонам нормы права, подлежащей применению; реже (например, в Великобритании) ей придают официальный характер; г) не случайно в п. 1 ст. 1191 ГК РФ упомянутые официальное толкование, практика применения, доктрина указаны в такой последовательности. Иначе говоря, суд, применяя норму иностранного права, прежде всего должен исходить именно из официального толкования нормы, затем из практики ее применения и только потом из доктрины ее применения <14>. ——————————— <14> Гуев А. Н. Постатейный комментарий к части третьей Гражданского кодекса РФ // Система «Гарант». 2009.

Следует обратить внимание на то, что принцип взаимности не нашел прямого закрепления в российском процессуальном законодательстве. Однако это не является препятствием для применения данного принципа в отношении процессуального права. Прежде чем перейти к рассмотрению принципа взаимности в российском процессуальном законодательстве, отметим, что принцип взаимности широко используется в международном гражданском процессе. В частности, он используется при решении следующих вопросов: — процессуальные права и обязанности иностранных лиц, их гражданская процессуальная правоспособность и дееспособность. На основании принципа взаимности такие права и обязанности могут признаваться или не признаваться; — определение правил международной подсудности и компетенции. На основании принципа взаимности такие правила могут применяться по-разному; — cautio iudicatum solv (обеспечение оплаты судебных расходов); — правовой статус документов, исходящих от соответствующих иностранных органов; — иммунитет иностранного государства и его особенности, а также дипломатический иммунитет. На основании принципа взаимности такой иммунитет может признаваться или не признаваться; — предоставление бесплатной юридической помощи; — приостановление рассмотрения дела ввиду такого обстоятельства, как lis alibi pendens (наличие рассмотрения дела между теми же сторонами с теми же требованиями и по тем же правовым основаниям в иностранном государстве); — исполнение судебных поручений и оказание правовой помощи; — признание и (или) приведение в исполнение решений иностранных судов. Принцип взаимности применительно к таким вопросам часто используется многими государствами и очень сильно влияет на порядок признания и (или) приведения в исполнение в них иностранных судебных решений. Итак, принцип взаимности, во-первых, имеет «обычное происхождение», т. е. возникает из международного обычая и, в силу этого, является обязательной императивной нормой, а следовательно, не нуждается в законодательном закреплении. Во-вторых, данный принцип предполагает взаимное сотрудничество государств по признанию прав и интересов частных лиц, а права таких лиц могут определяться не только иностранным правом, но и решением иностранного суда (что корреспондирует с ч. 1 ст. 46 Конституции РФ: каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод) <15>. ——————————— <15> Взаимное сотрудничество — частноправовая сторона принципа равенства, образно говоря, частное лицо публичной нормы. Иными словами, равенство и взаимность — две стороны одной медали: в публичных отношениях государства равны, а в частной сфере в отношении прав своих граждан они устанавливают взаимно льготный режим.

В таком контексте отказ признавать принцип взаимности по мотиву отсутствия его упоминания в специальном законе РФ противоречит как конституционной норме, так и общепризнанным нормам международного права. Более того, такой отказ может повлечь за собой возбуждение процесса в Международном суде по мотиву необоснованного отказа от сотрудничества, повлекшего нарушение прав человека. Итак, в п. 1 ст. 241 АПК РФ указано, что решения иностранных судов признаются и приводятся в исполнение в России арбитражными судами, если признание и приведение в исполнение таких решений предусмотрено международным договором РФ и федеральным законом. Действительно, российские процессуальные кодексы связывают взаимность только с писаной нормой международного права — международным договором. Признаются судебные решения лишь тех государств, с которыми заключен специальный договор. К примеру, специального международного договора о правовой помощи, затрагивающего вопросы признания и приведения в исполнение решений судов Королевства Нидерландов, в Российской Федерации не существует. Однако Российская Федерация — участница многих международных конвенций и соглашений, в которых предусматриваются права лиц на справедливое и публичное разбирательство дела независимым и беспристрастным судом. Так, согласно п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., исполнение решения, вынесенного любым судом страны — участницы Конвенции, должно рассматриваться российским судом как надлежащее соблюдение права лица на справедливое судебное разбирательство. Кроме того, Российская Федерация заключила с рядом европейских стран, в том числе с Королевством Нидерландов, Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, учреждающее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны (24 июня 1994 г.). В рамках данного Соглашения каждая сторона приняла на себя обязательство обеспечить свободный от дискриминации по сравнению с собственными лицами доступ физических и юридических лиц другой стороны в компетентные суды (п. 1 ст. 98 Соглашения). Важно учитывать, что АПК РФ не ставит возможность признания и приведения в исполнение решения иностранного суда только в зависимость от международного договора и (или) федерального закона. Так, в п. 1 ст. 241 АПК РФ отсутствуют указания на то, что международные договоры Российской Федерации и (или) ее федеральные законы служат исключительными основаниями для признания и приведения в исполнение решений иностранных судов. Если бы законодатель подразумевал исключительность оснований, предусмотренных в п. 1 ст. 241 АПК РФ, то в ст. 241 это было бы прямо указано. Однако в п. 1 ст. 244 АПК РФ перечислены основания для отказа в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда, среди которых нет такого основания, как отсутствие международного договора и (или) федерального закона. При этом перечень таких оснований, приведенный в п. 1 ст. 244 АПК РФ, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит. Так, арбитражный суд отказывает в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда полностью или в части, если: 1) решение по закону государства, на территории которого оно принято, не вступило в законную силу; 2) сторона, против которой принято решение, не была своевременно и надлежащим образом извещена о времени и месте рассмотрения дела или по другим причинам не могла представить в суд свои объяснения; 3) рассмотрение дела в соответствии с международным договором Российской Федерации или федеральным законом относится к исключительной компетенции суда в Российской Федерации; 4) имеется вступившее в законную силу решение суда в Российской Федерации, принятое по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям; 5) на рассмотрении суда в Российской Федерации находится дело по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям, производство по которому возбуждено до возбуждения производства по делу в иностранном суде, или суд в Российской Федерации первым принял к своему производству заявление по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям; 6) истек срок давности приведения решения иностранного суда к принудительному исполнению и этот срок не восстановлен арбитражным судом; 7) исполнение решения иностранного суда противоречило бы публичному порядку Российской Федерации. Резюмируя вышеизложенное, можем отметить, что независимо от наличия каких-либо международных договоров и федеральных законов решение иностранного суда может быть признано и приведено в исполнение на территории России на основании общепризнанных принципов международного права — принципов взаимности и международной вежливости. Действительно, взаимность как основание для признания и исполнения решения иностранного суда следует толковать по аналогии с п. 2 ст. 1189 ГК РФ, согласно которому, когда применение иностранного права зависит от взаимности, предполагается, что она существует, если не доказано иное. Указанный случай, на наш взгляд, нельзя расценить как отсутствие начал международной вежливости, так как международная вежливость может иметь место там, где есть взаимность. Если установлено, что законодательством того или иного государства предусмотрен отказ от признания и принудительного исполнения решений, вынесенных судами РФ, то в признании и принудительном исполнении решений судов такого государства судами РФ может быть отказано. Применительно к такому порядку можно сформулировать следующие правила: 1) по требованиям, связанным с осуществлением предпринимательской деятельности, бремя доказывания наличия взаимности может быть возложено судом на сторону, требующую приведения решения в исполнение; 2) в иных случаях наличие взаимности устанавливается судом. При этом суд может обратиться в установленном порядке за содействием и разъяснением в Министерство юстиции РФ и иные компетентные органы или организации в России и за границей либо привлечь экспертов. Лица, участвующие в деле, могут представлять суду документы, подтверждающие наличие взаимности, и иным образом содействовать суду в установлении ее наличия. При этом представляется, что позиция суда должна быть активной, а не созерцательной: суд должен отправлять правосудие в таких ситуациях инициативно и действенно; 3) при установлении взаимности должны приниматься во внимание как содержание норм иностранного права о возможности приведения иностранных для этого права решений (включая российские) в исполнение в соответствии с официальным толкованием данных норм, так и практика их применения и доктрина, равно как и судебная практика, если какие-либо нормативные предписания по этому поводу в таком иностранном праве отсутствуют; 4) установление наличия взаимности должно быть предпринято в разумные сроки; 5) в процессе установления наличия взаимности суду необходимо руководствоваться правилом favor recognitionis et exsecutionis (благоприятное отношение к признанию и исполнению иностранных решений). Принцип взаимно сти не должен использоваться в качестве чрезмерно строгого «цензурного инструмента» против иностранных решений <16>. ——————————— <16> Муранов А. И. Международный договор и взаимность как основания приведения в исполнение в России иностранных судебных решений. М.: Статут, 2003. С. 68, 69.

В этом отношении целесообразно учесть опыт немецкого права, в котором принцип достаточности взаимности используется уже очень долгое время: «…при проверке взаимности не должен применяться формальный и мелочный масштаб. Достаточно, если в государстве по месту вынесения судебного решения действуют «по сути равноценные условия» признания иностранных судебных решений существующими в признающем государстве. И действительно, невозможно требовать полного совпадения предпосылок признания судебных решений, если тем самым не хотят, чтобы признание судебных решений потерпело фиаско. Верховный Суд Германии существенно ослабляет требование обеспечения взаимности, считая достаточным частичное обеспечение взаимности, особенно в отношении решений, вынесенных в пределах определенной подсудности. Если Южная Африка, например, признает только такие решения германских судов, которые были вынесены по общему месту подсудности ответчика, но не судом по месту исполнения обязательств, то мы также можем признавать решения южноафриканских судов, вынесенных в рамках подсудности, вытекающей из места жительства ответчика в ЮАР. И в отношении определенных видов судебных решений взаимность может быть частично обеспечена. В отличие от заочных судебных решений, решения, вынесенные в отменяющих друг друга процессах, признаются. Кроме того, возможно признание законной силы решений, отказывающих в удовлетворении исковых требований, если иностранное государство, где было вынесено судебное решение, хотя и не исполняет решения германских судов, но допускает действие их законной силы» <17>. ——————————— <17> Шак Х. Международное германское процессуальное право: Учебник / Пер. с нем. М.: БЕК, 2001. С. 426, 427.

По материалам практики Верховного Суда РФ

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации рассмотрела в судебном заседании 7 июня 2002 г. по частной жалобе Московского Народного Банка «Лимитэд» (г. Лондон) на Определение Московского городского суда от 5 апреля 2002 г. дело по ходатайству Московского Народного Банка «Лимитэд» (г. Лондон) о признании и приведении в исполнение решения Верховного Суда Юстиции Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии от 16 октября 2000 г. Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Б. А. Горохова, объяснения представителей Московского Народного Банка «Лимитэд» (г. Лондон) С. В. Щербинина и А. Н. Жука, представителей ГУ МНТК «Микрохирургия глаза» А. Г. Пипия и Н. В. Качева, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации установила. Решением Верховного Суда Юстиции Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии от 16 октября 2000 г. по делу N 1241 был удовлетворен иск Московского Народного Банка «Лимитэд» (г. Лондон) о взыскании с Государственного учреждения «Межотраслевой научно-технический комплекс «Микрохирургия глаза» имени академика С. Н. Федорова Минздрава РФ» денежных средств. Московский Народный Банк «Лимитэд» (г. Лондон) обратился в Московский городской суд с ходатайством о признании и приведении в исполнение указанного решения Верховного Суда Юстиции Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Определением Московского городского суда от 5 апреля 2002 г. прекращено производство по делу по указанному ходатайству по п. 1 ст. 219 ГПК РСФСР, указано на то, что при отсутствии международного договора между Российской Федерацией и Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии о взаимном признании и исполнении решений по гражданским делам дело по ходатайству Московского Народного Банка «Лимитэд» (г. Лондон) о признании и приведении в исполнение решения Верховного Суда Юстиции Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии от 16 октября 2000 г. суду неподведомственно. В частной жалобе Московского Народного Банка «Лимитэд» (г. Лондон) поставлен вопрос об отмене определения как вынесенного с нарушением норм материального и процессуального права. Проверив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит определение суда подлежащим отмене по следующим основаниям. Признание и приведение в исполнение на территории Российской Федерации решений иностранных государственных судов регулируются Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1988 г. N 9131-XI «О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и арбитражей», действующим в настоящее время. Согласно п. 1 данного Указа, решения иностранных судов признаются и исполняются, если это предусмотрено международным договором. Международный договор с Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии о признании и принудительном исполнении решений, действительно, в настоящее время не заключен, но это не является основанием для отказа в рассмотрении российскими судами ходатайств заинтересованных лиц о признании и исполнении решений иностранных судов. В соответствии с п. 2 Указа вопрос о разрешении принудительного исполнения решения иностранного суда рассматривается по ходатайству взыскателя Верховным Судом союзной республики (в республиках, не имеющих областного деления), верховным судом автономной республики, краевым, областным, городским судом, судом автономной области и судом автономного округа по месту жительства (нахождения) должника, а если должник не имеет места жительства (нахождения) в СССР либо место жительства (нахождения) должника неизвестно — по месту нахождения его имущества. С учетом этой нормы Указа, а также нормы ч. 3 ст. 25 ГПК РСФСР, в соответствии с которой суды рассматривают дела, в которых участвуют иностранные граждане, лица без гражданства, иностранные предприятия и организации, если иное не предусмотрено межгосударственным соглашением, международным договором или соглашением сторон, судам общей юрисдикции подведомственны дела по ходатайствам заинтересованных лиц о признании и исполнении на территории России решений иностранных судов, независимо от наличия или отсутствия соответствующего международного соглашения или договора. Судебная коллегия полагает, что ходатайство о признании и исполнении иностранного судебного решения может быть удовлетворено компетентным российским судом и при отсутствии соответствующего международного договора, если на основе взаимности судами иностранного государства признаются решения российских судов. В связи с этим при разрешении настоящего дела суду следует проверить, имели ли место случаи признания решений российских судов судами Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии или по законодательству этого государства такие случаи исключаются. Суду следует надлежащим образом проверить и довод заявителя о том, что в настоящее время действуют Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии об экономическом сотрудничестве от 09.11.1992 и Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, учреждающее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны, от 24.06.1994. В соответствии со ст. 11 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии об экономическом сотрудничестве от 9 ноября 1992 г. юридическим и физическим лицам каждой из указанных стран должен предоставляться национальный режим в отношении доступа и процедуры разбирательства в любых судах на территории другой страны, в которые они обратятся в качестве истцов, ответчиков или в каком-либо ином качестве. В соответствии со ст. 98 Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, учреждающего партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны, от 24 июня 1994 г. каждая сторона указанного Соглашения обязуется обеспечить свободный от дискриминации по сравнению с собственными лицами доступ физических и юридических лиц другой стороны в компетентные суды для защиты их индивидуальных прав. Согласно ст. 110 данного Соглашения, оно применяется на территории России. Вопрос о том, являются ли указанные международные Соглашения основанием для признания и разрешения исполнения на территории Российской Федерации решений судов Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, подлежит выяснению с учетом положения ст. 12 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии об экономическом сотрудничестве от 09.11.1992 о порядке проведения консультаций по проблемам, связанным с выполнением настоящего Соглашения. На основании п. 2 ст. 317 ГПК РСФСР Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации определила Определение Московского городского суда от 5 апреля 2002 г. отменить и передать вопрос на новое рассмотрение в Московский городской суд <18>. ——————————— <18> Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 7 июня 2002 г. N 5-Г02-64.

Итак, взаимность — это одно из начал международного сотрудничества, позволяющих обеспечивать на основе равенства и взаимной выгоды права и интересы государств, их граждан и организаций. В международном частном праве взаимность приобретает особые формы выражения, т. е. она рассматривается в следующих аспектах: а) взаимность и применение иностранного права, к которому отсылают коллизионные нормы; б) взаимность и правовое положение иностранных субъектов права, определяемое на основе национального режима или режима наибольшего благоприятствования; в) взаимность и вопросы международного гражданского процесса.

Библиографический список:

1. Ануфриева Л. П. Международное частное право. В 3-х т. Том. Общая часть: Учебник. М.: БЕК, 2002. 2. Вельяминов Г. М. Международное экономическое право и процесс (Академический курс): Учебник. М., 2004. 3. Гуев А. Н. Постатейный комментарий к части третьей Гражданского кодекса РФ // Система «Гарант». 2009. 4. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей / Под общей ред. В. П. Мозолина. М., 2002. С. 209. 5. Международное частное право: Учебник. В 2 т. Т. 1. Общая часть / Отв. ред. С. Н. Лебедев, Е. В. Кабатова. М.: Статут, 2011. 6. Муранов А. И. Международный договор и взаимность как основания приведения в исполнение в России иностранных судебных решений. М.: Статут, 2003. 7. Перетерский И. С., Крылов С. Б. Международное частное право. М., 1959. 8. Тихомирова Л. В., Тихомиров М. Ю. Юридическая энциклопедия. Издание 5-е, дополненное и переработанное / Под ред. М. Ю. Тихомирова. М., 2006. 9. Толстых В. Л. Международное частное право: коллизионное регулирование. СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр «Пресс», 2004. 10. Федосеева Г. Ю. Международное частное право: Учебник. М.: Остожье, 1999. 11. Шак Х. Международное германское процессуальное право: Учебник / Пер. с нем. М.: БЕК, 2001.

——————————————————————