Концепция родительского проекта как проявление интенциональной теории родительства в семейном праве провинции Квебек и Бельгии

(Кириченко К. А.) («Семейное и жилищное право», 2011, N 2) Текст документа

КОНЦЕПЦИЯ РОДИТЕЛЬСКОГО ПРОЕКТА КАК ПРОЯВЛЕНИЕ ИНТЕНЦИОНАЛЬНОЙ ТЕОРИИ РОДИТЕЛЬСТВА В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ ПРОВИНЦИИ КВЕБЕК И БЕЛЬГИИ <*>

К. А. КИРИЧЕНКО

——————————— <*> Kirichenko K. A. Parental project conception as a demonstration of the intentional theory of parenthood.

Кириченко Ксения Алексеевна, старший преподаватель кафедры правоведения экономического факультета Новосибирского государственного университета.

Статья посвящена анализу новой в мировой практике семейно-правового регулирования категории — так называемому родительскому проекту. Данная категория представляет собой пример реализации интенциональной теории родительства (теории намерения). Рассматривается опыт законотворчества и правоприменения Бельгии, а также канадской провинции Квебек.

Ключевые слова: родительские права, вспомогательные репродуктивные технологии, происхождение, семейное право.

The paper is devoted to the analysis of the category «parental project», which is new in worldwide family law practice. This category is an example of realisation of the intentional theory of parenthood. The experience of law making, as well as law enforcement practice of Belgium and Canadian province Quebec are discussed.

Key words: parental rights, assisted reproductive technologies, filiation, family law.

Современные процессы развития и усложнения семейных отношений заставляют теоретиков в области права находить новые объяснения тем юридическим фактам, которые кладутся в основание родительского статуса. В связи с этим, в частности, формируются различные теории родительства <1>, одна из которых — интенциональная теория — отдает приоритет намерению (или воле) лица завести в своей семье ребенка. Первоначально данная теория получила обоснование в трудах американского исследователя J. L. Hill, затем была воспринята судебной практикой (одно из наиболее показательных в этом отношении дел — Джонсонс против Кальверт, рассмотренное Верховным Судом Калифорнии в 1993 г. <2>). ——————————— <1> Обзор этих теорий см.: Кириченко К. А. Современные теории оснований возникновения родительских прав // Семейное и жилищное право. 2008. N 6. С. 2 — 4. <2> Johnson v. Calvert, 5 Cal. 4th 84 (1993). URL: http:// scholar. google. com/ scholar_case? case= 112980646483731250.

Однако затем признаки признания именно намерения, воли — в противоположность исключительно биологическому подходу — стали обнаруживаться и в рамках семейного права юрисдикций, принадлежащих к романо-германской правовой системе и потому изначально регламентирующих семейные отношения иначе, чем это происходит в США (в первом случае речь идет об абстрактных конструкциях, во втором — скорее о ситуативных решениях). В конце XX — начале XXI в. сначала в канадской провинции Квебек, а затем и в Бельгии законодатель закрепил концепцию родительского проекта, рассчитанную на случаи зачатия ребенка с помощью вспомогательных репродуктивных технологий (далее — ВРТ) и признающую решающим фактором при наделении родительским статусом прежде всего намерение лиц, так или иначе принимающих участие в репродукции.

I. Канада (провинция Квебек)

Первые признаки законодательного закрепления конструкции родительского проекта (le projet parental) появились в Квебеке еще в начале 90-х годов прошлого столетия. В 1991 г. был предложен проект дополнений в Гражданский кодекс (далее — ГК) Квебека, включающий в себя ст. 538 следующего содержания: «Участие в родительском проекте другого лица путем предоставления генетического материала для медицинской вспомогательной прокреации не создает каких-либо связей происхождения между донором и ребенком, рожденным с помощью такой прокреации». Данная норма вступила в силу 1 января 1994 г. и первоначально была единственной, оформляющей концепцию родительского проекта. Однако несколько лет спустя законодатель пошел еще дальше. В 2002 г. в Квебеке была произведена реформа гражданского законодательства, включающая в себя существенное изменение двух институтов: брака (появилась конструкция гражданских союзов), а также родства (концепция родительского проекта получила дальнейшее развитие, при этом в ее рамки были внесены и отношения, возникающие при рождении детей в однополых семьях <3>). Таким образом, к двум уже признанным разновидностям родства — кровному и родству по усыновлению — прибавился еще один тип — родство, возникающее в результате использования ВРТ <4>. Данный процесс получил отражение и в измененной структуре ГК Квебека: с 2002 г. нормы о родительском проекте (закрепляющие правила установления происхождения ребенка, зачатого с помощью ВРТ) сосредоточены уже не просто в специальной статье, а в целой главе I.1 «Родство в отношении детей, рожденных с помощью вспомогательной прокреации» раздела второго «Родство» книги второй «Семья» <5> (при этом данная глава располагается после главы об установлении кровного происхождения и предшествует главе об усыновлении). ——————————— <3> Стоит отметить, что Квебек в 2002 г. стал первой в мире юрисдикцией, признавшей возможность оформления юридического статуса однополого партнера биологического родителя ребенка сразу после рождения такого ребенка и без прохождения процедуры усыновления. К настоящему времени такой «генезисный» принцип оформления родительского статуса в однополой семье реализуется в ряде провинций Канады и штатов США, а также в Австралии, Новой Зеландии, ЮАР, Аргентине, Великобритании, Исландии, Испании, Норвегии, Швеции. <4> Подробнее об истории развития законодательства и доктрины Квебека по вопросам родства (в том числе о соотношении различных видов родства и возможности отнесения к тому или иному виду родства, возникающего вследствие применения ВРТ) см., в частности: Leckey R. Families in the Eyes of the Law: Contemporary Challenges and the Grip of the Past // Choices. 2009. Vol. 15. No. 8. P. 21; Leckey R. Where the Parents Are of the Same Sex: Quebec’s Reforms to Filiation // International Journal of Law, Policy, and the Family. 2009. Vol. 23. No. 1. P. 62 — 82. <5> Code civil du Quebec, L. R.Q., c. C-1991. Livre deuxieme. De la famille. Titre deuxieme. De la filiation. Chapitre premier. 1. De la filiation des enfants nes d’une procreation assistee. URL: http:// www. canlii. org/ fr/ qc/ legis/ lois/ lrq-c-c-1991/ derniere/ lrq-c-c-1991.html.

В рамках указанной реформы было прежде всего произведено изменение редакции ст. 538 ГК Квебека. В настоящее время данная норма сформулирована следующим образом: «Родительский проект, включающий в себя вспомогательную прокреацию, существует с момента принятия индивидуальным лицом либо супругами по взаимному согласию решения о том, чтобы иметь детей с помощью генетического материала лица, которое не является стороной родительского проекта». Рассмотрим теперь основные элементы канадской версии концепции родительского проекта и их трактовку в судебной практике. Сущность и содержание родительского проекта. Исследователь M. Pratte выделяет два основных элемента родительского проекта: желание индивидуального лица или пары иметь детей, а также согласие на вспомогательное зачатие <6>. ——————————— <6> Pratte M. La filiation reinventee: l’enfant menace? // Revue generale de droit. 2003. Vol. 3. No. 4. P. 560.

Первое важное изменение, произведенное в 2002 г., состоит в коррекции терминологии. Действующее законодательство использует термин «вспомогательная прокреация» (вместо используемого ранее понятия «медицинская вспомогательная прокреация»), что позволяет распространять соответствующее определение на три разные ситуации: 1) медицинское вспомогательное зачатие, которое производится в репродуктивных клиниках специалистами-медиками с помощью, как правило, гамет анонимного донора (la procreation medicalement assistee); 2) так называемое дружеское вспомогательное зачатие, когда генетический материал предоставляется с помощью сексуального контакта, а некий «друг» соглашается на сексуальный контакт с женщиной для того, чтобы стать отцом ее ребенка, не являясь при этом участником ее родительского проекта (la procreation dite «amicalement» assistee); 3) прокреация без сексуального контакта и без вмешательства специалистов-медиков, когда лицо, получившее генетический материал, производит инсеминацию в «домашних» условиях, «кустарным» (artisanale) методом <7>. ——————————— <7> Данная классификация приводится, в частности, судьей Jean-Pierre Senecal в решении по делу F. P. против P. C., см.: F. P. c. P. C., 2005 CanLII 5637 (QC C. S.). URL: http:// www. canlii. org/ fr/ qc/ qccs/ doc/ 2005/ 2005canlii5637/ 2005canlii5637.pdf. Пункт 14.

Однако вне зависимости от метода зачатия родительский проект должен быть сформирован до слияния гамет — именно такую трактовку предполагает норма ст. 538 ГК Квебека. Как отмечается в судебной практике, наличие родительского проекта требует не только желания его сторон стать родителями, но и принятия соответствующего решения до момента зачатия (что позволяет устранить возможность применения главы I.1 ГК Квебека к ситуациям «случайной» беременности) <8>. Не меняет квалификацию отношений и принятое женщиной решение отказаться от аборта после зачатия ребенка «естественным» способом — вне зависимости от негативной реакции на известие о беременности со стороны будущего отца <9>. ——————————— <8> L. B. c. Li. Ba., 2006 QCCS 591. URL: http:// www. canlii. org/ en/ qc/ qccs/ doc/ 2006/ 2006qccs591/ 2006qccs591.pdf. Пункт 105. <9> См., в частности: F. P. c. P. C., 2005 CanLII 5637 (QC C. S.). URL: http:// www. canlii. org/ fr/ qc/ qccs/ doc/ 2005/ 2005canlii5637 /2005canlii5637.pdf. Как указал суд в данном деле, решение отказаться от аборта не означает возникновение родительского проекта — такой проект должен быть уже сформирован в момент зачатия.

Однако, несмотря на конститутивное значение момента оформления родительского проекта, действующее законодательство не предъявляет каких-либо требований к его форме. Как отмечает, к примеру, R. Leckey, хотя законодатель, закрепляя конструкцию «родительского проекта», фактически признал возможность «договороподобного» <10> регулирования отношений, связанных с происхождением, формальные аспекты, обычно присущие договорным конструкциям, остались не охваченными новыми правовыми нормами. В отсутствие установленных законом инструментов, присущих обычно договорному праву (правила заключения договора, требования к его форме, разрешение вытекающих из него споров и пр.), концепция родительского проекта порождает правовую неопределенность и дополнительный фактор возникновения судебных споров <11>. В этой связи некоторые исследователи, в частности, предлагают закрепить необходимость нотариального оформления родительского проекта <12>. ——————————— <10> Как отмечает сам исследователь, родительский проект не может быть полностью приравнен к договору — это особый тип юридических актов, к которому не могут применяться общие положения договорного права (тем более что семейное право ограничивает возможность договорного регулирования вопросов статуса). См.: Leckey R. Filiation and Translation of Legal Concepts // Legal Engineering and Comparative Law. 2009. Vol. 2. P. 127 — 128. Еще в одной своей работе R. Leckey отмечает, что, в отличие от договора, в концепции родительского проекта не предполагается наличия у одной из сторон обязанностей, которые могут быть исполнены принудительно по требованию другой стороны. См.: Leckey R. Lesbian Parental Projects in Word and Deed // Revue Juridique Themis. URL: http://ssrn. com/abstract=1677489. P. 10. <11> Leckey R. Filiation and Translation of Legal Concepts. P. 129. <12> См., напр.: Pratte M. La filiation reinventee: l’enfant menace? // Revue generale de droit. 2003. Vol. 3. No. 4. P. 562 — 563.

В отсутствие специальных требований к оформлению родительского проекта суды вынуждены расширять рамки собственного усмотрения, устанавливая наличие либо отсутствие сформированного проекта применительно к особенностям конкретной ситуации. Анализ ряда дел, в которых затрагивался вопрос о родительском проекте, позволяет выделить следующие факторы, учитываемые судами при решении соответствующего вопроса: — отношения в паре до рождения ребенка (совместное проживание, длительность и близость отношений, формализация отношений); — планирование зачатия (рассказы родственникам и друзьям, консультации по поводу тех или иных аспектов вспомогательного зачатия — в том числе совместные, поиск донора, обращение в репродуктивные клиники, заключение соглашений); — осуществление зачатия (длительность попыток, участие небиологического родителя в процедуре, осуществление инсеминации в клинике или «на дому», предыдущие неудачные попытки использования медицинских методов преодоления бесплодия); — беременность и роды (поддержка беременной женщины небиологическим родителем); — поведение после рождения ребенка (символические действия — подарки или крещение, аналогичная родительской забота о ребенке со стороны небиологического родителя, вовлечение семьи небиологического родителя в жизнь ребенка); — появление в семье других детей (использование того же способа зачатия, выбор другого донора, наделение всех детей общей фамилией и др.). Необходимо подчеркнуть, что, несмотря на общую либеральность и прогрессивность концепции родительского проекта, суррогатное материнство тем не менее не охватывается его рамками. Так, договоры суррогатного материнства прямо признаются законодательством ничтожными («любые соглашения, по которым женщина принимает на себя обязанность родить или выносить ребенка для другого лица, являются ничтожными» — ст. 541 ГК Квебека). На практике, однако, суррогатное материнство практикуется, но впоследствии признаваемое правом родство между ребенком и женщиной, не вынашивающей его, создается в рамках института усыновления, а не происхождения (кровного либо возникающего в результате ВРТ). При этом основополагающим критерием становятся интересы ребенка (получающие конкретизацию в том числе в рамках требований, предъявляемых к потенциальным усыновителям), но не как таковое намерение суррогатной матери и предполагаемых родителей произвести ребенка на свет для его последующего воспитания в семье предполагаемых родителей. Таким образом, на практике исход процедуры суррогатного материнства зависит от усмотрения суда и того, каким образом он оценит интересы ребенка. Так, в одном из дел суд отказал в установлении усыновления ребенка, рожденного суррогатной генетической матерью, супругой генетического отца этого же ребенка. Хотя суррогатная мать дала согласие на усыновление, суд не удовлетворил заявление, исходя из необходимости обеспечения права ребенка знать свою мать (в данном случае суррогатное материнство было коммерческим, а в изначально выданное свидетельство о рождении ребенка были внесены лишь сведения об отце) <13>. В то же время в другом деле, где суррогатной гестационной матерью выступила родственница бесплодной женщины, а в свидетельство о рождении ребенка были внесены как сведения о суррогатной матери (в качестве «биологической матери»), так и информация о генетическом отце — муже бесплодной женщины (в качестве «другого родителя»), суд удовлетворил просьбу об установлении усыновления. При этом было учтено, что ребенок с рождения находился в семье предполагаемых родителей, а женщина, не способная выносить плод, выполняла все материнские функции после рождения ребенка — включая кормление новорожденного грудью (данная возможность была обеспечена через прием специальных гормональных препаратов) <14>. ——————————— <13> Adoption — 091, 2009 QCCQ 628 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ en/ qc/ qccq/ doc/ 2009/2 009qccq628/ 2009qccq628.pdf. <14> Adoption — 09184, 2009 QCCQ 9058 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ en/ qc/ qccq/ doc/ 2009/ 2009qccq9058/ 2009qccq9058.pdf.

Субъекты родительского проекта. В качестве субъектов родительского проекта выступают две категории лиц: его стороны или сторона (лица, принявшие решение о рождении ребенка); донор — лицо, предоставившее генетический материал. Нормы действующего законодательства в части, касающейся сторон родительского проекта, представляют собой пример юридического закрепления многообразия современных форм семьи. Данное утверждение может быть обосновано рядом обстоятельств. Во-первых, в 2002 г. законодательно была закреплена возможность осуществления родительского проекта индивидуальным лицом. Как замечает R. Leckey, «хотя индивидуальное лицо уже имело возможность усыновить ребенка, новый режим впервые предоставляет возможность установления изначального происхождения в том случае, когда отец не просто не назван или неизвестен, но и априори исключен» <15>; «женщина может намеренно стать одинокой матерью, даже если генетический отец известен, в случае, когда он согласился быть лишь генетическим донором» <16>. ——————————— <15> Leckey R. Where the Parents Are of the Same Sex… P. 66. <16> Leckey R. Families in the Eyes of the Law… P. 23.

Данная конструкция, несмотря на свой новаторский характер, отнюдь не позволяет юридическому родителю ребенка манипулировать своей возможностью признания или непризнания наличия родительского проекта до зачатия. Как было отмечено судом в одном из дел, «если, с одной стороны, ст. 538 ГК Квебека и последующие положения не могут рассматриваться как новый способ защиты отца, который пытается уклониться от своих обязанностей со ссылкой на родительский проект матери, стороной которого он не являлся, то, с другой стороны, эти элементы не должны использоваться и в интересах матери, желающей устранить отца ребенка из его жизни, утверждая, что отец заблуждался относительно наличия родительского проекта с его участием, а сам он был лишь донором спермы» <17>. ——————————— <17> Droit de la famille — 10190, 2010 QCCS 348 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ fr/ qc/ qccs/ doc/ 2010/ 2010qccs348/ 2010qccs348.pdf. Пункт 40.

Во-вторых, сторонами родительского проекта по взаимному согласию могут быть и двое супругов, при этом трактовка термина «супруги» не предопределяется исключительно фактом заключения брака. Так, в решении по делу L. B. против Li. Ba. <18> суд, со ссылкой на академическую работу М. С. Югоиаск, разъяснил, что в понятие «супруг», используемое ст. 538 ГК Квебека, входят три категории лиц: лица, находящиеся в браке, — однополые или разнополые; лица, вступившие в гражданский союз, — вне зависимости от их сексуальной ориентации; de facto супруги — также вне зависимости от их сексуальной ориентации. При этом фактическими супругами считаются лица, проживающие совместно и признающие себя в качестве пары перед третьими лицами. Срок совместного проживания не имеет, как правило, юридического значения, однако при этом такая разновидность супружества предполагается при совместном проживании в течение года либо появлении общего ребенка. ——————————— <18> L. B. c. Li. Ba., 2006 QCCS 591. URL: http:// www. canlii. org/ en/ qc/ qccs/ doc/ 2006/ 2006qccs591/ 2006qccs591.pdf.

На случаи осуществления родительского проекта формальными супругами (при наличии брака либо гражданского союза) распространяется презумпция родительства (300 дней с момента прекращения соответствующего союза), которая может быть оспорена с помощью доказательств отсутствия совместного родительского проекта либо рождения ребенка не в результате вспомогательного зачатия (ст. 538.3 и 539 ГК Квебека). При этом в случае наличия между сторонами родительского проекта брака или гражданского союза последующее изменение намерения относительно ребенка его небиологическим родителем не может служить основанием для оспаривания родительства. Если же имеет место фактическое совместное проживание, партнер биологической матери ребенка может отказаться признавать этого ребенка, но в этом случае на него может быть наложена гражданская ответственность перед ребенком и его биологической матерью (ст. 540 ГК Квебека). Все указанные положения распространяются и на однополые пары, в которых мать, которая не рожала ребенка, получает все права и обязанности, предоставляемые по закону отцу (ст. 539.1 ГК Квебека). Тем не менее, несмотря на общую прогрессивность законодательства Квебека, оно, в отличие от ряда других провинций, не восприняло теорию мультиродительства, в соответствии с которой родителями ребенка одновременно могут быть более двух лиц <19>. Так, сторонами родительского проекта могут быть только супруги, а исходя из принципа моногамии как брак, так и гражданский союз могут быть заключены только между двумя лицами. Аналогичное ограничение на фактический брак также устанавливается законодательством. Соответственно и у зачатого в рамках родительского проекта ребенка не может быть более двух родителей. Данное правило подкрепляется нормами о доноре проекта. ——————————— <19> Об этой теории см.: Кириченко К. А. Указ. соч. С. 4. Решения, в которых проводится теория мультиродительства, принимались, к примеру, судами провинций Онтарио (A. A. v. B. B., 2007 ONCA 2. URL: http:// www. canlii. org/ en/ on/ onca/ doc/ 2007/ 2007onca2/ 2007onca2.html) и Альберты (D. W.H. v. D. J.R., 2009 ABQB 438 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ en/ ab/ abqb/ doc/ 2009/ 2009abqb438/ 2009abqb438.html).

Донором признается лицо, которое предоставляет генетический материал, не являясь при этом стороной родительского проекта. Так, в решении по делу L. O. против S. J. <20> суд отметил, что для применения ст. 538 ГК Квебека необходимо установить, что донор не являлся стороной родительского проекта и при этом действовал, осознавая тот факт, что он лишь оказывает помощь для реализации чужого родительского проекта. Как разъяснил суд в деле L. B. против Li. Ba., термин «вспомогательное» [зачатие] предполагает, что лицо, не являющееся стороной проекта, должно тем не менее знать о самом наличии такого родительского проекта. Данную интерпретацию подтверждает и словарное значение рассматриваемого термина (связывающее его смысл с оказанием помощи). Таким образом, сделал вывод суд, если лицу не было известно о родительском проекте, но оно имело сексуальный контакт, в результате которого произошло зачатие ребенка, впоследствии такое лицо не может утверждать, что оно лишь помогало родителю ребенка путем предоставления генетического материала. ——————————— <20> L. O. v. S. J., 2006 QCCS 302 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ en/ qc/ qccs/ doc/ 2006/ 2006qccs302/ 2006qccs302.pdf.

Итак, в том случае, когда речь идет о «естественном» зачатии, при этом зачатие не планировалось специально, а биологический отец ребенка не осуществлял целенаправленные действия по предоставлению гамет для индивидуального родительского проекта матери, нормы главы I.1 ГК Квебека не подлежат применению — установление происхождения производится по общим правилам. Так, в одном из дел суд пришел к подобному выводу в ситуации, когда мужчина согласился стать биологическим отцом ребенка женщины, с которой он встречался, уведомив ее о том, что содержать еще одного ребенка он не сможет (поскольку у него уже есть двое детей от прошлого брака), однако для него важно передать ребенку отцовскую любовь и заботу, а также быть записанным в его свидетельстве о рождении <21>. Еще в одном деле суд решил, что зачатие ребенка не было осуществлено в рамках родительского проекта в ситуации, когда его биологические родители встречались во время зачатия, а само зачатие произошло естественным способом <22>. ——————————— <21> Droit de la famille — 10190, 2010 QCCS 348 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ fr/ qc/ qccs/ doc/ 2010/ 2010qccs348/ 2010qccs348.pdf/. <22> P.-O. C. c. J.-F. L., 2004 QCCS 40524 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ fr/ qc/ qccs/ doc/ 2004/ 2004canlii40524/ 2004canlii40524.pdf. Подобное решение см. также: S. M. c. St. G., 2006 QCCS 2376 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ fr/ qc/ qccs/ doc/ 2006/ 2006qccs2376/ 2006qccs2376.pdf.

Тем не менее законодательство устанавливает единственное исключение, предусматривающее возможность признания отцовства лица, предоставившего генетический материал для чужого родительского проекта. Речь идет о зачатии с помощью сексуального контакта, однако потребовать установления своего отцовства мужчина может лишь в течение года после рождения ребенка (ст. 538.2 ГК Квебека) <23>. Однако, как отметил суд в решении по делу L. B. против Li. Ba., данная норма не означает, что донор становится стороной родительского проекта (ею он не был изначально) — ему лишь предоставляется право «установить после зачатия связь происхождения». ——————————— <23> Срок, в течение которого донор может требовать установления происхождения ребенка, имеет важное значение, поскольку, если требования предъявляются за пределами этого срока, в их удовлетворении отказывается. См., напр.: Droit de la famille — 081450, 2010 QCCS 348 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ fr/ qc/ qccs/ doc/ 2008/ 2008qccs2677/ 2008qccs2677.pdf (истец предъявил требования по истечении почти двух с половиной лет после рождения ребенка).

Норма ст. 538.2 ГК Квебека была введена с целью защитить интересы мужчины, в котором могут проснуться отцовские инстинкты. Ряд исследователей критикуют подобное решение, отмечая, что «таким образом законодатель временно сохраняет права преданного друга», который имеет возможность после рождения заявить о своем отцовстве, т. е. в течение года фактически положение ребенка остается нестабильным <24>. Кроме того, женщина в подобной ситуации оказывается в крайне уязвимом положении, что уже было продемонстрировано практикой. В решении по делу L. B. против Li. Ba. суд установил, что родительский проект с очевидностью был сформирован совместно двумя женщинами (при этом до «естественного» зачатия они предпринимали несколько попыток искусственного оплодотворения — в том числе с помощью гамет анонимного донора), в то время как биологический отец изначально не хотел брать на себя какие-либо обязанности в отношении ребенка. Было установлено множество обстоятельств, подтверждающих привязанность небиологической матери к ребенку, ее участие в жизни как самого ребенка, так и своей партнерши и до, и после беременности. Однако после разрыва отношений небиологическая мать не смогла установить свой формальный родительский статус в силу того, что уже после разрыва биологический отец ребенка стал периодически встречаться с ним и установил свое отцовство по просьбе биологической матери ребенка, заявленной после того, как она узнала о намерении бывшей партнерши обратиться за установлением своего родительского статуса в соответствии с новым законодательством <25>. ——————————— <24> Roy A. La filiation homoparentale: esquisse d’une reforme precipitee. URL: Enfances, Familles, Generations. 2004. No. 1. P. 106. <25> В дальнейшем небиологическая мать ребенка безуспешно пыталась обжаловать данное решение, см.: Droit de la famille — 07527, 2007 QCCA 362 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ en/ qc/ qcca/ doc/ 2007/ 2007qcca362/ 2007qcca362.pdf.

Установление происхождения ребенка. После рождения ребенка стороны родительского проекта записываются его родителями. При этом, как уже отмечалось, при наличии брака или гражданского партнерства между сторонами действует также презумпция происхождения, распространяющаяся еще на 300 дней. Оспорить такую запись можно, лишь доказав отсутствие взаимного родительского проекта либо то, что ребенок был зачат «традиционным» способом. Так, безуспешным было обжалование отцовства в деле J. B. против D. J. <26>, где биологический и юридический отец ребенка утверждал, что родительский проект был сформирован его бывшей женой индивидуально, а согласие на искусственное оплодотворение в репродуктивной клинике он подписал, заблуждаясь, — во-первых, он считал, что беременность не произойдет по причине заболевания бывшей жены; во-вторых, согласие он подписал лишь единожды, в то время как попытки инсеминации производились трижды. Суд отказал в иске, посчитав факт отсутствия правильно сформированного согласия отца недоказанным. ——————————— <26> J. B. c. D. J., 2004 CanLII 995 (QC C. S.). URL: http:// www. canlii. org/ fr/ qc/ qccs/ doc/ 2004/ 2004canlii995/ 2004canlii995.pdf.

Таким образом, определяющим фактором при решении вопроса о том, кто будет записан родителем ребенка, становится существовавшее до зачатия намерение сторон, выразившееся в родительском проекте. В деле S. G. против L. C. <27> изначально ребенок был зарегистрирован как ребенок двух матерей (женщины состояли в гражданском союзе, одна из них выносила и родила ребенка). Биологическим отцом ребенка являлся истец, с которым женщины были знакомы еще до зачатия. После рождения ребенок все время проживал в семье женщин, однако истец виделся с ним в течение первых месяцев жизни. Затем женщины прекратили встречи с мужчиной, в связи с чем он обратился в суд, требуя признания его прав доступа к ребенку. ——————————— <27> S. G. v. L. C., 2004 CanLII 18792 (QC C. S.). URL: http:// www. canlii. org/ en/ qc/ qccs/ doc/ 2004/ 2004canlii18792/ 2004canlii18792.pdf.

Женщины утверждали, что участие истца во вспомогательной прокреации не предоставило ему каких-либо прав в отношении ребенка. Поскольку оплодотворение происходило в медицинском учреждении, исключение о зачатии с помощью сексуального контакта, предусмотренное ст. 538.2 ГК Квебека, по их мнению, не должно было применяться. Ответчицы, таким образом, полагали, что истец выступил лишь генетическим донором. Истец полагал, что родительский проект существовал между ним и биологической матерью ребенка, а не двумя женщинами. Суд согласился с данным утверждением, приняв во внимание ряд факторов: биологическая мать и истец были знакомы много лет до зачатия ребенка, какое-то время при этом они встречались; много лет они обсуждали возможность совместного ребенка (даже после того, как будущая мать познакомилась со своей партнершей); истец посещал репродуктивные клиники и проходил консультирование вместе с биологической матерью; он также присутствовал при искусственной инсеминации, находился в клинике во время родов. Таким образом, суд согласился с тем, что родительский проект существовал между биологической матерью ребенка и истцом. Следовательно, установление происхождения должно было осуществляться по общим правилам, а не по нормам гл. I.1 ГК Квебека. Не устанавливая отцовство истца (данный вопрос не входил в рамки требований, заявленных истцом), суд признал за ним право на контакты с ребенком. Однако в деле L. O. против S. J. <28> Верховный суд провинции решил, что донор, предоставивший свои гаметы для однополой женской пары, не может рассматриваться как юридический отец ребенка постольку, поскольку он не входил в родительский проект. Последующее обжалование было безуспешным <29>. Факты данного дела состояли в следующем. ——————————— <28> L. O. v. S. J., 2006 QCCS 302 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ en/ qc/ qccs/ doc/ 2006/ 2006qccs302/ 2006qccs302.pdf. <29> Droit de la famille — 07528, 2007 QCCA 361 (CanLII). URL: http:// www. canlii. org/ en/ qc/ qcca/ doc/ 2007/ 2007qcca361/ 2007qcca361.html.

Две женщины (B. и C.) познакомились с мужчиной (A.) после нескольких безуспешных попыток искусственного оплодотворения и рассказали ему о своем намерении иметь ребенка. A. предложил им свою помощь, при этом женщины настаивали на том, что роль A. будет заключаться только в донорстве, хотя сам A. высказал пожелания видеться с ребенком время от времени. После того как B. забеременела, стороны подписали документ, согласно которому A. передает B. всю ответственность в отношении рожденного ребенка, а B. принимает всю ответственность на себя. В этом же документе стороны подписались под утверждением о том, что ребенку будет дано имя X., как того хочет A. После рождения ребенка в 2000 г. он был зарегистрирован под именем X., фамилией B., а графа «отец» была оставлена пустой. A. несколько раз встречался с ребенком, дважды предлагал женщинам финансовую помощь, однако они от нее отказались. Впоследствии отношения между женщинами и A. испортились, и они перестали предоставлять ему возможность видеться с ребенком. В 2003 г., реализуя возможность, предоставляемую новым законодательством, C. была записана вторым родителем ребенка. A. обратился в суд с требованием об оспаривании родительства C. и установлении его отцовства в отношении ребенка. Суд отклонил все требования A., указав при этом следующее. Мужчина, являющийся биологическим отцом ребенка, не может быть признан юридическим отцом ребенка, родившегося с помощью искусственного оплодотворения, при наличии трех условий: существует родительский проект, сформированный одним или двумя лицами; донор спермы не участвует в этом проекте; донор спермы осознанно действует как помощник в осуществлении проекта, не являющегося его собственным. По поводу первого условия суд решил следующее: B. и C. хотели иметь детей еще до встречи с A., предпринимали попытки искусственного оплодотворения, а после рождения B. ребенка ее партнерша (C.) родила еще двух детей с помощью другого донора, при этом все дети носят одну фамилию. Исходя из этого, суд посчитал, что B. и C. имели ясно сформированный родительский проект. Суд также посчитал установленным наличие двух других условий, поскольку ответчик был знаком со спецификой зачатия, рождения и воспитания детей в гомосексуальном сообществе, действовал осознанно и информированно, подписал вышеназванный документ, в котором говорил лишь о желании назвать девочку определенным именем, но не о принятии на себя функций и обязанностей отца.

II. Бельгия

Бельгия стала одним из последних государств Западной Европы, принявших специальное законодательство о применении ВРТ. Хотя в отличие от Квебека нормы о зачатии с помощью методов вспомогательной прокреации сосредоточены в специальном Законе, принятом в 2007 г. <30>, сама конструкция родительского проекта была воспринята бельгийским законодателем. ——————————— <30> Loi relative a la procreation medicalement assistee et a la destination des embryons surnumeraires et des gametes: 6 juillet 2007. URL: http:// www. ejustice. just. fgov. be/ mopdf/ 2007/ 07/ 17_1.pdf.

Действующий Закон использует специальный термин «авторы родительского проекта» (auteur du projet parental), делая акцент на первоначальной воле сторон при наделении определенных лиц родительским статусом. Под автором родительского проекта в Законе понимается любое лицо, которое приняло решение стать родителем с помощью искусственного оплодотворения — в том числе такого, в котором используются гаметы и эмбрионы другого лица (ст. 2 Закона). Закон устанавливает общие ограничения, касающиеся возможности установления происхождения ребенка, зачатого с помощью донорских гамет. Ни сам донор, ни авторы родительского проекта, ни родившийся ребенок не могут требовать установления отцовства или материнства донора, а также взыскания средств на содержание (ст. 56 Закона). Вместе с тем, несмотря на общее восприятие уже разработанной в Квебеке концепции родительского проекта законодательством Бельгии, на нем отразились и особенности европейской модели регулирования отношений, складывающихся при применении ВРТ. Во-первых, в отличие от канадского варианта «родительского проекта» бельгийский не предполагает признания стороной такого проекта двух лиц одного пола. Хотя индивидуальное лицо может использовать методы ВРТ для рождения собственных детей, последующее юридическое оформление статуса небиологического родителя в однополой семье может происходить лишь через процедуру внутрисемейного усыновления. Во-вторых, трактовка ВРТ в бельгийском варианте «родительского проекта» сужена по сравнению с канадским аналогом: под ними понимаются только такие методы, которые были осуществлены с помощью профессионального медицинского вмешательства в клинике, имеющей специальное разрешение. Соответственно отступление от общих правил установления происхождения ребенка допускается лишь тогда, когда он был зачат в условиях медицинского вмешательства <31>. Практически не регулируется прямое взаимодействие между донорами и авторами родительского проекта: в абсолютном большинстве случаев необходимым «посредником» между ними выступает репродуктивная клиника. С этой целью, в частности, законодательство предусматривает обязательность заключения договоров между авторами родительского проекта и репродуктивной клиникой (ст. 7, 8, 13, 20, 42, 43, 49 Закона). ——————————— <31> Данное «медикализированное» восприятие ВРТ характерно для европейской модели регулирования соответствующих отношений в целом. В связи с этим в проект новой Европейской конвенции о семейном статусе предлагается внести норму следующего содержания: «…мужчина, чьей спермой была оплодотворена яйцеклетка, признается юридическим отцом, за исключением случаев, когда он донировал сперму в рамках одобренного государством вспомогательного репродуктивного лечения». См.: A Study into the Rights and Legal Status of Children Being Brought Up in Various Forms of Marital or Non-Marital Partnerships and Cohabitations: a report for the attention of the Committee of Experts on Family Law; by Nigel Lowe. Strasbourg, 21 September 2009. URL: http:// www. coe. int/ t/ DGHL/ STANDARDSETTING/ FAMILY/ CJ-FA_2008_5E250909.pdf.

* * *

Итак, рассмотренные нововведения демонстрируют один из примеров того, как семейное право в рамках романо-германской правовой системы может реагировать на развитие общественных отношений в связи с внедрением в практику ВРТ. Перенесение конструкции с одного континента на другой было обусловлено спецификой правовой системы Квебека — как отмечает R. Leckey, канадские исследователи из этой провинции в большей степени ощущают свою близость с европейскими коллегами, чем с исследователями из других канадских регионов <32>. В свою очередь, общее языковое пространство (и в Квебеке, и в Бельгии используется французский язык) обусловило достаточно быструю реакцию бельгийских правоведов на появившееся нововведение и в конечном счете имплементацию концепции родительского проекта в законодательство Бельгии. ——————————— <32> См.: Leckey R. Where the Parents Are of the Same Sex… P. 62 — 63.

——————————————————————

Название документа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *