Защита авторских прав на визуальный облик персонажа

(Рахманов В.)

(«Арбитражный и гражданский процесс», 2007, N 8)

ЗАЩИТА АВТОРСКИХ ПРАВ НА ВИЗУАЛЬНЫЙ ОБЛИК ПЕРСОНАЖА

В. РАХМАНОВ

Рахманов В., преподаватель кафедры гражданского процесса УрГЮА.

Вопросы правового регулирования авторских правоотношений находятся сейчас в центре внимания не только профессиональных юристов и правообладателей, но и экономистов, представителей менеджмента, средств массовой информации и значительной части социума.

Данный феномен обусловлен тем, что на современном этапе развития экономических отношений стоимость нематериальных активов стала как никогда высокой. Цена вопроса об обладании правами на объект интеллектуальной собственности может исчисляться миллионными суммами. Жестокая конкуренция на рынке интеллектуальной собственности приводит к многочисленным правовым конфликтам в данной сфере.

В нашей стране указанный процесс имеет ряд особенностей, определяемых как своего рода правовым нигилизмом представителей значительной части отечественного бизнес-сообщества и низкой правовой грамотностью правообладателей, так и формальным отношением или недостаточным практическим опытом решения подобных вопросов со стороны правоприменительных органов.

Правонарушения в сфере интеллектуальной собственности многочисленны и разнообразны, при этом немалая их часть связана с проблемами соблюдения авторских прав при использовании произведений в качестве товарных знаков, знаков обслуживания и фирменных наименований. Данные правоотношения регулируются ст. ст. 6, 16, 49 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах», ст. ст. 7, 28 Закона РФ «О товарных знаках, знаках обслуживания и обозначениях мест происхождения товаров». Эти вопросы также находятся в поле зрения законодательной власти, о чем свидетельствует принятие четвертой части Гражданского кодекса РФ, которая посвящена регулированию правоотношений интеллектуальной собственности. Как видим, существующее законодательство предоставляет широкие возможности судам для защиты интересов правообладателей, однако на практике далеко не всегда правоприменители и правообладатели способны воспользоваться этими возможностями в полной мере. (Об этом свидетельствуют конкретные дела.)

Одним из примеров может служить судебное разбирательство между художником-мультипликатором Л. Е. Шварцманом и компанией «БРК-Косметикс» по поводу распространения продукции болгарской фирмы «ТОМИ ШОУ Козметикс» с изображением Чебурашки. Истец потребовал прекратить действия, нарушающие его авторские права, а также взыскать сумму денежной компенсации. Ответчик заявил, что размещение изображения Чебурашки на товарах является полностью правомерным, так как право на использование персонажа было получено компанией по договору с автором литературного произведения.

В соответствии с п. 3 Постановления Верховного Суда РФ от 15 февраля 2005 г. N 15 в ходе разбирательства был исследован вопрос о принадлежности истцу авторских прав. В подтверждение авторства художника был представлен эскиз с изображением Чебурашки, принадлежащий Л. Е. Шварцману, снабженный его подписью и датированный 1968 г. Данный эскиз относится ко времени совместной работы Л. Е. Шварцмана (художник-постановщик), Р. А. Качанова (режиссер) и Э. Н. Успенского (автор сценария) над созданием мультипликационного фильма «Чебурашка и крокодил Гена» («Союзмультфильм», 1968 г.). По мнению стороны истца, наличие этого рисунка, а также тот факт, что Л. Е. Шварцман был художником-постановщиком и его фамилия указана в титрах фильма, является достаточным доказательством правомерности его претензий к ответчику.

В качестве контраргумента заявлениям истца сторона ответчика выдвинула следующие доводы. Изображение было размещено в соответствии с правами, переданными фирме автором книги «Крокодил Гена и его друзья» Э. Н. Успенским на основании заключенного с ним договора. Художник фирмы-производителя сделал рисунок, руководствуясь описанием Чебурашки, содержащимся в упомянутой книге. Тот факт, что оно визуально практически идентично образу героя мультфильма, является чистой случайностью. («Коммерсантъ» N 12 от 30 января 2007 г. Александр Воронов.)

Кроме того, сторона ответчика привлекла к участию в процессе Р. Р. Качанова, сына режиссера мультипликационного фильма, который заявил: «У мультфильма два автора — Э. Н. Успенский и Р. А. Качанов. Остальные художники-мультипликаторы имеют опосредованное отношение к изображению персонажей» (РИА «Новости»). Свидетель настаивал, что, по его мнению, именно его отец был автором образов героев мультфильма, а художники (в том числе Л. Е. Шварцман) выполнили лишь техническую часть работы в соответствии с его указаниями. Свои показания свидетель основывает на рассказах отца.

На очередное, уже седьмое начиная с октября 2006 г. судебное заседание, назначенное на 12 марта 2007 г., суд посчитал необходимым вызвать остальных членов съемочной группы, участвовавших в процессе создания мультипликационного фильма.

Как видим, защита правообладателем своих законных интересов на практике сопряжена с определенными трудностями даже при условии наличия достаточно веских доказательств. В данном случае нам представляется целесообразным сосредоточить внимание на рассмотрении ряда конкретных вопросов, ответы на которые позволят установить объективные факты, отражающие суть конфликта.

1. Является ли объект спорных правоотношений объектом авторского права?

2. Каковы особенности данного объекта, имеющие значение для определения субъекта и содержания авторских прав?

3. Является ли художник-мультипликатор творцом образа персонажа либо лишь техническим исполнителем, визуализирующим образ, следуя указаниям режиссера и автора сценария?

4. Соответствуют ли действительности утверждения о случайном характере появления двух визуально идентичных образов персонажа при условии, что последний не имеет объективно существующего прототипа?

Попробуем рассмотреть данную ситуацию с точки зрения норм действующего законодательства и здравого смысла.

Объектом спорных правоотношений является персонаж, ставший неотъемлемой частью аудиовизуального произведения. Данный объект отвечает основным признакам произведения, сформулированным в п. 1 ст. 6 Закона: творческому характеру результата работы автора и его выражению в объективной форме.

В соответствии с п. 3 ст. 6 Закона (устанавливающей, что правовой охране подлежит как произведение в целом, так и его часть) персонаж мультипликационного фильма может рассматриваться в качестве самостоятельного объекта авторского права.

В нашем случае объект имеет интересную особенность: он дуален по своей природе. С одной стороны, в его основе лежит литературный персонаж, чье имя, внешность и характер принадлежат перу Э. Н. Успенского, а с другой — он является персонажем известного мультфильма, чей визуальный образ был создан Л. Е. Шварцманом. В этой дуальной природе заключается суть конфликта, причиной которого является неидентичность внешности литературного и мультипликационного персонажей. Всем известны характерные признаки внешности Чебурашки: крупная голова, большие круглые уши, расположенные по бокам головы, черные глаза, маленький нос и плоское лицо. В книге дается иное описание героя: «…невозможно было сказать, кто же он такой: заяц, собака, кошка или вообще австралийский кенгуру? Глаза у него были большие и желтые, как у филина, голова круглая заячья, а хвост коротенький и пушистый…».

Как видим, описания внешнего вида персонажа существенно различаются, однако в силу популярности мультипликационного фильма понятие «Чебурашка» ассоциируется именно с внешностью героя мультфильма. Таким образом, произошло слияние двух объектов авторского права: мультипликационный персонаж неотделим от литературного прообраза и в то же время не идентичен ему. Иными словами, изображение милого существа со специфическими ушами ассоциируется только со словом «Чебурашка», даже если мы читали книгу и знаем, что описание в ней не соответствует этому образу, но, с другой стороны, при слове «Чебурашка» воображение рисует именно этот образ большеголового милашки с характерными ушами, знакомый по мультфильму, а вовсе не «зайца, собаку, кошку или вообще австралийского кенгуру».

Сказанное выше убедительно свидетельствует о том, что авторами образа Чебурашки, изображенного на упаковках импортируемой продукции, являются как автор литературного прообраза, так и автор его внешнего облика. Однако сложность ситуации состоит в том, что оба автора уверены в эксклюзивности своих прав на Чебурашку.

Чем же аргументированы позиции сторон?

Сторона ответчика настаивает на том, что истец не имеет права претендовать на авторские права, поскольку сам характер его работы был чисто техническим и сводился к выполнению указаний режиссера-постановщика мультипликационного фильма. Следуя данной логике, суд посчитал необходимым проверить это утверждение путем привлечения в качестве свидетелей участников съемочного процесса. Нам этот путь представляется ошибочным, поскольку, во-первых, описываемые события имели место почти сорок лет назад, и сам этот факт заставляет сомневаться в полной достоверности свидетельских показаний, а во-вторых, указанное заявление стороны ответчика вообще не может быть подтверждено или опровергнуто какими бы то ни было свидетельскими показаниями: каким образом сторонние наблюдатели могут определить меру творческого участия индивидуума в том или ином процессе? Ответчики пытаются свести роль художника-постановщика до роли чертежника, однако, на наш взгляд, это противоречит здравому смыслу. Можно согласиться с утверждением, что режиссер давал различные указания всем участникам съемочного процесса, в том числе и художнику-постановщику. Более того, можно с уверенностью предполагать, что у него имелось собственное мнение о внешнем облике персонажа, впрочем, так же как и у автора литературного произведения, однако эти представления обрели зримые очертания только при участии художника. Появление визуального образа Чебурашки непосредственно связано с его выражением в форме изображения, созданного именно художником с применением им своих профессиональных навыков, воображения, таланта, и творческую природу данного акта отрицать невозможно.

Очевидно, что результат творческого труда истца, выраженный в указанной форме, отвечает признакам произведения (п. п. 1, 2 ст. 6 Закона), и, следовательно, в соответствии с ч. 3 ст. 486 ГК РСФСР (указывающей, что авторам произведений, вошедших составной частью в кинофильм, принадлежит право каждому на свое произведение) художник является обладателем авторских прав на это произведение.

Принимая во внимание, что рисунки и наброски, сделанные художником, изначально предполагалось использовать в качестве эскизов для создания куклы к мультипликационному фильму, в соответствии с классификацией произведений ст. 7 Закона данное творение следует отнести к произведениям дизайнерского искусства, поскольку такие произведения предполагают создание проекта, который может быть воплощен самим автором или иными лицами (п. 2 ст. 16 Закона).

Эти факты подтверждают позицию истца в части принадлежности ему авторских прав, однако его уверенность в их приоритетности требует более тщательного рассмотрения.

В публичном сознании изображение Чебурашки неразрывно связано с его именем, характером и личными качествами, автором которых является писатель. Имя и облик этого персонажа невозможно воспринимать по отдельности. Понятие «Чебурашка» ассоциируется прежде всего с целостным образом, вызывающим у потребителей комплекс позитивных ощущений, из-за которых образ Чебурашки столь востребован.

Иными словами, если предположить, что для обозначения продукта используется изображение определенного существа, например трехглазой лазоревой в розовую крапинку коровы, то коммерческая ценность данного произведения будет заключаться лишь в самом изображении. Смена имени коровы никак не может повлиять на целостность ее образа. Корова может быть названа как угодно, скажем, Пеструха, Муренка, Изольда либо вообще может не иметь собственного имени. В данном случае это не имеет значения, поскольку она является чисто визуальным объектом, не несущим внутренней смысловой нагрузки, и при коммерческом использовании ее изображение ассоциируется только с рекламируемым продуктом. Несомненно, в данной ситуации авторские права на произведение принадлежат лицу, создавшему изображение.

С Чебурашкой дело обстоит совершенно иначе: поскольку его внешний облик неразрывно связан с именем, их раздельное использование, особенно в коммерческих целях, трудно представимо. Вряд ли кому-то придет в голову, назвав конфеты «Чебурашка», изобразить на фантике зайца на коньках и в то же время, поместив на упаковках Чебурашку, назвать конфеты, скажем, «Веселая полянка». Но даже если это произойдет, субъективные впечатления потребителя останутся неизменными: при виде характерного ушастого зверька на фантике той же «Веселой полянки» он идентифицирует знакомый образ именно как Чебурашку, а не как безымянного медведя или стилизованную мышку Зину. Это опровергает убежденность художника в приоритетности его прав на образ Чебурашки и доказывает, что использование изображения данного персонажа в любом случае затрагивает авторские права не только создателя визуального образа, но и писателя, давшего имя герою.

С другой стороны, автор книги твердо убежден в своих исключительных правах на образ Чебурашки, придавая приоритетное значение литературной первооснове данного персонажа. Эту убежденность разделяют и представители «ТОМИ ШОУ Козметикс», мотивируя правомерность использования образа Чебурашки заключением договора только с писателем. Они утверждают, что используемое ими изображение основано на литературном образе. Однако объективно существующие факты ставят под сомнение справедливость этого утверждения.

Как уже неоднократно было отмечено, описание литературного героя значительно отличается от визуального облика персонажа мультипликационного фильма. Однако изображение, помещенное на упаковках, напротив, визуально практически идентично внешнему облику персонажа, созданному именно Л. Е. Шварцманом, а вовсе не описанию, приведенному в книге. Чем же объясняют ответчики столь странное совпадение? Ничем иным, как фактором случайности. На наш взгляд, такой аргумент абсолютно несостоятелен.

Действительно, насколько вероятно случайное появление двух визуально идентичных образов персонажа при условии, что последний не имеет объективно существующего прототипа?

Предположим, что группе из 10 художников дано задание: изобразить нечто большое, шестилапое с пятачком (описание не менее и не более детальное, чем то, которое дано в книге про Чебурашку). Не нужно быть экспертом, чтобы предвидеть результат этой акции: полностью идентичных изображений не будет. Мы увидим, что, оставаясь в рамках заданных условий (определенный размер, количество конечностей и характерная форма носа), каждый художник наполнит свое изображение присущими лишь ему индивидуальными деталями, разнообразие и уместность которых зависят только от степени его воображения и меры таланта.

Создание персонажа, не имеющего реального прототипа, предоставляет широкие возможности воображению художника, ведь кроме исходных оговоренных условий допустимо использование десятков деталей, которыми и определяется индивидуальность облика персонажа: форма тела; отсутствие или наличие мехового покрова, его длина, густота и цвет; размер, форма и место расположения конечностей, ушей; длина хвоста; наличие или отсутствие рогов и копыт; цвет и размер глаз; форма рта. Невероятно, что при таком обилии различных деталей возможно их полное совпадение в таком количестве, которое привело к появлению практически идентичных, сходных до степени смешения рисунков двух разных авторов. Можно с уверенностью утверждать, что любой специалист-искусствовед подтвердит справедливость данного утверждения.

Допустимо предположить, что значительное количество деталей двух изображений может совпасть, но только при условии, что прототипом рисунков является реально существующее животное. В этом случае воображение художника стеснено рамками общеизвестного визуального стандарта изображаемого объекта. При всех индивидуальных особенностях стиля изображение, например, птицы, созданное двумя разными художниками, будет состоять из набора характерных элементов, расположенных строго определенным образом (оговоримся, что речь идет о работах представителей реалистической школы живописи).

Что касается Чебурашки, то, несмотря на вымышленную природу этого персонажа, представление о его внешности уже сложилось в общественном сознании, и за Чебурашку невозможно выдать, например, горбатого зверька с лошадиным профилем, треугольными ушами и полутораметровым хвостом.

Именно поэтому мы полагаем, что воспроизведение именно общеизвестного образа Чебурашки на упаковках продукции болгарской фирмы является вполне сознательным и отнюдь не случайным.

При отсутствии реально существующего прототипа Чебурашки его визуальный стандарт определяется характерными чертами, присущими облику мультипликационного героя, являющегося результатом творческого труда Л. Е. Шварцмана. Отрицание этих фактов противоречит здравому смыслу.

Таким образом, согласно ст. 12 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» изображение, выполненное художником фирмы «ТОМИ ШОУ Козметикс», должно быть признано производным произведением, поскольку использует визуальный образ, созданный Л. Е. Шварцманом. Использование этого произведения без согласия автора является нарушением авторских прав Л. Е. Шварцмана.

Исходя из рассмотренных фактов, нам представляется разумным и справедливым следующий исход процесса.

1. Признать Л. Е. Шварцмана автором визуального образа Чебурашки в соответствии с п. п. 1, 3 ст. 6 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах», ч. 3 ст. 486 ГК РСФСР.

2. Признать размещение изображения Чебурашки на продукции «ТОМИ ШОУ Козметикс» неправомерным в соответствии со ст. 12, п. 2 ст. 16 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах».

3. Прекратить распространение товаров с использованием данного изображения в соответствии с п. 2 ст. 16, пп. 2 п. 1 ст. 49 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах».

4. Выплатить истцу денежную компенсацию, сумма которой должна быть сопоставима с вознаграждением, причитающимся автору литературного произведения в соответствии с договором, заключенным им с фирмой «ТОМИ ШОУ Козметикс», согласно пп. 5 п. 1 ст. 49 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах».

Любой искусствовед подтвердит, что образы, создаваемые художником, отражают его природный дар и жизненный опыт, поскольку именно они определяют особенности его личного восприятия и его способность генерировать новые и оригинальные идеи.

Если применить предложенный А. П. Сергеевым метод выделения внутренней и внешней формы произведения как элементов, охраняемых авторским правом, то можно отметить некоторые особенности данного вида объектов. (Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. М., 1999. С. 118.)

Поскольку внутреннюю форму составляют образы, воплощенные в произведении, то к внутренней форме рассматриваемого нами произведения следует отнести всем известный облик персонажа, его визуальный образ, созданный силой воображения художника и воссоздаваемый в представлении зрителя.

Внешнюю форму произведений, как отмечает А. П. Сергеев, составляют «свойственные автору способы и приемы создания художественных образов», «язык произведения» (Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. М., 1999. С. 118). В данном случае к внешней форме можно отнести особые приемы изображения элементов лица персонажа (нос треугольником), его фигуры, мимические изменения лица, цветовое решение и другие элементы, которые позволяют отличать произведение от сходных по внешним признакам.

В отличие от произведений живописи и графики, в которых при изображении художественных образов имеют большое значение техника, формы, присущая автору манера графического воплощения замысла, ракурсы, композиция и другие приемы, повышающие выразительность творения, в произведениях дизайна элементы внешней формы зачастую становятся частью самого изображаемого образа. Такого рода произведения напрямую отражают задуманный автором образ объекта. Изображение в данном случае абстрактно, оно находится вне сюжета, настроения и конкретной обстановки. По этой причине отделить изобразительные приемы создания образа от самого образа далеко не всегда представляется возможным.

Приведенный выше анализ формы произведения позволяет рассмотреть правовую природу кукольной модели, созданной по эскизам (проекту) автора. Если результат воплощения проекта по внутренней и внешней форме идентичен проекту, то он не является отдельным произведением, то есть объектом авторского права. Его скорее можно охарактеризовать как воспроизведение первоначального объекта в иной форме. В случаях, когда между проектом и его воплощением нет полного сходства, вопрос о возникновении самостоятельного произведения, о субъектах и содержании прав на изменения решается по общим правилам (ст. ст. 6, 7, 12, 15, 16 Закона). Следовательно, общим правилам подчинено правоотношение, связанное с заимствованием третьим лицом отдельных элементов, присутствующих в исходном изображении (эскизе) либо в облике кукольной модели.

2. Изображение сказочного героя, которое было использовано на упаковках продукции болгарской фирмы, не является буквальным воспроизведением мультипликационного персонажа. Поскольку привнесенные в образ героя изменения носят творческий характер, данное изображение также является объектом авторского права; произведением графики по классификации ст. 7 Закона. Согласно ст. 12 Закона данное произведение признается производным и относится к переработкам.

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что наличие у художника болгарской фирмы авторских прав на этот рисунок и, следовательно, правомерность его воспроизведения и распространения зависят от соблюдения прав автора первоначального произведения (абз. 2 п. 1 ст. 12 Закона).

Однако данная ситуация усложняется тем, что рисунок, размещенный на упаковке с товарами болгарской фирмы, может также являться товарным знаком, то есть объектом совсем иных правоотношений. Товарный знак представляет собой средство индивидуализации товаров (ст. 138 ГК РФ), поэтому в соответствии со ст. 5 Закона РФ «О товарных знаках» изображение может признаваться товарным знаком, если является средством отличения товаров производителя от иных товаров или товаров иных производителей.

Как сообщают печатные издания, болгарская фирма приобрела права на использование Чебурашки именно в качестве товарного знака.

В такой ситуации неизбежно столкновение интересов автора изображения с интересами лица, зарегистрировавшего товарный знак. При этом могут пострадать также интересы лица, использующего товарный знак на основании договора. Прямое решение данного конфликта в Законе о товарных знаках не дается, однако позиция законодателя выражена весьма определенно.

1. Регистрация товарного знака не является основанием для прекращения или ограничения авторских прав на изображение, применяемое в качестве товарного знака.

2. Согласно ст. 7 Закона о товарных знаках, не допускается регистрация в качестве товарных знаков обозначений, тождественных персонажу (в прежней редакции — воспроизводящих персонаж) известного в Российской Федерации произведения без согласия обладателя авторских прав. Нарушение данного условия является основанием для признания регистрации товарного знака недействительной (ст. 28 Закона о товарных знаках).

Указанные нормы Закона исходят из принципа: использование товарного знака не должно нарушать права и законные интересы авторов или иных обладателей авторских прав. Следовательно, если действия, связанные с регистрацией или применением товарного знака, нарушают авторские права, то они должны рассматриваться с точки зрения авторского права и признаваться неправомерным использованием произведения (переработка, воспроизведение, распространение и др.).

Приоритет авторских прав перед правами лица, зарегистрировавшего товарный знак, объясняется также правовой природой этих правоотношений. Правовое регулирование авторских правоотношений имеет целью прежде всего охрану важнейших для человека личных неимущественных интересов автора (честь и достоинство, свобода творчества, право на имя и другие), а также защиту его имущественных интересов, зачастую связанных с жизнеобеспечением, если правообладателем является физическое лицо. Нарушение авторских прав в этом случае может иметь тяжелые последствия. Что касается права на товарный знак, то оно призвано обеспечивать экономические интересы правообладателя, которые в первую очередь связаны с получением ряда преимуществ перед конкурентами на товарном или ином рынке.

Таким образом, регистрация товарного знака не может являться препятствием для защиты авторских прав. Признание регистрации товарного знака недействительной в порядке ст. 28 Закона о товарных знаках не является необходимым условием для осуществления такой защиты против отдельных правонарушений.

3. Сказанное выше подтверждают изменения в законодательстве о товарных знаках.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 28 Закона о товарных знаках, регистрация товарного знака могла быть признана недействительной в случае такой регистрации без согласия обладателей авторских прав лишь в течение пяти лет со дня публикации сведений о такой регистрации в официальном бюллетене.

Федеральным законом от 11 декабря 2002 г. N 166-ФЗ были внесены изменения, которыми, в частности, отменены данные временные ограничения: признание регистрации товарного знака недействительной по упомянутому основанию стало возможным в течение всего срока правовой охраны товарного знака.

Помимо административно-правовой формы защиты нарушенных авторских прав, возможно применение способов гражданско-правовой защиты, и в том числе способов, предусмотренных законом.

——————————————————————