Прокурорский надзор за исполнением законов при производстве следственных действий

(Исаенко В.) («Законность», 2010, N 4)

ПРОКУРОРСКИЙ НАДЗОР ЗА ИСПОЛНЕНИЕМ ЗАКОНОВ ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

В. ИСАЕНКО

Исаенко В., заместитель директора ИПК РК Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

Прокурорский надзор за исполнением законов при производстве следственных действий — важная составляющая надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. Его объекты — порядок производства конкретных следственных действий, о законности которых прокурор судит по результатам анализа процессуальных документов, отражающих факт, ход и результаты этих действий.

Значение рассматриваемого участка прокурорской деятельности постоянно подчеркивается в организационно-распорядительных документах, решениях коллегии, информационных письмах Генеральной прокуратуры РФ. Семь лет назад автор настоящей статьи высказал точку зрения на отдельные вопросы обеспечения прокурором допустимости доказательств, полученных в результате производства следственных действий, в соответствии с действующим в тот период уголовно-процессуальным законодательством <1>. Современный уголовно-процессуальный статус прокурора заставляет по-иному взглянуть на содержание его надзорной деятельности в рассматриваемой сфере. ——————————— <1> Исаенко В. Следственные действия и полномочия прокурора по надзору за ними // Законность. 2003. N 2. С. 20 — 26.

Критерии допустимости доказательств, основным средством собирания и проверки которых в досудебном производстве по уголовному делу являются следственные действия, содержатся: 1) в статьях УПК, определяющих принципы уголовного судопроизводства; 2) в ст. 75 УПК, где названы отдельные процессуальные нарушения, влекущие признание недопустимыми полученных доказательств; 3) в главах 23 — 27 УПК, регламентирующих порядок производства отдельных следственных действий и назначения судебной экспертизы. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» прямо указано, что доказательство признается полученным с нарушением закона, если оно получено, наряду с другими отступлениями от него, в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами. Материалы опубликованной и неопубликованной судебной, следственной, надзорной практики изобилуют примерами исключения доказательств в связи с признанием их недопустимыми. По данным опроса слушателей Института повышения квалификации руководящих кадров Академии Генеральной прокуратуры РФ, при рассмотрении уголовных дел городскими, районными судами удовлетворяются от 10 до 15% ходатайств защитников об исключении недопустимых доказательств. В судах субъектов Российской Федерации этот показатель колеблется в пределах 5 — 7%. В частности, при рассмотрении уголовных дел об убийстве чаще всего исключаются протоколы осмотра места происшествия. Основными невосполнимыми в судебном следствии недостатками, влекущими признание доказательств недопустимыми, являются: а) несоответствие фактической обстановки места происшествия ее описанию в протоколе осмотра; б) отсутствие в деле фототаблиц и других приложений к протоколу осмотра, препятствующее оценке объективности фиксации в нем обстановки места происшествия и состояния трупа; в) неправильное описание посмертных явлений на трупе или отсутствие их описания в протоколе (в последующем это затрудняло установление фактического времени наступления смерти потерпевшего и доказывание факта совершения убийства во время, указанное в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении); г) нарушения УПК, влекущие недопустимость доказательств, полученных с применением технических средств; д) различного рода нарушения положений ст. 60 УПК об участии понятых в следственных действиях. Перечисленные и другие процессуальные нарушения устанавливаются, как правило, в результате допросов в суде в качестве свидетелей понятых и других участников осмотра по ходатайствам защитников. Распространены случаи исключения протоколов допросов подозреваемых, произведенных в отсутствие защитника. Это влечет последующее признание недопустимыми доказательствами протоколов проверки показаний этих лиц на месте, других следственных действий с их участием. Основание к исключению заключений экспертов по результатам исследования орудий преступления, других объектов — их осмотр после производства экспертизы, а не сразу после обнаружения, т. е. до их направления в судебно-экспертные учреждения. Неустранимое нарушение конституционных прав участников следственных действий — отсутствие переводчика при допросах лиц, не владеющих или недостаточно владеющих языком судопроизводства. Восполнить последствия приведенных и других нарушений в судебном следствии не представляется возможным, несмотря на усилия государственных обвинителей. С одной стороны, это свидетельствует о еще недостаточном прокурорском надзоре как в ходе, так и на завершающем этапе расследования, что влечет направление в суды уголовных дел с неустранимыми процессуальными нарушениями, допущенными при производстве следственных действий, с другой — возникает вопрос: достаточны ли характер и объем процессуальных полномочий прокурора для обеспечения законности производства следственных действий? Результаты анализа норм УПК РФ, определяющих эти полномочия, дают основания для вывода, что прокурор может оценивать доказательства, полученные в результате производства отдельных следственных действий, с точки зрения их допустимости в следующих процессуальных ситуациях: 1) при рассмотрении материалов проверок сообщений о преступлениях, в ходе которых проводились разрешенные уголовно-процессуальным законом на данном этапе следственные действия: осмотр места происшествия (ч. 2 ст. 176 УПК), осмотр трупа (ч. 4 ст. 178), освидетельствование (ч. 1 ст. 179); 2) при изучении материалов уголовного дела: а) в связи с проверкой законности и обоснованности его возбуждения, прекращения, приостановления, а также в связи с прекращением уголовного преследования в отношении отдельных соучастников преступления; б) при проверке законности и обоснованности задержания лица в качестве подозреваемого, при выяснении возможности и необходимости поддерживать в суде ходатайство следователя, дознавателя о заключении подозреваемого, обвиняемого под стражу; в) в связи с изучением истребованного прокурором в соответствии с ч. 2.1 ст. 37 УПК находящегося в производстве уголовного дела; г) при проверке жалобы на незаконные действия и решения следователя, дознавателя, руководителя следственного органа; д) при участии в соответствии с ч. 3 ст. 165 УПК в судебном заседании по рассмотрению ходатайств следователей, дознавателей о проведении следственных действий, перечисленных в ч. 2 ст. 29 УПК; е) при изучении уголовного дела, поступившего с обвинительным заключением или обвинительным актом; ж) при проверке законности и обоснованности прекращения уголовного дела, а также приостановления предварительного следствия. Соответственно, возникает вопрос: в каких названных ситуациях и как может реагировать прокурор на выявленное им недопустимое доказательство? Согласно п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК прокурор вправе требовать от органов дознания и следствия устранения нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе дознания или предварительного следствия. Нарушения установленных в соответствующих статьях УПК общих и специальных условий производства следственных действий, влекущие недопустимость полученных при этом доказательств, безусловно достаточный повод для направления прокурором следователю названного требования. В свою очередь, дознаватель, следователь обязаны самым внимательным образом отнестись к описанию процессуальных нарушений, в связи с которыми им направлено названное требование. В случае его необоснованного отклонения есть риск принятия на основе недопустимого доказательства процессуального решения, которое в последующем будет обжаловано защитником в судебном порядке. Ходатайства об этом, как правило, заявляются не на предварительном следствии, не в ходе ознакомления обвиняемого и его защитника с уголовным делом в порядке ст. 217 УПК и даже не на предварительном слушании, а в ходе судебного следствия. Согласно ч. 3 ст. 88 УПК прокурор (равно как и следователь, дознаватель) вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе. Внешне эта норма наделяет прокурора правом исключения из дела такого доказательства. Вместе с тем ч. 2 ст. 37 УПК, перечисляющей надзорные полномочия прокурора, такое его право не предусмотрено. Это дает основание считать данное положение ч. 3 ст. 88 чисто декларативным, поскольку законодатель воздержался от установления в УПК механизма его реализации прокурором (как и другими участниками процесса). Обращает на себя внимание несовершенство формулировки другого положения, содержащегося в той же ч. 3 ст. 88. В соответствии с ним признанное недопустимым доказательство не подлежит включению в обвинительное заключение или обвинительный акт. Буквальное толкование этого положения означает, что вопрос о допустимости доказательств и, соответственно, об их исключении из дела может рассматриваться только перед составлением обвинительного заключения или обвинительного акта. По нашему мнению, это противоречит как другим положениям УПК РФ, так и здравому смыслу. Признание доказательства недопустимым — результат его оценки. Оценочная деятельность — неотъемлемый компонент доказывания на всех этапах, начиная от проверки сообщения о преступлении до завершения производства по делу в предусмотренной законом форме. Отнесение оценки доказательств и, следовательно, решения вопроса об исключении тех из них, которые признаны недопустимыми, на этапе составления обвинительного заключения или обвинительного акта противоречит принципиальному положению о законности, обоснованности и мотивированности процессуальных решений, содержащемуся в ч. 4 ст. 7 УПК. Такие решения в большинстве принимаются задолго до составления обвинительного заключения или обвинительного акта. Исключение недопустимых доказательств может и должно осуществляться немедленно по их выявлении во избежание принятия на их основе любых процессуальных решений. В первую очередь эту задачу обязаны решать следователь, дознаватель, в производстве которого находится уголовное дело, а также обеспечивающие непосредственный контроль за их процессуальной деятельностью руководитель следственного органа, начальник подразделения дознания. Однако согласно Приказу Следственного комитета при прокуратуре РФ (СКП) от 7 сентября 2007 г. N 5 «О мерах по организации процессуального контроля» руководитель следственного органа обязан проверять имеющиеся в уголовном деле доказательства с точки зрения их допустимости после составления обвинительного заключения (п. 23). Есть основания полагать, что установка руководства СКП на выявление недопустимых доказательств на этапе завершения досудебного производства — итог буквального толкования содержащейся в ч. 3 ст. 88 УПК нормы. Обратим внимание и на то, что в ч. 2 ст. 39, ч. 3 ст. 40.1, ч. 3 ст. 88 УПК нет положений, наделяющих руководителя следственного органа, начальника подразделения дознания правом исключения недопустимых доказательств. Вполне вероятно, в частности, что именно по этой причине в Приказах СКП от 18 декабря 2007 г. N 43 «Об установлении объема и пределов процессуальных полномочий руководителей следственных органов (следственных подразделений) системы Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации», а также Следственного комитета при МВД России от 2 марта 2009 г. N 10 «О процессуальных полномочиях руководителей следственных органов» о реагировании руководителя следственного органа на недопустимые доказательства не говорится вообще ничего. Поэтому в настоящее время сложно однозначно высказаться о том, каким образом руководитель следственного органа, начальник подразделения дознания могут отреагировать на требование прокурора об устранении нарушений федерального закона, повлекших недопустимость полученных следователем, дознавателем доказательств. В связи с изложенным необходимо внести дополнения в нормы УПК РФ, содержащие положения, определяющие: а) порядок исключения недопустимых доказательств; участников уголовного судопроизводства, наделенных этим правом; б) приведение этих норм в системное соответствие. Для этого целесообразно в первую очередь дополнить ч. 2 ст. 37 УПК, в которой перечислены надзорные полномочия прокурора в досудебном производстве, пунктом следующего содержания: «…исключать из уголовных дел, находящихся в производстве следователей, дознавателей, доказательства, признанные им недопустимыми по результатам проверки, проведенной по жалобе участника уголовного судопроизводства или по собственной инициативе». Аналогичным правом следует наделить руководителя следственного органа, начальника подразделения дознания путем включения соответственно в ч. 2 ст. 39 и ч. 3 ст. 40.1 УПК пунктов, предусматривающих возможность исключения ими из уголовных дел недопустимых доказательств, признанных таковыми по результатам проверки, проведенной по тем же основаниям. В связи с этим содержащийся в ч. 3 ст. 88 УПК перечень участников уголовного судопроизводства, управомоченных исключать недопустимые доказательства, должен быть расширен за счет включения в него руководителя следственного органа и начальника подразделения дознания. Целесообразно также дополнить эту статью частью четвертой в следующей редакции: «4. Признав доказательство недопустимым, суд выносит определение, а судья, прокурор, руководитель следственного органа, начальник подразделения дознания — постановление о его исключении из дела с перечислением в описательно-мотивировочной части допущенных при получении данного доказательства процессуальных нарушений и предусмотренных ч. 2 ст. 75 настоящего Кодекса оснований признания доказательства недопустимым». Наделение руководителя следственного органа, начальника подразделения дознания полномочиями по исключению недопустимых доказательств, по нашему мнению, будет значительно способствовать повышению их ответственности за обеспечение надлежащего уровня процессуальной деятельности следователей и дознавателей. Это обеспечит действенный баланс процессуальных полномочий в этом вопросе прокурора, с одной стороны, и руководителя следственного органа, начальника подразделения дознания — с другой. В настоящее время говорить о его существовании не приходится. Очевидно, что направление прокурором требования об устранении нарушения закона, повлекшего получение недопустимого доказательства, в то время как последствия этого нарушения неустранимы, влечет затягивание сроков расследования. Вызывает также сомнение целесообразность направления такого требования тому, кто допустил или не выявил неустранимое нарушение закона вопреки своим процессуальным обязанностям. Да и вправе ли эти участники уголовного судопроизводства ревизовать решение прокурора об исключении из дела доказательства, недопустимость которого очевидна? Существующая неопределенность, обусловленная несоблюдением правил юридической техники при составлении не только приведенных выше, но и других норм УПК, привела к появлению очередного пробела в уголовно-процессуальном законодательстве. Вынужденно действуя в таких процессуальных условиях, прокурор, руководитель следственного органа, начальник подразделения дознания обязаны находить правильные формы взаимодействия при разрешении вопроса о судьбе выявленных прокурором недопустимых доказательств на основе взаимного уважения процессуальных полномочий друг друга и вместе с тем объективного и принципиального отношения к этим нарушениям. Прокурор должен быть заинтересован как в том, чтобы при производстве предварительного расследования в поднадзорных ему следственных органах и подразделениях дознания не допускались нарушения процессуального порядка проведения следственных действий, так и в том, чтобы в случае совершения подобных нарушений они были своевременно выявлены и устранены. В этих целях он может и должен использовать предоставленные ему действующим УПК полномочия. Оставление без внимания факта использования доказательств, полученных с нарушением уголовно-процессуального закона, может повлечь привлечение к уголовной ответственности невиновных или, наоборот, способствовать освобождению причастного к преступлению лица от законной ответственности.

——————————————————————