Абстрактная добросовестность

(Антипова Е.) («ЭЖ-Юрист», 2013, N 41)

АБСТРАКТНАЯ ДОБРОСОВЕСТНОСТЬ

Е. АНТИПОВА

Елена Антипова, юрист, г. Волгоград.

Усиление принципа добросовестности в новой редакции ГК РФ, с одной стороны, оказывает положительное влияние на состояние гражданского оборота и защиту прав его участников, с другой — порождает ряд проблем. В частности, отсутствие легального определения и критериев добросовестности, которое влечет необходимость толкования, создает угрозу неоправданного расширения судейского усмотрения и непредсказуемости исходов рассмотрения дел.

Определение понятия

Одним из наиболее дискуссионных изменений в рамках новой редакции общей части ГК РФ является усиление значения принципа добросовестности в разрезе как принципа гражданского права в целом, так и принципа отдельных его отраслей и институтов, в частности договоров. Несмотря на то что данный принцип уже на протяжении многих лет признан и доктриной, и судебной практикой, ни ранее действовавшая редакция ГК РФ, ни обновленная его версия не дают однозначного ответа на вопрос о том, что следует понимать под добросовестностью, что влечет за собой ряд проблем. В толковом словаре Ожегова слово «добросовестный» означает «честно выполняющий свои обязательства, обязанности». В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона добросовестность определена как субъективное состояние лица при совершении юридических актов, его неосведомленность об обстоятельствах, опорочивающих внутреннюю правомерность акта и могущих заставить честного в юридическом смысле человека отказаться от его совершения, несмотря на отсутствие формальных к тому препятствий. Таким образом, исходя из энциклопедического толкования понятия «добросовестность» данный принцип сводится к формуле «добросовестное поведение или добросовестное неведение». В целом в аналогичном направлении движется и научная юридическая мысль. Одно из классических определений было дано И. Новицким, который указывал, что добрая совесть включает в себя такие элементы, как знание о другом, его интересах; знание, связанное с доброжелательством; элемент доверия, уверенность, что нравственные основы оборота принимаются во внимание, что из них исходит каждый в своем поведении <1>. Т. Новикова под добросовестностью в объективном смысле предлагает понимать соответствие правилам поведения, которые приняты и поощряются в обществе, но «не доросли» по силе до источников права <2>. Г. Вердиян предлагает рассматривать добросовестность в субъективном смысле как незнание субъекта о противоправности своего поведения <3>. М. Поляков указывает, что добросовестным по российскому праву может считаться субъект права, не совершающий действий, могущих нанести вред российскому обществу или отдельным его членам, или совершающий определенные действия, когда закон этого требует <4>. ——————————— <1> Новицкий И. Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права // Вестник гражданского права. 1916. N 6. <2> Новикова Т. В. К вопросу о субъективном значении понятия добросовестности в российском гражданском праве // Общество и право. Научно-практический журнал. Краснодар: Изд-во Краснодар. ун-та МВД России. 2008. N 1 (19). <3> Вердиян Г. В. Реализация принципа добросовестности в современном гражданском праве // Право и жизнь. 2013. N 4. <4> Поляков М. А. Общеправовой принцип добросовестности в современном российском праве // Вестник Нижегородской академии МВД России. 2011. N 1 (14).

Судебная практика

Понятие добросовестности было известно отечественной судебной практике задолго до введения соответствующего принципа в Гражданский кодекс. При этом суды, указывая на добросовестность или недобросовестность участников гражданского оборота, придерживаются общего с правовой доктриной русла в трактовке данного понятия. Например, в совместном Постановлении Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 указывается, что давностное владение признается добросовестным, если лицо, получая владение, не знало и не должно было знать об отсутствии основания возникновения у него права собственности. Аналогичные выводы делаются и нижестоящими судами общей юрисдикции. Например, в решении Кировского районного суда г. Перми от 18.05.2011 по делу N 2-777/2011 указано, что приобретатель признается добросовестным, если докажет, что при совершении сделки он не знал и не должен был знать о неправомерности отчуждения имущества продавцом, в частности, он принял все разумные меры для выяснения правомочий продавца на отчуждение имущества.

Две стороны одной медали

Ясное понимание содержания принципа добросовестности имеет исключительную важность для юридической практики. Особенно ярко это демонстрирует договорное право: признание сделки кабальной, совершенной с пороком воли или с выходом за пределы ограничения полномочий невозможно без квалификации действий одной из сторон как недобросовестных, тем или иным образом ущемляющих интересы контрагента. Усиление значения принципа добросовестности позволяет участникам гражданского оборота получить защиту от действий, которые формально не противоречат требованиям закона, но фактически имеют целью ущемление интересов контрагента. Однако есть и другая сторона медали: важнейшее значение имеет четкое определение границ понятия «добросовестность», так как излишне вольная его трактовка может привести к нежелательным последствиям, в том числе к неоправданному расширению судейского усмотрения, которое в ряде случаев ставит под угрозу соблюдение режима законности. В качестве примера произвольной трактовки судом понятий «добросовестность» и «недобросовестность», на наш взгляд, может служить Постановление ФАС МО от 28.03.2013 по делу N А40-74516/12-19-545. Данное дело касалось нарушения исключительных прав на товарный знак, а именно использования ответчиком доменного имени, тождественного с товарным знаком истца. Несмотря на то что доменное имя было зарегистрировано ответчиком за два месяца до регистрации товарного знака истцом, в первой, апелляционной и кассационной инстанциях действия ответчика были признаны недобросовестными. Однако, на наш взгляд, при внимательном изучении обстоятельств данного дела вывод суда представляется более чем сомнительным. Очевидно, что при наличии легального определения и критериев добросовестности исход дела мог быть совсем иным. В свете изложенного считаем, что недостаточно формально закрепить обязанность участников гражданско-правовых отношений действовать добросовестно. В обновленной редакции ГК положения, касающиеся принципа добросовестности, рассредоточены и выражены весьма абстрактно. Такая ситуация предоставляет судам возможность крайне широкого толкования данного понятия, что в некоторых ситуациях может создать опасность искажения ситуаций нормального гражданского оборота, усилить непредсказуемость исходов судебных разбирательств. Полагаем, что необходимо ввести легальное определение данного понятия и его критерии с учетом подходов, сложившихся в доктрине и судебной практике, чтобы хотя бы частично нивелировать его оценочную природу. В качестве таких критериев допустимо использовать осведомленность участников правоотношений об ущемлении прав контрагентов в результате совершения тех или иных действий, осведомленность о противоправном поведении других участников этих же отношений и пр.

——————————————————————