Кем должен быть нотариус?

(Костылева Н. В.) («Нотариус», 2012, N 4) Текст документа

КЕМ ДОЛЖЕН БЫТЬ НОТАРИУС? <*>

Н. В. КОСТЫЛЕВА

——————————— <*> Kostyleva N. V. Who should be a notary?

Костылева Наталья Викторовна, нотариус г. Благовещенска, Башкирия.

В статье анализируются общие проблемы нотариальной деятельности, высказываются опасения по поводу некоторых тенденций, проявляющихся в последние годы.

Ключевые слова: нотариус, нотариальная деятельность, юрисдикционные полномочия нотариуса.

The article analyzes general issues of notarial activity, expresses concerns about some tendencies of the recent years.

Key words: notary, notarial activity, jurisdictional power of a notary.

«Как это кем? — спросите вы. — Разумеется, высококлассным специалистом-правоведом». Нотариус в таком понимании — это тот юрист, который составит текст договора, полностью отвечающий интересам обеих (всех) сторон, текст доверенности, соответствующий существу полномочий, которые поручаются поверенному, разрешит все аспекты правопреемства при наследовании. Ну и так далее. Ключевое понятие здесь, характеризующее профессию нотариуса, — он действует (обязан это делать) в интересах всех своих клиентов, даже тех, чьи интересы не совпадают: продавца и покупателя, дарителя и одаряемого, доверителя и его поверенного, всех наследников. Нотариус для того и существует, чтобы согласовать изначально не совпадающие интересы разных сторон одного и того же правоотношения. В этом и состоит смысл его работы. Технология медиации, популярная в последнее время, в русле нотариальной деятельности. Вчитаемся в ст. 16 Основ законодательства о нотариате, норму, отражающую суть нотариальной деятельности: «Нотариус обязан оказывать физическим и юридическим лицам содействие в осуществлении их прав и защите законных интересов, разъяснять им права и обязанности, предупреждать о последствиях совершаемых нотариальных действий, с тем чтобы юридическая неосведомленность не могла быть использована им во вред». Если ориентироваться на точное и неуклонное исполнение этой своей обязанности, считать ее для нотариальной деятельности главной, определяющей ее содержание (а мы обязаны это делать), то нотариус на приеме обязан быть неспешным, основательным, обстоятельно вникать во все нюансы любого действия, которое от него требуется совершить, определить и предложить на выбор своему клиенту возможные пути достижения необходимого ему результата, удовлетворяющего не только его, но и его контрагента, показать достоинства и недостатки каждого из разных способов достижения желаемого. Иными словами, свидетельствование подлинности подписи на заявлении предпринимателя в налоговую службу должно занимать не менее 30 минут, а удостоверение доверенности или договора — от полутора до трех часов. Бывает, и намного больше. Составление проекта договора может отнять и несколько суток. Появившиеся за последние годы различные «Административные регламенты исполнения государственных функций…» и их аналоги для нотариальной деятельности неприемлемы по определению. В день нотариус может принять 10 — 15 человек, а иногда и в два раза меньше. Установка на оказание нотариальных услуг как можно большему числу физических и юридических лиц, годовой отчет нотариуса, в котором значатся 10 — 15 тысяч нотариальных действий, — не что иное, как профанация ремесла. Другое слагаемое профессии нотариуса — юрисдикционные полномочия, которыми его наделило государство (компетенция выносить решение по определенному законом кругу правовых вопросов). Эти полномочия принадлежат нотариусу и только нотариусу. Любое нотариальное действие может быть признано недействительным только и только в судебном порядке, любые другие юрисдикционные органы (тем более служащие тех или иных государственных и иных учреждений) не вправе влиять на форму или содержание того или иного нотариального акта. Как-то незаметно такое понимание функций нотариуса в постсоветское время ушло в прошлое. Сейчас нотариус переориентирован на производство «вала», благо для этого появились различные технологии. Такой нотариус выслушивает клиента вовсе не для того, чтобы определить, что же тому нужно, а чтобы выбрать нужную «форму» договора, доверенности, заявления и по ней, блям-блям-блям, с использованием специальной программы (напр., АРМ нотариуса «Экспресс») «набить» нужный текст. Нотариус уже не классный портной, который сначала снимает мерку, выясняет предпочтения клиента, а потом изготавливает ту или иную одежду по индивидуальному заказу, а продавец магазина готового платья. Добро еще, если не деревенской лавки по продаже спецовок, годных для людей разного возраста, пола, размеров. Нотариусы старших поколений помнят, что и в советские годы было практически так же, только еще более примитивно: нотариус заполнял на пишущей машинке готовые «формы», изготовленные типографским способом (те же «блям-блям-блям»), и выдавал их своим клиентам. С этих времен нотариат из государственного стал независимым, нотариус из государственного служащего — самостоятельной фигурой, который хоть и действует от имени государства, но в рамках и в интересах Закона. Закона с большой буквы. Первое время, когда только зарождался частнопрактикующий нотариат, общее направление развития нотариата было именно таким. За несколько первых лет, последовавших после принятия действующих Основ законодательства о нотариате, многие нотариусы смогли стать на ноги, обрести организационную и экономическую независимость, едва ли не первыми среди коллег-юристов обзавелись своими собственными помещениями, компьютерами, другой оргтехникой, правовыми информационными системами. У нотариусов стало формироваться чувство собственного достоинства. Нотариат, пожалуй, первое в России профессиональное сообщество, которое еще в первой половине 90-х годов XX в. смогло перейти на либеральную модель развития (латинская форма нотариата). Благодаря своим организационным формам оно достаточно безболезненно обрело независимость уже в годы «дикого капитализма» последнего десятилетия прошлого века. Потом все изменилось. Постсоветское гражданское законодательство России, будто испугавшись, что суверенный нотариат становится чересчур самостоятельным (возможно, отчасти в этом виновны и мы сами или наше тогдашнее руководство), или решив, что он вообще не нужен, многие традиционные нотариальные действия, прежде всего сделки с недвижимым имуществом, сделало необязательными. Фактически же, с введением обязательной государственной регистрации этих сделок, — нежелательными. Нельзя не отметить алогичность многих юридических норм, регулирующих сделки с недвижимостью. Трудно объяснить, например, почему согласие супруга на заключение сделки по распоряжению недвижимым имуществом должно иметь квалифицированную (то бишь нотариальную) форму (ст. 35 СК РФ), а сама эта сделка — простую письменную. Пожалуй, крайним проявлением негативного отношения государства к нотариальной форме каких-либо договоров стало то, что в Налоговом кодексе РФ «забыли» включить размер пошлины (тарифа) за их нотариальное удостоверение. Своего рода «черная метка». Другой пример: как воспринимать сравнительно недавно включенное в ст. 15 Основ право нотариуса «представлять… заявление о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним и иные необходимые для проведения такой государственной регистрации документы в орган, осуществляющий государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним… а также получать свидетельства о государственной регистрации прав и (или) иные документы для передачи их лицам, в интересах которых осуществлялась такая государственная регистрация». В переводе с лицемерного на обычный русский это право означает обязанность нотариуса по первому требованию своего клиента бросать всех других и вставать в общую очередь для передачи документов на государственную регистрацию. Нужды нет, что ст. 15 Основ называется «Права нотариуса». В ней к числу этих полномочий относятся и такие, как «совершать нотариальные действия, составлять проекты сделок… давать разъяснения по вопросам совершения нотариальных действий». Хотела бы я поглядеть хоть на одного нотариуса, который бы не захотел воспользоваться хоть одним из этих своих «прав». Остальное доделало само нотариальное сообщество, его руководящие органы (в конечном счете мы сами), которые настолько формализовали нотариальное делопроизводство, что сделали его фактически самодовлеющим, отнимающим у нотариуса даже не большую, а уже большую долю рабочего времени. Сюда же можно отнести поощрение, продвижение тех нотариусов, которые в своей деятельности используют «новые информационные технологии», что обычно сводится к тому, чтобы «набивать» подходящие формы. А что? Быстро, удобно… И думать не надо. Причем именно такой нотариус, хорошо владеющий различными технологиями в своей деятельности (как правило, пользующийся только и только ими), и слывет хорошим, передовым, а пренебрегающий этими «готовыми формами» — отсталым, ретроградом. Примеру федеральных нотариальных органов следуют и нотариальные палаты субъектов Федерации. К чему, например, призывают ставки тарифов за правовую и техническую работу при совершении нотариальных действий. По примеру Налогового кодекса их все чаще и чаще делают одинаковыми: нотариус не вправе за эту работу брать со своих клиентов ни больше, ни меньше. Представляете? Текст договора, подготовленный творчески, с точным соблюдением интересов сторон, должен стоить ровно столько, сколько тот, который изготовлен по методу «блям-блям-блям». Если сам нотариус свой собственный текст оценивает как посредственный (скажем, и нужды не было «выкладываться»), он тоже не может снизить его стоимость. А чем, например, оборачивается насаждаемая органами нотариального сообщества электронная цифровая подпись нотариуса? Благо это или нет? Реакция на это нововведение, в общем-то, должна быть положительной. Но оборачивается оно тем, что нотариусов обязывают с использованием своей ЭЦП передавать заявления и пакеты документов в Федеральную налоговую службу, строго соблюдая определенные этой структурой формы и процедуры. Какие навыки может использовать нотариус в этой работе? Пожалуй, только внимательность и аккуратность. Конечно, нотариусы избавят Федеральную налоговую службу от неквалифицированной работы, очереди из этой организации перераспределятся к нотариусам. К ним же перераспределится и недовольство клиентов, их негативное отношение ко всем известному формализму налоговиков. Вам не кажется, что вообще такая форма «взаимодействия» — не что иное, как нонсенс: один юрисдикционный орган (нотариуса) обязывают помогать деятельности другого юрисдикционного органа (ФНС). Понятно, что право решать эти вопросы остается за ФНС, а нотариусам предоставляется лишь техническая работа (сканирование массы необходимых для ФНС документов, формирование их в контейнер, передача в ФНС и т. д.). При этом возможны и даже неизбежны коллизии в толковании тех или иных вопросов между конкретным нотариусом и конкретным же налоговиком (как передавать наименование населенного пункта — как в паспорте, или в соответствии с их современным написанием, отраженным в специальном справочнике (напр.: ул. Б. Глебского или Борисоглебская, с. Удельно-Дуваней или Удельные Дуванеи); буква «е» или «е» в фамилии или имени заявителя; и т. д. и т. п.). Как вы считаете, за кем останется последнее слово? Бог с ним, с этим «последним словом». На одном из совместных «совещаний» нотариусов и регистраторов Башкирии («совещание» закавычено потому, что тон на нем задавали должностное лицо ИФНС, собственно совещания = совместного вещания не было) представитель ФНС с некоторой долей досады высказалась о клиентах налоговой службы, что они ожидают подсказки от регистратора, правильно ли они заполнили то или иное заявление (там ли поставили «галочку»), правильно ли оформили те или иные документы, все ли необходимые бумаги представлены. С нашей точки зрения, клиенты ФНС и вправе надеяться на такую подсказку. Сейчас все эти упования (и претензии, и обиды) будут переориентированы уже на нотариуса, от которого фактически ничего не зависит, потому что в обсуждаемой ситуации он исполняет только вспомогательную, чисто техническую работу. А реализуя чисто техническую (вспомогательную) работу, обязан ли нотариус и, главное, имеет ли возможность выполнять требования ст. 16 Основ, цитировавшейся в начале нашей статьи? И будет ли он нести ответственность, предусмотренную ст. 17 Основ? Можно обсудить вопрос и с другой стороны: насколько соответствует навязываемая нотариусам работа нашему собственному законодательству, другим нашим нормативным актам, например, ст. 86 Основ законодательства о нотариате, можем ли мы выполнить при этом требования п. 44 Методических рекомендаций Минюста по совершению нотариальных действий, Методических рекомендаций по совершению нотариального действия о передаче заявлений граждан, юридических лиц другим гражданам, юридическим лицам, утвержденных решением Правления ФНП от 23 — 25 июня 2008 г. (Протокол N 09/08)? Выполнение этих требований предполагает совсем иную форму действий нотариуса, а не использование их ЭЦП в той форме, которая нам предписывается. Эти нормативные акты устарели? Возможно. Но мы ли можем их изменять? И вправе ли мы их игнорировать? И надо ли нам бежать впереди паровоза? Особенно только для того, чтобы «таскать каштаны из огня» для другого юрисдикционного органа. Да еще без особенной надобности и без каких-либо ответных шагов с их стороны. Хочу быть правильно понятой: я вовсе не против внедрения в практику работы нотариата передовых технологий. Если речь идет о том, чтобы с помощью своей ЭЦП получать сведения из банков, ЕГРЮЛ или Росреестра, я двумя руками «за». Великолепная возможность — с помощью ЭЦП осуществлять розыск завещаний. Но надо ли нам напрашиваться на какую-то несвойственную нам работу только для того, чтобы «блеснуть» владением передовыми технологиями? Нам нужно, чтобы они, эти технологии, «работали» на выполнение наших собственных функций. И в формах, которые нам свойственны и предписаны действующим законодательством. Вам не кажется, что тренд нотариальной деятельности последних лет — это последовательные уступки по всему фронту любому, кто посягает на юрисдикционные полномочия нотариуса: Росреестру, Пенсионному фонду, теперь вот Федеральной налоговой службе? Нас все больше и больше оттесняют от квалифицированной юридической работы и взамен загружают чисто технической, которую может выполнять любая дрессированная обезьяна (скажем, обезьяна, дрессированная на компьютерных технологиях). Мы покорно уступаем диктату любого из них. В активе нотариусов все больше и больше остаются именно эти три качества — внимательность, аккуратность и уступчивость. Насколько это совместимо с сутью, спецификой нотариальной деятельности? В самом деле, если от тебя требуются только эти три качества, ты уже едва ли сможешь составлять юридически значимые тексты. В реальной жизни можно совершенствовать только одно: или физическую форму, или интеллект. Сосредоточиться можно или на экономии денег, или на их добыче. Учителя русского языка знают: те, кто чрезмерно заботится о каллиграфии, редко соблюдает орфографию. Еще реже — напишут связный текст. Практически ни одно значительное художественное произведение не написано красивым почерком. Из профессии нотариуса все больше и больше уходят элементы творчества. В прошлое уходит и чувство собственного достоинства. Печально это, господа.

——————————————————————

Название документа