Публичные услуги в ЕС и России: конституционные основы и законодательное регулирование

(Винницкий А. В.) («Сравнительное конституционное обозрение», 2013, N 3) Текст документа

ПУБЛИЧНЫЕ УСЛУГИ В ЕС И РОССИИ: КОНСТИТУЦИОННЫЕ ОСНОВЫ И ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

А. В. ВИННИЦКИЙ

Винницкий Андрей Владимирович — докторант кафедры административного права Уральской государственной юридической академии, кандидат юридических наук, доцент.

В статье исследуются конституционно-правовые основы и отраслевое регулирование сферы публичных услуг в странах Европейского союза и России, анализируются противоречия и недостатки российского законодательства в данной сфере. На основе зарубежного опыта автором обосновывается широкий подход к трактовке публичных услуг и их базовое деление на услуги экономического и неэкономического характера.

Публичные услуги; службы общего значения; государственные услуги; муниципальные услуги; административные услуги; социальные услуги; универсальные услуги.

Public services in the EU and Russia: the constitutional framework and statutory regulation A. Vinnitskiy

Vinnitskiy Andrey — Doctor of Law, Assistant professor, Department of Administrative Law, Urals State Academy of Law.

The article examines the constitutional framework and the statutory regulation of the public services in the European Union and the Russian Federation. The author analyzes the contradictions and the drawbacks of the Russian legislation in this sphere. On the basis of foreign experience the author gives reasons for a broader approach to public services and for their division into economic and non-economic services of general interest.

Key words: public services; services of general interest; state service; municipal services; administrative services; social services; universal services.

Высшая цель государства состоит в достижении общего блага <1>. Эта фундаментальная категория предопределяет направления, пределы и методы деятельности публичной власти. Очевидно, что наполнение понятия «общее благо» изменчиво, оно зависит от конкретных политических, социально-экономических и культурных условий, которые сложились в стране в определенный исторический период. Однако современные государства, которые позиционируют себя как демократические и социально ориентированные, нацеливают основной объем публично значимой деятельности на удовлетворение различных потребностей отдельных частных лиц, а также общества в целом, то есть на предоставление публичных услуг. По этому поводу Л. Дюги в свое время писал, что любой вид государственной активности и государственного вмешательства в общественную жизнь может быть легитимирован лишь функциями служения потребностям общества <2>. ——————————— <1> См.: Гаджиев Г. А. Этические основы философско-правовой категории «общее благо» в контексте конституционной экономики // Сравнительное конституционное обозрение. 2010. N 2(75). С. 58 — 63. <2> См.: Duguit L. Traite de droit constitutionnel. 3eme ed. T. II. Paris: Boccard, 1928. P. 59 — 81.

С этих позиций доктрина публичных услуг (служб), получившая широкое распространение в XX веке, имеет прочные конституционно-правовые основания. С одной стороны, конституции различных стран в том или ином объеме, прямо или косвенно, но, пожалуй, всегда закрепляют активные функции публичных властей, связанные с удовлетворением потребностей частных лиц и общества. К примеру, гарантирование прав граждан на образование, здравоохранение, социальную поддержку и т. п. предполагает положительные обязанности государственных или муниципальных органов по организации функционирования соответствующих служб. С другой стороны, к осуществлению определенной публично значимой деятельности по удовлетворению общественных потребностей (прежде всего экономического характера) могут быть допущены негосударственные независимые организации. В этом случае соображения общего блага выступают конституционным основанием для существенного ограничения свободы указанной деятельности и строгого ее нормирования с целью обеспечения баланса публичных и частных интересов. Однако на конституционно-правовом уровне, разумеется, не могут быть исчерпывающе закреплены все направления рассматриваемой публично значимой деятельности, а также раскрыты многочисленные компоненты, составляющие правовые режимы отдельных публичных услуг (субъекты предоставления, получатели, основание и юридическая форма предоставления, сроки, оплата, обязательные требования к качеству и т. п.). Это создает предпосылки для интенсивного регулирования сферы публичных услуг на отраслевом уровне, прежде всего в рамках административного, бюджетного, гражданского законодательства, законодательства о социальном обеспечении и т. п. Причем конституционные рамки, как правило, сохраняют за законодателем весьма широкую дискрецию в установлении правового режима тех или иных услуг. К примеру, соответствующая деятельность может быть подчинена либо административно-правовому, либо гражданско-правовому, либо смешанному регулированию. Институт публичных услуг для России является достаточно новым, и на него возлагаются большие надежды. Как обоснованно отмечает Ю. А. Тихомиров, в отечественной доктрине и общественной практике все еще устойчиво сохраняется марксистский стереотип публичной власти как средства принуждения <3>. По нашему убеждению, именно анализируемый институт способен окончательно преодолеть эти представления. Нельзя не замечать глубинные преобразования, которые переживает система публичного администрирования в связи с проникновением в нее системы конституционно-правовых ценностей: контрольные и юрисдикционные функции исполнительных органов отходят на второй план, основная же задача публичной администрации состоит в том, чтобы эффективно и гарантированно обеспечивать удовлетворение разнообразных потребностей частных лиц в публично-правовой сфере. ——————————— <3> См.: Публичные услуги и право: Научно-практическое пособие / Под ред. Ю. А. Тихомирова. М.: Норма, 2007. С. 28.

В свете отмеченных обстоятельств представляется чрезвычайно важным избрать методологически верный подход к определению категории публичных услуг, их видов и направлений дальнейшего развития этого правового института. Очевидно, что в данных вопросах необходимо ориентироваться не только на текущие политические установки и отечественные правовые традиции, но и опыт других стран, в частности государств Европы, где зародился и длительное время эволюционирует обсуждаемый институт. Между тем публичные услуги «по-российски» отнюдь не тождественны традиционному их пониманию за рубежом. Не вполне их конструкция отвечает и последним преобразованиям в данной сфере, активно реализуемым в Европе. Причем опыт Европейского союза имеет не только сравнительно-правовое значение: в ряде случаев могла бы идти речь о гармонизации законодательства в рамках заключенных международных договоров <4>. Необходимо также учитывать последствия вступления России в ВТО, членство в которой накладывает ряд обязательств, в том числе применительно к таким публичным услугам, которые носят экономический характер и предоставляются в конкурентной сфере. ——————————— <4> См., в частности: Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, учреждающее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны (подписано на о. Корфу 24 июня 1994 года) // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. N 16. Ст. 1802.

Публичные услуги в национальных правопорядках государств континентальной Европы

Для обозначения рассматриваемого феномена в государствах континентальной Европы используются различные категории, отражающие разные теоретические подходы. Во Франции сложилась концепция публичных служб (service public), развитие и научное обоснование которой связываются, прежде всего, с именем Л. Дюги, который видел в государстве систему социально полезных служб <5>. Впоследствии в литературе и судебной практике было признано, что обязанности отдельных публичных служб (в особенности тех, которые имеют экономическую природу) могут возлагаться также на субъектов частного права <6>. Подобный подход охватил не только традиционные властные прерогативы государства, но и сферы, в которых отношения способны строиться по модели гражданско-правовых обязательств. В итоге категория публичных служб трактуется весьма широко — как любая обязательная деятельность во всеобщих интересах, осуществляемая под руководством субъекта публичного права <7>. ——————————— <5> См.: Schweitzer H. Services of General Economic Interest: European Law’s Impact on the Role of Markets and Member States // Market Integration and Public Services in the European Union / Ed. by M. Cremona. New York: Oxford University Press, 2011. P. 13 — 14. <6> См.: Dreyfus M. France // The Changing Legal Framework for Services of General Interest in Europe: Between Competition and Solidarity / Ed. by M. Krajewski, U. Neergaard, J. van de Gronden. The Hague: T. M.C. Asser Press, 2009. P. 270 — 272. <7> См., например: Gaudemet Y. Traite de droit administratif. T. 1. Droit administratif general. 16e ed. Paris: LGDJ, 2001. P. 737 — 776; Dupuis G., Guedon M.-J., Chretien P. Droit administratif. 9e ed. Paris: Dalloz, 2004. P. 508 — 552; Rivero J., Waline J. Droit administrative. 19e ed. Paris: Dalloz, 2002. P. 449 — 464.

Ж.-М. Понтье пишет, что публичная служба традиционно определяется посредством двух составляющих ее аспектов: организационного и материального; первый связан с лицами, осуществляющими публичную службу (субъекты публичного права, а также уполномоченные субъекты частного права), второй — с содержанием деятельности, главную цель которой представляет общественная польза. При этом автор отмечает, что понятие общественной пользы как необходимое условие для функционирования публичной службы относительно; в такой стране, как Франция, оно постоянно меняется в зависимости от времени, а также от представлений политических руководителей, которые и определяют, при некотором контроле со стороны судов, что представляет собой общественная польза; еще больше ситуацию осложняет тот факт, что общественная польза неодинаково трактуется в разных государствах, что определяется особенностями их истории и культуры <8>. В целом, как справедливо указывает Э. В. Талапина, публичные службы во французской доктрине — это родовое понятие, объединяющее все виды общезначимой и обязательной деятельности публичных лиц как на национальном, так и на локальном уровнях, в том числе материальная деятельность (юстиция, почта, телефон, вода, газ, электричество, уборка мусора, детские сады), финансовая деятельность (субвенции, кредиты, социальная помощь, пособия, стипендии), культурная деятельность (публичное образование) и др. <9>. ——————————— <8> См.: Понтье Ж.-М. Предоставление публичных услуг частными лицами // Административные процедуры и контроль в свете европейского опыта / Под ред. Т. Я. Хабриевой, Ж. Марку. М.: Статут, 2011. С. 267 — 292 (СПС «КонсультантПлюс». Абз. 2060 — 2072). <9> См.: Талапина Э. В. Административное право Франции сегодня // Ежегодник сравнительного правоведения, 2004 год / Редкол.: У. Э. Батлер (Гл. ред.), В. С. Нерсесянц, Л. Р. Сюкияйнен, Ю. А. Тихомиров, Б. Н. Топорнин, В. Е. Чиркин, Ю. М. Юмашев. М.: Норма, 2005. С. 136 — 151.

Таким образом, категорию французских публичных служб было бы некорректно обозначать термином «публичные услуги», поскольку, во-первых, феномен служб охватывает как саму деятельность, так и субъекта ее осуществления в их единстве и, во-вторых, функционирование служб не всегда носит характер предоставления в пользу частных лиц. Например, доступ к отдельным службам и их имуществу может в принципе запрещаться для граждан под угрозой уголовного наказания (вооружение, казармы). Важное значение для институционализации публичных служб имело то обстоятельство, что с начала XX века во французской доктрине стало общепринятым распространение на имущество, предназначенное для нужд публичной службы, правового режима объектов публичной собственности (domaine public) <10>. В настоящее время, если быть точным, речь идет об имуществе, которое принадлежит субъекту публичного права и специально приспособлено для осуществления функций публичной службы <11>. ——————————— <10> См.: Auby J.-M., Bon P., Auby J.-B. Droit administratif des biens. 4e ed. Paris, 2003. P. 38 — 39. <11> См. статью L2111-1 Общего кодекса собственности лиц публичного права (Code general de la propriete des personnes publiques) Франции 2006 года: http://www. legifrance. gouv. fr.

Французская концепция публичных служб, в том числе правового режима принадлежащего им имущества, с учетом определенных трансформаций и национальной специфики была принята во многих государствах континентальной правовой семьи (Испания <12>, Италия <13>, страны Латинской Америки <14> и др.). ——————————— <12> См., например: Sanchez Moron M. Derecho administrativo: Parte general. 7a ed. Madrid: Tecnos, 2011. P. 763 — 789. <13> См., например: Corradino M. Il diritto amministrativo. 2 ed. Padova: CEDAM, 2009. P. 1273 — 1328. <14> См., например: El Derecho Administrativo Iberoamericano / Dir. del proyecto: S. Gonzalez-Varas Ibanez, Coord.: F. Villalba Perez. Granada (Espana): Instituto Nacional de Administracion Publica, Union Iberoamericana de Municipalistas, 2005. P. 79 — 86, 127 — 129, 171 — 173, 260 — 267, 312 — 320, 341 — 349, 386 — 388, 425 — 428, 476 — 480, 529 — 531, 627 — 636, 729 — 733, 781 — 785.

Однако в ряде стран обязательная публично значимая деятельность получила несколько иную трактовку. Прежде всего речь идет о Германии, где в качестве базовой используется категория «государственное управление», которое разграничивается на два вида: негативное — вмешательство и ограничения (Eingriffsverwaltung) и позитивное — предоставление публичных услуг (Leistungsverwaltung) <15>. Таким образом, к примеру, обеспечение общественной безопасности и порядка с позиций права ФРГ, в отличие от французского, не охватывается публичными услугами. Немецкая доктрина публичных услуг, формирование которой связано главным образом с именем Э. Форстхоффа, опирается на введенное им понятие «обеспечение жизнедеятельности» (Daseinsvorsorge) <16>. Ответственным за жизнеобеспечение выступает государство, которое может использовать как публично-правовые, так и частноправовые формы предоставления публичных услуг; при этом в последние десятилетия государство все дальше уходит от монопольного производства и предоставления публичных услуг, оставаясь лишь гарантом и делегируя соответствующие функции субъектам частного права <17>. ——————————— <15> См.: Васильева А. Ф. Административно-правовое регулирование публичных услуг в Германии и России: сравнительно-правовой анализ: Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2009. С. 6 — 7. <16> См.: Forsthoff E. Rechtsfragen der leistenden Verwaltung. Stuttgart: Kohlhammer, 1959. <17> См.: Васильева А. Ф. Указ. соч. С. 18 — 20 и др.

В соответствии с немецкой доктриной, в отличие от французской, имущество, используемое для предоставления публичных услуг, не образует особой «публичной собственности», однако во многих случаях оно может быть причислено к категории так называемых публичных вещей (offentlichen Sachen) — объектов собственности, которые принадлежат различным лицам, но всегда обременены использованием в интересах общего блага, в данном случае предназначены для предоставления публичных услуг <18>. ——————————— <18> Как известно, несмотря на усилия О. Майера, концепция публичной собственности (offentliches Eigentum) была отвергнута в странах германского права. На сегодняшний день в законодательстве, судебной практике и юридической науке ФРГ господствует доктрина «модифицированной частной собственности» (modifiziertes Privateigentum) на публичные вещи (см., например: Papier H.-J. Recht der offentlichen Sachen. 3. Aufl. Berlin: De Gruyter, 1998. S. 5 — 11).

Таким образом, Франция и Германия предложили альтернативные доктрины обязательной публично значимой деятельности государства (service public и Daseinsvorsorge), которые до настоящего времени рассматриваются как конкурирующие <19>. ——————————— <19> См.: Schweitzer H. Op. cit. P. 15 — 16.

Формирование общеевропейской доктрины служб общего значения

В 90-х годах минувшего столетия в условиях формирования общеевропейского рынка сфера публичных служб (жизнеобеспечения) становится более открытой, в нее проникают конкурентные начала <20>. В результате в рамках европейской интеграции рассмотренные выше национальные концепции подверглись адаптации, а соответствующие базовые понятия стали исчезать из актов Европейского союза (далее — ЕС). На сегодня в документах ЕС вместо выражения «публичные службы» (англ.: public services) все больше используется термин «службы общего значения» (англ.: services of general interest, SGIs), которые упоминаются в статьях 14, 106 Договора о функционировании ЕС и отдельном Протоколе N 26 о службах общего значения (в редакции Лиссабонского договора 2007 года) <21>. Вместе с тем в европейской литературе эти термины зачастую продолжают употребляться как синонимы, однако уже в том смысле, который в них вкладывают документы ЕС. ——————————— <20> См.: Cremona M. Introduction // Market Integration and Public Services in the European Union / Ed. by M. Cremona. P. 1 — 10, 2. <21> См., например: Европейский союз: Основополагающие акты в редакции Лиссабонского договора с комментариями / Отв. ред. С. Ю. Кашкин; Пер. А. О. Четверикова // СПС «КонсультантПлюс», 2007.

Формулировки базовых актов ЕС, в том числе после подписания Лиссабонского договора, закрепляют понятие служб общего значения лишь в общих чертах, в связи с чем особою роль в интерпретации этой категории приобретают многочисленные документы Еврокомиссии, отражающие процесс преобразований в рассматриваемой сфере. Так, в 2007 году Еврокомиссия пришла к выводу, что указанный термин объединяет экономические и неэкономические службы, которые публичные власти квалифицируют в качестве имеющих общее значение и возлагают на них соответствующие специфические обязательства; это означает, что именно публичные власти соответствующего уровня принимают решения по поводу природы и охвата службы общего значения; при этом публичные власти вправе предоставлять соответствующие услуги самостоятельно либо доверить их оказание другим лицам, как частным, так и публичным, действующим на коммерческой или некоммерческой основе <22>. Однако независимо от того, кому принадлежат или под чьим управлением находятся SGIs, соответствующая деятельность подчиняется интенсивному регулированию в публичных интересах. Сколько-нибудь подробная регламентация правового режима имущественной основы служб общего значения отсутствует и вряд ли возможна, поскольку статья 345 Договора о функционировании ЕС закрепляет, что заключенные договоры ни в чем не наносят ущерба существующим в государствах-членах системам прав собственности. ——————————— <22> См.: Commission Communication «Services of general interest, including social services of general interest: a new European commitment», COM (2007) 725 final (http://eur-lex. europa. eu).

Службы общего значения подразделяются в ЕС на две разновидности: службы общеэкономического значения и неэкономические службы общего значения. Четкое их разграничение не произведено; критерием для дифференциации выступает не сфера услуг, не статус субъекта и не способ финансирования, а скорее природа деятельности и условия, в которых функционирует служба, то есть применяется функциональный подход <23>. ——————————— <23> См.: Cremona M. Op. cit. P. 3.

Службы общеэкономического значения (services of general economic interest, SGEI) <24> включают транспортные, почтовые, телекоммуникационные службы, службы электроснабжения, газоснабжения, водоснабжения, общественного телерадиовещания, обращения с отходами и другие службы, необходимые для нормального функционирования экономики в целом, для благосостояния всех членов общества. Государства — члены ЕС компетентны предоставлять данные услуги, поручать и финансировать их оказание при соблюдении принципов и условий функционирования служб общеэкономического значения, установленных Европейским парламентом и Советом <25>. Служба считается экономической, если соответствующие услуги предоставляются по общему правилу за вознаграждение, при этом необязательно, чтобы именно получатель услуги производил оплату. Следовательно, одно и то же предприятие может предоставлять как экономические, так и неэкономические услуги, и такое разграничение предельно важно с точки зрения действия правил ЕС <26>. ——————————— <24> Используется в праве ЕС и близкий к SGEI, однако более узкий по содержанию термин «универсальные службы» (universal services) (Micklitz H.-W. Universal Services: Nucleus for Social European Private Law // Market Integration and Public Services in the European Union. P. 63 — 102). <25> SGEI подчинены, в частности, правилам, относящимся к функционированию общего рынка, публичным закупкам, защите прав потребителей, конкуренции, предоставлению государственной поддержки. При этом в отношении отдельных SGEI, таких, как телекоммуникационные и почтовые службы, службы газо — и электроснабжения, телерадиовещания (частично), применяются специальные режимы, установленные в рамках ЕС (см.: Neergaard U. Services of General Economic Interest: The Nature or the Beast / The Changing Legal Framework for Services of General Interest in Europe: Between Competition and Solidarity / Ed. by M. Krajewski, U. Neergaard, J. van de Gronden. P. 17 — 50). <26> В частности, по делу парижского аэропорта Европейский суд пришел к выводу, что одно и то же лицо может быть вовлечено, с одной стороны, в административную деятельность, которая не является экономической (например, выполнение задач полиции), а с другой — в сугубо коммерческую деятельность. См.: Case C-82/01, Aeroports de Paris [2002] (http://eur-lex. europa. eu).

Неэкономические службы общего значения (non-economic services of general interest, NESGIs), по мнению Еврокомиссии, охватывают, прежде всего, «традиционные прерогативы государств», в частности полицию, правосудие и установленные законом виды социального обеспечения; при этом акты ЕС не ограничивают компетенцию государств-членов предоставлять неэкономические услуги общего значения, поручать или организовывать их оказание с учетом соблюдения общего принципа недискриминации <27>. Таким образом, в той части, в которой публичные службы (услуги) не затрагивают экономической деятельности, вопросов конкуренции и функционирования общего рынка, они регламентируются на национальном уровне. ——————————— <27> COM (2007) 725 final.

В рамках служб общего значения отдельно в документах ЕС выделяются так называемые социальные службы общего значения (social services of general interest, SSGI), им посвящены специальные исследования <28>. По мнению Еврокомиссии, такие службы могут быть как экономическими, так и неэкономическими по своей природе в зависимости от конкретных направлений деятельности. Несмотря на отсутствие официального закрепления, считается, что социальные службы подразделяются на два вида: во-первых, установленное законом и дополнительное социальное страхование, организованное различными способами и охватывающее основные жизненные риски, связанные с состоянием здоровья, старостью, несчастными случаями, безработицей, выходом на пенсию и инвалидностью, и, во-вторых, службы социальной поддержки в трудных ситуациях, занятости и профессиональной подготовки, социального жилья и долгосрочного ухода и др. Анализируемые службы организованы, как правило, на местном уровне и в значительной степени зависимы от публичного (бюджетного) финансирования <29>. ——————————— <28> См., например: Social Services of General Interest in the EU / Ed. by U. U. Neergaard, E. Szyszczak, J. W. van de Gronden, M. Krajewski. The Hague: T. M.C. Asser Press, 2013. <29> См. подробнее: Communication from the Commission «Implementing the Community Lisbon programme: Social services of general interest in the European Union», COM (2006) 177 final (http://ec. europa. eu).

Институт публичных услуг в России: общая характеристика

Идея публичных служб была воспринята еще отечественными дореволюционными правоведами. А. И. Елистратов писал, что «государственное управление в правовом государстве усваивает характер общественного служения; этот характер будет тем более выражен в государственном управлении, чем глубже проникают правящие сознанием общественного долга, а граждане — сознанием своих правопритязаний на определенные услуги со стороны правящих; начало общественного служения превращает отрасли государственного управления в общественные службы; комплекс публичных служб слагается на почве обязательной деятельности, направленной на осуществление публичных функций» <30>. ——————————— <30> Елистратов А. И. Основные начала административного права. М.: Издание Г. А. Лемана, 1914. С. 37. Еще раньше категорию «публичные службы» мы встречаем у И. Т. Тарасова: Тарасов И. Т. Краткий очерк науки административного права: Конспект лекций. Т. 1. Ярославль: Типолитография Г. Фалька, 1888. С. 2 — 3.

Известные исторические события приостановили развитие отечественной правовой мысли в этом направлении и разорвали диалог с европейскими научными школами. «Второе пришествие» публичных служб в Россию наблюдается в виде государственных и муниципальных услуг в рамках проводимой в последние годы административной реформы. Однако на сегодняшний день в отечественной науке и законодательстве не сформировано целостной и общепринятой концепции публичных услуг. В частности, сохраняются различные их трактовки с точки зрения субъектов их предоставления, содержания, источников финансирования и соотношения со смежными направлениями публично значимой деятельности <31>. Законодатель и вовсе избегает термина «публичные услуги», оперируя понятиями «государственные услуги» и «муниципальные услуги». ——————————— <31> См., например: Публичные услуги и право / Под ред. Ю. А. Тихомирова; Васильева А. Ф. Указ. соч.; Морозова Е. В. Публичные услуги: теоретико-правовой аспект: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2009; Величкина Е. А. Гражданско-правовое регулирование обязательств по оказанию публичных услуг: Дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2010; Алексеева Ю. А. Исследование эффективности и качества оказания государственных и муниципальных услуг (функций) в электронном виде: Дис. … канд. юрид. наук. Астрахань, 2011; Бесчастнова Л. В. Административно-правовое регулирование государственных услуг: Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2008.

Поэтому прямое заимствование зарубежных институтов в области публичных служб (служб общего значения) вряд ли возможно. Более того, сам термин «публичные службы» может выглядеть несколько чужеродным, в том числе применительно к деятельности, которая не укладывается в отечественное понимание услуг как с гражданско-правовой, так публично-правовой точек зрения. Однако попытки внедрения альтернативных понятий нельзя признать в полной мере удовлетворительными. Так, в муниципальном праве и практике Конституционного Суда РФ используют термины «жизнедеятельность населения» <32>, «услуги в сфере жизнеобеспечения населения» <33>, имея в виду, что Федеральный закон от 6 октября 2003 года N 131-ФЗ «Об принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» ориентирует на широкое понимание указанных категорий, определяя вопросы местного значения как вопросы непосредственного обеспечения жизнедеятельности населения муниципального образования, решение которых в соответствии с Конституцией РФ и данным Законом осуществляется населением и (или) органами местного самоуправления самостоятельно (ч. 1 ст. 2). Здесь очевидны параллели с упомянутым выше понятием «Daseinsvorsorge» немецкой правовой доктрины. Однако аналогичная терминология (обеспечение жизнедеятельности) практически не встречается применительно к сопоставимым направлениям публичной деятельности, находящимся в федеральном и региональном ведении. ——————————— <32> См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 29 марта 2011 года N 2-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. N 15. Ст. 2190. <33> См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 декабря 2010 года N 22-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. N 1. Ст. 264. В приведенном Постановлении Суд среди прочего подчеркнул, что основная цель местного самоуправления — решение вопросов местного значения, владение, пользование и распоряжение муниципальной собственностью и тем самым удовлетворение основных жизненных потребностей населения муниципальных образований (п. 2.1 мотивировочной части).

В качестве более универсальной категории Конституционный Суд РФ оперирует понятием «публично значимая деятельность» применительно к органам публичной власти и иным организациям, осуществляющим «публично значимые функции» <34>. Вместе с тем этот термин, по-видимому, своим содержанием охватывает не только публичные услуги (службы), но и смежные направления деятельности, прямо не связанные с удовлетворением потребностей частных лиц в публично-правовой сфере. ——————————— <34> См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 18 июля 2012 года N 19-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2012. N 31. Ст. 4470.

Обратимся к отраслевому законодательству, которое, как мы отметили, оперирует более узкими понятиями государственных и муниципальных услуг. Впервые они были закреплены в 1998 году в Бюджетном кодексе Российской Федерации (далее — БК РФ) в ключе обеспечения минимальных социальных стандартов. Впоследствии положения бюджетного законодательства в анализируемой части испытали немало корректив с сохранением базовой концепции. Действующая редакция Кодекса в статье 6 предусматривает, что государственные и муниципальные услуги — это услуги, оказываемые государственными и муниципальными органами, учреждениями и в случаях, предусмотренных законом, иными юридическими лицами. Кроме того, указанная норма раскрывает взаимосвязанное понятие государственного (муниципального) задания, под которым понимается документ, устанавливающий требования к составу, качеству и (или) объему (содержанию), условиям, порядку и результатам оказания государственных (муниципальных) услуг. Начиная с 2008 года в бюджетном законодательстве наряду с поня тием государственных и муниципальных услуг используется также термин «государственные и муниципальные работы». На законодательном уровне названные категории каким-либо образом не разграничиваются и употребляются, как правило, в качестве парных, однако некоторые подзаконные акты их дифференцируют, прежде всего, на этапе формирования государственного задания <35>. По-видимому, здесь сказалось влияние гражданско-правовой доктрины, которая традиционно разделяет работы, применительно к которым ценность имеет результат, и услуги, представляющие интерес с точки зрения самого процесса. С публично-правовых позиций это терминологическое различие не является принципиальным, в особенности в сравнении с европейской понятием публичных служб (услуг), которое является наиболее общим и отличается чрезвычайно широким содержанием. Потому представляется допустимым применять понятие услуг в качестве обобщающего. ——————————— <35> См., например: Положение о формировании государственного задания в отношении федеральных бюджетных и казенных учреждений и финансовом обеспечении выполнения государственного задания, утв. Постановлением Правительства РФ от 2 сентября 2010 года N 671 // Собрание законодательства Российской Федерации. 2010. N 37. Ст. 4686.

Бюджетному законодательству в целом корреспондирует Указ Президента РФ от 9 марта 2004 года N 314 «О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти» <36> (далее — Указ N 314), который трактует функцию по оказанию государственных услуг как предоставление федеральными органами исполнительной власти непосредственно или через подведомственные им федеральные государственные учреждения либо иные организации безвозмездно или по регулируемым органами государственной власти ценам услуг гражданам и организациям в области образования, здравоохранения, социальной защиты населения и в других областях, установленных федеральными законами (подп. «д» п. 2). ——————————— <36> Собрание законодательства Российской Федерации. 2004. Ст. 945.

Однако в рамках проводимой административной реформы категория государственных и муниципальных услуг стала включать не только и не столько услуги социальной направленности, но прежде всего действия и решения административно-правового распорядительного характера <37>. Наконец, в 2010 году был принят Федеральный закон от 27 июля 2010 года N 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг» <38> (далее — Закон N 210-ФЗ), который определил данные услуги как деятельность органов публичной администрации, которая направлена на реализацию возложенных на них функций и осуществляется по запросам заявителей (ст. 2). ——————————— <37> См.: Концепция административной реформы в Российской Федерации в 2006 — 2008 годах, утв. распоряжением Правительства РФ от 25 октября 2005 года N 1789-р // Собрание законодательства Российской Федерации. 2005. N 46. Ст. 4720; Концепция снижения административных барьеров и повышения доступности государственных и муниципальных услуг на 2011 — 2013 годы, утв. распоряжением Правительства РФ от 10 июня 2011 года N 1021-р // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. N 26. Ст. 3826. <38> Собрание законодательства Российской Федерации. 2010. N 31. Ст. 4179.

Проблемы модернизации института публичных услуг в России

Несмотря на прогрессивные изменения в действующем законодательстве, систему регулирования сферы публичных услуг нельзя признать сформированной в законченном виде по причине сохранения целого ряда внутренних противоречий, в том числе концептуального характера. Во-первых, Закон N 210-ФЗ и принимаемые в его исполнение административные регламенты сориентированы главным образом на регулирование услуг, предоставляемых государственными и муниципальными органами. Такие услуги можно обозначить в качестве административных, по сути, они носят навязанный характер и основаны на использовании эксклюзивных суверенных полномочий вне конкурентной среды (выдача лицензии, разрешения, государственная регистрация и т. п.). Услуги, оказываемые государственными и муниципальными учреждениями и другими организациями, в которых размещается государственное или муниципальное задание (заказ), не названы в Законе N 210-ФЗ в качестве государственных и муниципальных и фактически позиционируются в качестве самостоятельной разновидности услуг вразрез с терминологией, закрепленной в БК РФ. При этом Закон распространяется на ту их незначительную часть, которая предоставляется в электронной форме и включена в специальный перечень, утвержденный Правительством России (как правило, речь идет о действиях технического или административного характера по предоставлению информации, приему заявок и иных документов, выдаче направлений и т. п.) <39>. Подавляющая часть услуг, оказываемых учреждениями и иными организациями на основе государственного или муниципального задания либо заказа, не может быть предоставлена в электронной форме, поскольку носит социальный характер и строится на непосредственном взаимодействии с потребителями услуг в рамках длящихся отношений, причем, как правило, с использованием специально приспособленных имущественных комплексов (медицинские обслуживание, образование и т. д.). Подобные услуги не составляют эксклюзивные функции публичной администрации, но государство и муниципалитеты в рамках решения социальных задач обеспечивают и полностью или частично финансируют их предоставление силами подведомственных учреждений и иных привлеченных организаций. ——————————— <39> См.: распоряжение Правительства РФ от 25 апреля 2011 года N 729-р // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. N 18. Ст. 2679.

Описанная рассогласованность подходов к определению государственных и муниципальных услуг в БК РФ и Законе N 210-ФЗ, а также отсутствие легальной дифференциации услуг, на наш взгляд, выступают наиболее существенными недостатками существующей системы нормативного регулирования <40>. ——————————— <40> Добавим к этому, что отдельные законодательные акты демонстрируют комбинированный подход в попытке объединить административные и социальные государственные услуги в определенной сфере (см., например: Закон РФ от 19 апреля 1991 года N 1032-1 «О занятости населения в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. N 17. Ст. 1915).

Во-вторых, Закон N 210-ФЗ ввел категорию услуг, которые являются необходимыми и обязательными для предоставления государственных и муниципальных услуг (ст. 9). Такие сопутствующие услуги, по сути, не носят самостоятельного характера, а являются элементом предоставления административных услуг (к примеру, для выдачи разрешения на строительство необходима экспертиза проектной документации) <41>. Отметим, что Закон не ограничивает перечень субъектов, которые вправе и обязаны оказывать сопутствующие услуги, и Верховный Суд РФ пришел к выводу, что в их число могут входить не только государственные и муниципальные учреждения и предприятия, но и частные лица, признав недействующими ограничительные правила, ранее установленные Правительством России <42>. ——————————— <41> См. подробнее применительно к федеральному уровню: Постановление Правительства РФ от 6 мая 2011 года N 352 «Об утверждении Перечня услуг, которые являются необходимыми и обязательными для предоставления федеральными органами исполнительной власти государственных услуг и предоставляются организациями, участвующими в предоставлении государственных услуг, и определении размера платы за их оказание» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. N 20. Ст. 2829. <42> См.: решение Верховного Суда РФ от 28 декабря 2010 года N ГКПИ10-1298 // СПС «КонсультантПлюс».

Выделение в Законе рассматриваемой категории услуг еще больше запутывает ситуацию. С одной стороны, сопутствующие услуги могут предоставляться государственными или муниципальными учреждениями во исполнение соответствующего задания, а следовательно, будут признаваться самостоятельными государственными или муниципальными услугами с точки зрения БК РФ. С другой стороны, если такие услуги оказываются частными лицами (например, организациями, осуществляющими кадастровые работы), соответствующая деятельность выходит за пределы государственных и муниципальных услуг с позиций не только Закона N 210-ФЗ, но и БК РФ, однако сохраняет черты публично значимых услуг, частично регулируемых Законом N 210-ФЗ, административными регламентами, а также специальными нормативными актами. По своей природе предоставление сопутствующих услуг в подавляющем большинстве случаев представляет собой деятельность, связанную с извлечением дохода (оказание данных услуг на безвозмездной основе — скорее редкость). При этом субъекты, предоставляющие возмездные сопутствующие услуги, зачастую занимают монопольное положение на рынке <43>, в связи с чем Закон устанавливает по отношению к ним правила регулируемого ценообразования. Однако в действительности порядок определения платы за оказание рассматриваемых услуг предусмотрен лишь применительно к подведомственным публичной администрации государственным и муниципальным организациям, и он не распространяется на частные независимые организации <44>. ——————————— <43> См.: пункт 6 раздела IV Концепции снижения административных барьеров и повышения доступности государственных и муниципальных услуг на 2011 — 2013 годы. <44> См., например: Правила определения размера платы за оказание услуг, которые являются необходимыми и обязательными для предоставления федеральными органами исполнительной власти государственных услуг, утв. Постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 года N 352 // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. N 20. Ст. 2829.

В-третьих, за рамками БК РФ и Закона N 210-ФЗ остались услуги, оказываемые населению бесплатно в рамках обязательного социального, в том числе медицинского, страхования. Предоставление таких услуг не охватывается государственными и муниципальными заданиями и не обеспечивается бюджетными ассигнованиями, так как в их основе лежит не плановый показатель, а тот или иной жизненный риск. Поэтому основанием для оказания соответствующих услуг выступает не задание органа публичной администрации, а обязательство перед страховщиком в рамках той или иной программы социального страхования (к примеру, обязанность учреждения здравоохранения бесплатно оказать медицинскую помощь застрахованному лицу в рамках системы обязательного медицинского страхования). По нашему мнению, нет веских оснований для исключения подобной деятельности из сферы публичных услуг, тем более что она вполне укладывается в трактовку государственных услуг, заложенную в Указе N 314. Высказанная точка зрения в полной мере подкрепляется рассмотренным выше европейским опытом. При этом оказание подобных услуг, как правило, имеет черты экономической деятельности, поскольку ее осуществление базируется на получении оплаты за счет средств фондов обязательного страхования. Причем в последние годы в данную сферу все больше проникают конкурентные начала, что наиболее явно прослеживается в области здравоохранения: 1) в системе обязательного медицинского страхования способны участвовать медицинские организации любой организационно-правовой формы, а также индивидуальные предприниматели; 2) граждане как застрахованные лица имеют право выбора медицинской организации из числа участвующих в системе обязательного страхования; 3) медицинские организации, выбранные застрахованными и оказавшие им медицинскую помощь, получают оплату в соответствии с установленными тарифами за счет средств, аккумулируемых в фондах обязательного медицинского страхования <45>. ——————————— <45> См.: статьи 15, 16, 20 и др. Федерального закона от 29 ноября 2010 года N 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2010. N 49. Ст. 6422.

В-четвертых, вовсе за пределами Закона N 210-ФЗ и БК РФ остались публично значимые услуги, оказываемые государственными и муниципальными учреждениями сверх государственных и муниципальных заданий и программ обязательного социального страхования. При этом подобные услуги могут укладываться в категорию государственных в их трактовке, зафиксированной в Указе N 314, который не упоминает такой инструмент, как государственное задание, а делает акцент на условиях предоставления (безвозмездно или по регулируемым ценам) и организаторе их предоставления — государственном органе, который самостоятельно оказывает услугу или поручает осуществление соответствующей деятельности специально созданной или привлеченной организации. По своему характеру анализируемая деятельность в большинстве случаев носит обязательный характер, осуществляется по особым правилам и, по сути, незначительно отличается от аналогичных услуг, оказываемых в пределах доведенного задания (например, платное обучение в государственных вузах). Не способен служить четким критерием разграничения рассматриваемых групп услуг и признак их возмездности для потребителей, поскольку государственные и муниципальные услуги, осуществляемые во исполнение задания, могут предусматривать взимание платы (п. 1 ст. 69.2 БК РФ). На наш взгляд, было бы неверно трактовать эти услуги сугубо с гражданско-правовой точки зрения, в частности в контексте обыкновенной приносящей доход деятельности учреждений. Подчеркнем, что публично значимый характер деятельности, обязательность ее осуществления (даже в отсутствие конкретных параметров, определяемых в задании), организация ее осуществления публичной администрацией, целевой характер используемого государственного и муниципального имущества, равный и гарантированный доступ к услугам со стороны потребителей — все эти существенные аспекты могут быть объяснимы лишь категориями публичного права с позиций осуществления государственных и муниципальных функций. С точки зрения гражданского законодательства специфику рассматриваемой деятельности адекватно определить невозможно; в частности, установленная статьей 426 ГК РФ конструкция публичного договора здесь малопригодна, поскольку применима исключительно к коммерческим организациям. В связи с этим показательно, к примеру, что проект Федерального закона «Об основах социального обслуживания населения в Российской Федерации» <46> предусматривает как бесплатное, так и платное предоставление таких услуг, что не оказывает существенного влияния на их правовой режим и не вызывает сомнений в том, что все социальные услуги следует позиционировать в качестве сугубо публичных услуг в соответствии с принятым в Европе подходом <47>. ——————————— <46> СПС «КонсультантПлюс». <47> Поэтому мы не можем разделить мнения о частноправовой природе социальной услуги (см., например: Барков А. В. О цивилистической природе социальной услуги // Сфера услуг: гражданско-правовое регулирование: Сб. статей / Под ред. Е. А. Суханова, Л. В. Санниковой. М.: Инфотропик Медиа, 2011 (СПС «КонсультантПлюс». Абз. 1145)).

В-пятых, в рамки формирующегося института публичных услуг не укладывается деятельность государственных и негосударственных коммерческих организаций, которая имеет особое публичное значение (энерго-, водо-, газоснабжение, услуги почты и связи, транспорт общего пользования и т. п.), а потому должна осуществляться в обязательном порядке в интересах общества по регулируемым правилам и стандартам. Исходя из этих соображений, некоторые общезначимые виды экономической деятельности объявляются прерогативами государства, и правом на их осуществление наделяются отдельные подконтрольные ему хозяйствующие субъекты: эксплуатация единой системы газоснабжения <48>, объектов инфраструктуры железнодорожного транспорта общего пользования <49>, деятельность в области ядерного энергопромышленного комплекса <50> и др. Однако в подавляющем большинстве случаев в сферы общезначимой экономической деятельности допускаются хозяйствующие субъекты, которые неподконтрольны государству или муниципалитетам. ——————————— <48> См.: статьи 6, 13 — 15 Федерального закона от 31 марта 1999 года N 69-ФЗ «О газоснабжении в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. N 14. Ст. 1667. <49> См.: Федеральный закон от 27 февраля 2003 года N 29-ФЗ «Об особенностях управления и распоряжения имуществом железнодорожного транспорта» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. N 9. Ст. 805. <50> См.: статья 5 Федерального закона от 21 ноября 1995 года N 170-ФЗ «Об использовании атомной энергии» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. N 48. Ст. 4552; Федеральный закон от 5 февраля 2007 года N 13-ФЗ «Об особенностях управления и распоряжения имуществом и акциями организаций, осуществляющих деятельность в области использования атомной энергии, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2007. N 7. Ст. 834.

В целом публичные образования, будучи ответственными за гарантированное осуществление соответствующих функций, должны организовать их выполнение одним из следующих способов: 1) создать подведомственные организации, наделить их необходимым имуществом, обеспечить их эффективное функционирование; 2) уполномочить частных лиц, передав им необходимое публичное имущество (концессия); 3) разрешить деятельность частных лиц без передачи им публичного имущества, обеспечив при этом действенный контроль за соблюдением общественных интересов. Однако во всех случаях деятельность хозяйствующих субъектов отвечает признакам публичных услуг. Показательно в связи с этим, что Конституционный Суд РФ в одном из своих недавних Постановлений пришел к выводу, что теплоснабжение как публичная услуга, связанная с удовлетворением основных, жизненно важных потребностей человека, обеспечивается в России как социальном государстве в том числе при участии местного самоуправления как уровня публичной власти, наиболее приближенного к населению <51>. Схожим образом Суд квалифицировал услуги по перевозке пассажиров воздушным транспортом в качестве социально необходимой и публичной значимой деятельности (публично значимых услуг), которая воплощает в себе публичный интерес <52>. В литературе также появляется трактовка отдельных видов деятельности общеэкономического значения в качестве публичных услуг <53>. Эта идея вполне понятна и соответствует европейскому опыту, где подобные направления публично значимой деятельности трактуются как экономические службы общего значения (SGEI). ——————————— <51> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 29 марта 2011 года N 2-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. N 15. Ст. 2190. <52> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 декабря 2011 года N 29-П // Собрание законодательства Российской Федерации. 2012. N 2. Ст. 397. <53> См., например: Макеева Е. М. Оказание публичных услуг в энергетической отрасли (на примере России и европейских стран) // Административное право и процесс. 2010. N 5. С. 42 — 45.

В условиях действующего российского законодательства в контексте института публичных услуг общеэкономического значения могут быть рассмотрены следующие пересекающиеся категории: 1) так называемые регулируемые виды деятельности: теплоснабжение <54>, водоснабжение и водоотведение <55>, электроснабжение <56>, газоснабжение <57>, транспорт общего пользования и т. п.; 2) универсальные услуги в области связи, в частности почтовой, и др. сферах <58>; 3) деятельность субъектов естественных монополий <59>. Оказание подобных услуг строиться на основе следующих принципов: обязательности обслуживания неопределенного круга лиц, гарантированности и непрерывности, недискриминации, доступности цены, соблюдения установленных требований качества и стандартов обслуживания, обременения имущества хозяйствующего субъекта установленным целевым назначением и др. ——————————— <54> См.: Федеральный закон от 27 июля 2010 года N 190-ФЗ «О теплоснабжении» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2010. N 31. Ст. 4159. <55> См.: Федеральный закон от 7 декабря 2011 года N 416-ФЗ «О водоснабжении и водоотведении» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. N 50. Ст. 7358. <56> См.: Федеральный закон от 26 марта 2003 года N 35-ФЗ «Об электроэнергетике» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. N 13. Ст. 1177. <57> См.: Федеральной закон от 31 марта 1999 года N 69-ФЗ «О газоснабжении в Российской Федерации». <58> См.: приложение I к Соглашению о торговле услугами и инвестициях в государствах — участниках Единого экономического пространства (заключено в г. Москве 9 декабря 2010 года) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2012. N 4. Ст. 453; Федеральный закон от 7 июля 2003 года N 126-ФЗ «О связи» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. N 28. Ст. 2895; Федеральный закон от 17 июля 1999 года N 176-ФЗ «О почтовой связи» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. N 29. Ст. 3697. Отметим, что понятие универсальных услуг заимствовано из зарубежного законодательства, прежде всего ЕС, где оно уже длительное время используется применительно к сфере телекоммуникаций. <59> См.: Федеральный закон от 17 августа 1995 года N 147-ФЗ «О естественных монополиях» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. N 34. Ст. 3426.

* * *

Все рассмотренные выше разновидности услуг, несмотря на их разнородность, имеют решающее сходство — они представляют собой деятельность, которая осуществляется во всеобщем интересе, направлена на удовлетворение публично значимых потребностей частных лиц и должна быть обеспечена (гарантирована) государством. Таким образом, на сегодня сложились объективные предпосылки для утверждения в российской правовой системе института публичных услуг (служб общего значения) именно в том понимании, которое является общепринятым в странах континентального права и прежде всего ЕС. Однако подобный интегрирующий (широкий) подход невозможно утвердить в рамках отдельно взятой отрасли права или законодательства (административного, гражданского, антимонопольного, социального обеспечения и т. п.), он требует прочной межотраслевой опоры и прежде всего дальнейшего развития конституционно-правовых основ публичных услуг. Правовой режим публичных услуг должен быть дифференцирован, однако закрепленные в действующем законодательстве категории государственных и муниципальных услуг, даже с учетом их различной трактовки, не отражают всего спектра публичных услуг. В связи с этим может быть предложена более обширная их классификация: 1) исходя из уровня значимости и гарантий потребителей: обеспечивающие реализацию конституционных прав, свобод и не имеющие конституционного значения; 2) по критерию эксклюзивности предоставления: составляющие прерогативы государства, муниципальных образований и не относящиеся к таковым; 3) в зависимости от заинтересованности потребителей: навязанные и гарантированные; 4) по содержанию: административные, социальные, по обеспечению жизненно важными ресурсами, транспортные и т. д.; 5) по критерию платности: безвозмездные, облагаемые сбором, оплачиваемые по регулируемым и нерегулируемым ценам и т. д.; 6) в зависимости от уровня публичной власти, в функции которой входит обеспечение предоставления услуг: публичные услуги федерального, регионального и муниципального значения. Однако в качестве базового разграничения публичных услуг целесообразно принять их деление на экономические и неэкономические, которое в результате длительных дискуссий сложилось в ЕС: публичные услуги экономического характера предоставляются за плату в пользу поставщика услуг, в то время как услуги неэкономического характера оказываются без взимания им оплаты. Подобная дифференциация публичных услуг имеет ключевое значение по следующим причинам: — экономический характер услуги требует использования юридической конструкции возмездного договора, поскольку оплата в пользу поставщика услуги в данной ситуации не может быть квалифицирована в качестве фискального взимания. При этом в большинстве случаев, по нашему мнению, речь идет о конструкции частноправового договора, однако в той или иной степени видоизмененной и приспособленной для публичных целей законодательными актами специального действия (смешанный договор) <60>; ——————————— <60> Вопрос о правовой природе договоров, которые с формальной точки зрения относятся к гражданско-правовым, однако публичная администрация (другое лицо публичного права) путем их заключения и исполнения выполняет возложенную государственную, муниципальную или иную публичную функцию, является спорным и требует самостоятельного исследования.

— на оказание публичных услуг экономического характера способны распространяться гарантии свободы осуществления соответствующей деятельности и допустимости ее ограничения лишь в конституционно одобряемых целях (ст. 34, ч. 3 ст. 55 Конституции РФ); — экономический характер публичных услуг вовлекает их в сферу действия законодательства о защите конкуренции, которое предполагает, в частности, отделение функций хозяйствующих субъектов от функций органов власти, поощрение конкуренции между субъектами оказания публичных услуг, недопустимость необоснованных государственных и муниципальных преференций (мер поддержки) отдельным хозяйствующим субъектам, а также ограничений конкуренции между ними и т. п. <61>. Данное обстоятельство приобретает особое значение с учетом международных обязательств России по обеспечению свободы торговли услугами в рамках Единого экономического пространства и ВТО. ——————————— <61> См.: De Cecco F. State Aid and the European Economic Constitution. Oxford: Hart Publishing, 2013. P. 145 — 165.

С этих позиций необходимо заключить, что публичные услуги экономического характера предоставляются хозяйствующими субъектами в условиях конкурентной среды и охватывают общезначимые услуги, которые: 1) оказываются по договору с потребителем и оплачиваются им по регулируемым или нерегулируемым ценам, при этом могут частично субсидироваться из бюджета; 2) оказываются в пользу потребителя, но оплачиваются на основании заключенного государственного (муниципального) контракта либо из фондов обязательного страхования. Регулирование подобных услуг отнюдь не исчерпывается гражданским законодательством, которое само по себе не способно обеспечить интересы общего блага, а строится на сбалансированном взаимодействии частных и публичных начал. Для характеристики правового режима рассматриваемых услуг в европейской науке предложения концепция трехсторонних отношений: потребитель услуги — поставщик услуги — регулирующий орган <62>. ——————————— <62> См.: Micklitz H.-W. Op. cit. P. 76 — 79, 88 — 89.

Публичные услуги неэкономического характера охватывают главным образом: 1) административные услуги, предоставляемые государственными и муниципальными органами, а также некоторыми учреждениями в рамках Закона N 210-ФЗ без взимания оплаты либо при условии уплаты госпошлины; 2) социальные услуги, оказываемые государственными и муниципальными учреждениями на основе задания за счет финансового обеспечения из бюджета. Такие услуги всецело регулируются публичным (прежде всего административным) правом, конструкция договора между потребителем услуг и их поставщиком не применяется, а деятельность поставщика услуг не направлена на извлечение дохода. Делегирование функций по предоставлению административных услуг частному сектору (например, с использованием инструментов государственного или муниципального заказа) и придание им таким образом признаков экономической деятельности вряд ли допустимы на современном этапе развития общественных отношений в России. Однако в сфере социальных услуг такая тенденция, напротив, отражает одно из направлений реформы государственного управления.

——————————————————————

Название документа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *