Доктрина продовольственной безопасности Российской Федерации и современные тенденции в международно-правовом регулировании добычи морских биоресурсов

(Овлащенко А. В.) («Юридический мир», 2013, N 4) Текст документа

ДОКТРИНА ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОМ РЕГУЛИРОВАНИИ ДОБЫЧИ МОРСКИХ БИОРЕСУРСОВ

А. В. ОВЛАЩЕНКО

Овлащенко Александр Владимирович, эксперт по морской политике, кандидат юридических наук.

Статья содержит краткий анализ современных тенденций в области международно-правового регулирования добычи морских биологических ресурсов, ряда концептуальных подходов к управлению мировым рыболовством. Показаны возможные негативные последствия этих факторов на ход реализации Доктрины продовольственной безопасности Российской Федерации.

Ключевые слова: международное морское право, международно-правовое регулирование рыболовства, морские биоресурсы, биологическое разнообразие, экосистемный подход, продовольственная безопасность Российской Федерации.

Doctrine of alimentary security of the Russian Federation and contemporary tendencies in international-law regulation of sea bioresources procurement A. V. Ovlashcenko

The article contains a short analysis of contemporary tendencies in the sphere of international-law regulation of sea bioresources procurement, a number of conceptual approaches to management of world fishing; shows the possible negative consequences of influence of these factors on the course of implementation of the Doctrine of alimentary security of the Russian Federation.

Key words: international sea law, international-law regulation of fishing, sea bioresources, biological variety, ecosystemic approach, alimentary security of the Russian Federation.

Как свидетельствует бывший заместитель министра рыбного хозяйства СССР В. К. Зиланов, «в период существования Советского Союза стремительное развитие получило морское и океаническое рыболовство». Это позволило стране в 1988 — 1989 гг. достичь ежегодного вылова в 11,3 млн. т и выйти по этому показателю на первое место в мире, обеспечив потребление рыбы в стране на уровне рекомендаций ученых — 18 кг на человека в год. «По существу, — подчеркивает В. К. Зиланов, — морское рыболовство Советского Союза обеспечивало продовольственную безопасность населения, давая ежегодно до 20 — 25% белка животного происхождения» <1>. ——————————— <1> Зиланов В. К. Мировое рыболовство: биологические основы управления морскими живыми ресурсами и политика государств. В кн.: Вылегжанин А. Н., Зиланов В. К. Международно-правовые основы управления морскими живыми ресурсами (Теория и документы). М.: ОАО «НПО «Издательство «Экономика», 2000. С. 72.

В утвержденной Президентом России в 2010 г. Доктрине продовольственной безопасности Российской Федерации <2> (далее — Доктрина) определенное внимание уделено вопросам рыбохозяйственного комплекса. Более того, заявлено, что рыбное хозяйство — наряду с сельским хозяйством и пищевой промышленностью — играет определяющую роль в обеспечении продовольственной безопасности. ——————————— <2> Указ Президента Российской Федерации от 30 января 2010 г. N 120 «Об утверждении Доктрины продовольственной безопасности Российской Федерации» // URL: http://www. rg. ru/ 2010/02/03/prod-dok. html.

Доктрина утверждена «в целях реализации государственной экономической политики в области обеспечения продовольственной безопасности Российской Федерации, направленной на надежное обеспечение населения страны продуктами питания, развитие отечественного агропромышленного и рыбохозяйственного комплексов, оперативное реагирование на внутренние и внешние угрозы стабильности продовольственного рынка, эффективное участие в международном сотрудничестве в сфере продовольственной безопасности». В Доктрине «развиваются положения Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 г. N 537, касающиеся продовольственной безопасности Российской Федерации, учтены нормы Морской доктрины Российской Федерации на период до 2020 года и других нормативных правовых актов Российской Федерации в этой области». Согласно Доктрине, стратегической целью продовольственной безопасности является обеспечение населения страны безопасной сельскохозяйственной продукцией, рыбной и иной продукцией из водных биоресурсов (далее — рыбная продукция). Среди основных задач обеспечения продовольственной безопасности независимо от изменения внешних и внутренних условий — своевременное прогнозирование, выявление и предотвращение внутренних и внешних угроз продовольственной безопасности, минимизация их негативных последствий. Для оценки состояния продовольственной безопасности в сфере производства и национальной конкурентоспособности, используются в том числе показатели объемов производства рыбной продукции, импорта рыбной продукции, бюджетной поддержки производителей рыбной продукции в расчете на рубль реализованной продукции. Для оценки состояния продовольственной безопасности в качестве критерия определяется удельный вес отечественной рыбной продукции в общем объеме товарных ресурсов (с учетом переходящих запасов) внутреннего рынка, имеющий пороговое значение для такой продукции, — не менее 80%. В области производства рыбной продукции усилия должны концентрироваться на расширении и более интенсивном использовании потенциала водных биологических ресурсов. В заключительном пункте указано, что «реализация положений настоящей Доктрины позволит обеспечить продовольственную безопасность как важнейшую составную часть национальной безопасности, прогнозировать и предотвращать возникающие угрозы и риски для экономики страны, повышать ее устойчивость, создавать условия для динамичного развития агропромышленного и рыбохозяйственного комплексов, улучшения благосостояния населения». С учетом только что отмеченных прогнозирования и предотвращения возникающих угроз стоит обратить внимание, что в реальной жизни многие положения Доктрины могут остаться лишь «благими пожеланиями», поскольку находятся эти положения то в явном, то в латентном противоречии с активно осуществляемыми как за рубежом, так и в самой России теоретическими разработками и имеющимся стремлением реализовать последние на практике. Причем такая реализация, с задействованием прежде всего международно-правового поля, уже происходит на протяжении целого ряда лет. Так, директор Мурманского морского биологического института (ММБИ) Кольского научного центра РАН академик Г. Матишов с соавторами, размышляя о том, как следует промышлять, «чтобы рыба не исчезла» (в версии мурманских активистов WWF, «ловить рыбу так, чтобы другим оставалось» (на наш взгляд, в конечном счете, чтобы «другим досталась». — А. О.)), считают, что независимое определение ОДУ (общего допустимого улова) для каждой «единицы запаса», для каждого объекта промысла не может быть основой рационального природопользования. «Съем урожая», пишут они, должен производиться с учетом связей всех «эксплуатируемых элементов экосистем». Далее специалисты-рыбники пишут: «В настоящее время на повестке дня стоит вопрос о переходе рыболовства на методологическую основу экосистемного подхода и оптимизации продукции с морского биоценоза, а не с «единицы запаса», как это делается сейчас. В зависимости от текущего состояния экосистемы каждого из российских морей должна вырабатываться стратегия управления добычей биоресурсов» <3>. ——————————— <3> Матишов Г., Балыкин П., Пономарева Е. Рыболовство и аквакультура России // Наука в России. 2012. N 1. С. 68 — 69.

В очередной раз напомнив о приоритете специалистов ММБИ, ставших «пионерами» в разработке в Советском Союзе экосистемного подхода, эти авторы (в частности, они пишут: «25 лет назад, с опорой на багаж всесторонних знаний о биоте и абиотических условиях, впервые был разработан комплексный подход к проблеме Баренцева моря, то есть экосистемные исследования морей и океанов проводятся уже длительное время») отмечают, что «только в последние годы стало широко внедряться представление о больших морских экосистемах (БМЭ) и само это понятие». Большие морские экосистемы — это районы Мирового океана, характеризующиеся особой батиметрией, гидрографией, продуктивностью и трофическими взаимодействиями. БМЭ охватывают прибрежные зоны от речных устьев и эстуариев до границ континентального шельфа и внешних пределов главных систем течений и включают высокопродуктивные участки океана площадью не менее 200 кв. км. «Узаконена» схема разделения прибрежных вод Мирового океана на 64 БМЭ, в пределах которых сосредоточено более 90% морских биоресурсов. В США, европейских странах и в Китае биологическая и промысловая океанография во многом ориентируется (или уже базируется) на концепции БМЭ: в обязательном порядке должны учитываться промысел рыбы, биопродуктивность, загрязнение, социально-экономические и управленческие аспекты. Эти же авторы пишут: «Понятно, что перестройка рыбного промысла страны на «экосистемные рельсы» — процесс достаточно сложный. Возможно ли это при современной монополии Росрыболовства на все сферы регулирования рыбохозяйственной деятельности? Очевидно, нет, поскольку, несмотря на декларируемое равенство перед законом, Агентство по рыболовству сохраняет право вето на предложения, идущие вразрез с мнением чиновников, которым явно не хватает стратегического мировоззрения» <4>. В отличие от упомянутых «чиновников», сами авторы, надо полагать, таким «стратегическим мировоззрением» обладают и упорно продвигают (можно задаться вопросом: в чьих интересах?) в России «экосистемный подход». В статье, как видно, все сведено только лишь к косности и нечуткости российских чиновников в отношении «наиболее достоверных научных данных». ——————————— <4> Там же. С. 69.

Но попробуем все-таки разобраться, что предусматривает сейчас и что предполагает в будущем столь отстаиваемый Г. Г. Матишовым (среди российских юристов «продвижением» экосистемного подхода в международно-правовую науку и практику наиболее активно заняты А. Н. Вылегжанин <5> и Е. Е. Вылегжанина <6>) «экосистемный подход» к использованию морских биоресурсов. ——————————— <5> См.: Вылегжанин А. Н. Правовой режим Арктики // Международное морское право: Учебное пособие / Под ред. С. А. Гуреева. М.: Юридическая литература, 2003. С. 219; Его же. Международно согласованные усилия по сохранению экосистемы Арктики // Международно-правовые основы недропользования: Учебное пособие / Отв. ред. А. Н. Вылегжанин. М.: Издательство «НОРМА», 2007. С. 133 — 145; Его же. Правовой режим Арктики // Международное право: Учебник / Отв. ред. А. Н. Вылегжанин. М.: Высшее образование; Юрайт-Издат, 2009. С. 206. <6> См.: Вылегжанина Е. Е., Панасенко Д. Н.: 1. Развитие права трансграничного регионализма Каспийского моря // Вестник АГТУ. 2009. N 1. С. 156 — 165; 2. К созданию международно-правовой основы сохранения экосистемы Каспийского моря // Московский журнал международного права. 2009. N 2. С. 169 — 185.

Сразу же стоит оговориться, что на целый ряд аспектов, связанных с внедрением в международные морские отношения, международное морское право, национальное морское законодательство России экосистемного подхода, в российской международно-правовой науке за последние годы уже неоднократно было обращено внимание <7>. В самое последнее время анализу были подвергнуты вопросы «экологически ориентированного» морского регионализма <8>, а также соответствующие аспекты в деятельности международных организаций, в т. ч. неправительственных <9>. Поэтому в настоящей статье, согласно заявленному названию, предметное поле исследования сужено до анализа самых главных негативных для Российской Федерации и ее продовольственной безопасности тенденций в области международно-правового регулирования добычи морских биоресурсов. ——————————— <7> См.: Овлащенко А. В., Покровский И. Ф.: 1. К вопросу об «экологизации» современного международного морского права // Транспортное право. 2009. N 2. С. 31 — 37; 2. Морское пространственное планирование и методология КУПЗ: нуждается ли в них Россия? (К обсуждению проекта Стратегии развития морской деятельности до 2020 года и на более отдаленную перспективу) // Юридический мир. 2010. N 2. С. 31 — 36; 3. Использование экосистемного подхода в морской деятельности: правовые вопросы и их дискуссионные моменты // Транспортное право. 2010. N 4. С. 16 — 23; 4. К обсуждению концепции Федерального закона «О государственном управлении морской деятельностью Российской Федерации» // Транспортное право. 2011. N 4. С. 24 — 27; 5. Стратегия развития морской деятельности Российской Федерации до 2030 г.: некоторые размышления post factum // Юридический мир. 2012. N 2. С. 25 — 27. —————————————————————— КонсультантПлюс: примечание. Статья А. В. Овлащенко «Морской регионализм: международно-правовые аспекты институционализации» включена в информационный банк согласно публикации — «Международное публичное и частное право», 2011, N 5. —————————————————————— <8> Овлащенко А. Морской регионализм: международно-правовые аспекты институционализации. Saarbrucken: Palmarium Academic Publishing, 2012. <9> См.: Овлащенко А. В. Трансформация современного международного морского права: роль неправительственных организаций США // Международное публичное и частное право. 2012. N 4. С. 19 — 23; Его же. Международный орган по морскому дну и его недавние решения: Fata Morgana? // Там же. 2012. N 5. С. 28 — 32.

Очевидно, следует напомнить, что экосистемный подход уже однажды сыграл крайне негативную роль в развитии отечественного экспедиционного рыболовства. Речь идет о том, как геополитически выстроенная, консолидированная морская политика и дипломатия атлантического Запада заблокировала по линии Комиссии по сохранению морских живых ресурсов Антарктики (АНТКОМ) развитие промысла антарктического криля. По расчетам, основанным на данных о питании усатых китов и других потребителей этого рачка в Антарктиде, общий запас антарктического криля исчисляется астрономическими цифрами — от 0,8 до 5 млрд. т (Клумов, 1961). Однако в Конвенцию о сохранении морских живых ресурсов Антарктики (CCAMLR; Канберра, 20 мая 1980 г.; вступила в силу 7 апреля 1982 г.) впервые в международно-правовой практике был инкорпорирован «экосистемный подход», требующий, в частности, чтобы при принятии решения относительно объемов использования заданных видов (в данном случае антарктического криля) принимались во внимание трофически зависимые от него виды. Эксперты АНТКОМ признают, что «регулирование больших и комплексных морских экосистем… является задачей, для решения которой в настоящее время мы не обладаем ни достаточными знаниями (что касается знаний, то желание «управлять» экосистемами у некоторых так велико, что такое управление (согласно практическим указаниям по применению экосистемного подхода) «должно осуществляться несмотря на недостаточность знаний в этой области» <10>. — А. О.), ни адекватными средствами». Вместо этого подход АНТКОМ заключается в регулировании человеческой деятельности (т. е. промысла) так, «что можно избежать вредоносных изменений в экосистеме Антарктики». ——————————— <10> Конвенция о биологическом разнообразии. Вспомогательный орган по научным, техническим и технологическим консультациям. 12-е совещание. ЮНЕСКО, Париж, 2 — 6 июля 2007 г. Углубленный обзор применения экосистемного подхода. Записка исполнительного секретаря. Исполнительное резюме // URL: http://www. cbd. int/doc/ meetings/sbstta-12/ official/sbst-ta-12-02-ru. pdf.

Как видно, ни сам «экосистемный подход», ни «экосистемное управление» не могут сейчас реализовываться, однако морское природопользование уже «регулируется» со ссылкой на них. Например, в решении V/6 Конференции сторон Конвенции о биологическом разнообразии утверждается, что «основу экосистемного подхода составляет применение соответствующей научной методологии, охватывающей все уровни биологической организации, включая основные структуры, процессы, функции и взаимосвязи между организмами и окружающей их средой». А с другой стороны, при «адаптивном управлении» необходимо учитывать «отсутствие полного понимания… функционирования» экосистем. Размещенная на официальном сайте АНТКОМ «информационная справка» о деятельности этой организации уверяет, что АНТКОМ «будет непрерывно совершенствовать свой подход к управлению промыслом по мере накопления знаний о функциональных зависимостях между ключевыми видами в экосистеме Антарктики» <11>. ——————————— <11> Understanding CCAMLR’s Approach to Management // URL: http://www. ccamlr. org/ pu/R/pubs/am/p3.htm.

Вряд ли можно сильно ошибиться, если сказать, что консервационистская «запрограммированность» подобного совершенствования не изменится. Эти вопросы требуют самого пристального внимания со стороны российских специалистов, прежде всего в связи с тем, что в ключевом документе, определяющем основные направления развития деятельности России в Антарктике — относительно недавно утвержденной Стратегии развития деятельности Российской Федерации в Антарктике на период до 2020 года и не более отдаленную перспективу <12>, недвусмысленно заявлено о масштабных российских интересах в области добычи морских биоресурсов Антарктики, включая криль. ——————————— <12> Распоряжение Правительства Российской Федерации от 30.10.2010 N 1926-Р «Об утверждении Стратегии развития деятельности Российской Федерации в Антарктике на период до 2020 года и на более отдаленную перспективу» // URL: http://www. government. ru/ gov/results/12869/.

Вообще в настоящее время вполне можно говорить о том, что меняется смысловое содержание и конкретное наполнение мер по регулированию промысла морских живых ресурсов. Если еще недавно такие меры рассматривались в качестве комплекса мер технико-биологического характера <13>, то теперь уже вполне можно говорить о первичности мер биологических, основывающихся на упомянутом так называемом экосистемном подходе. Лучшему пониманию рассматриваемых вопросов может способствовать даже краткий анализ ежегодных резолюций Генеральной Ассамблеи ООН об обеспечении «устойчивого рыболовства», в т. ч. одной из последних таких резолюций (A/Res/66/68), принятой 28 марта 2012 г. <14>. ——————————— <13> См.: Словарь международного морского права / Отв. ред. Ю. Г. Барсегов. М.: Международные отношения, 1985. С. 147. <14> Обеспечение устойчивого рыболовства, в т. ч. за счет реализации Соглашения 1995 г. об осуществлении положений Конвенции Организации Объединенных Наций по морскому праву от 10 декабря 1982 г., которые касаются сохранения трансграничных рыбных запасов и запасов далеко мигрирующих рыб и управления ими и связанных с ним документов. Резолюция, принятая Генеральной Ассамблеей ООН, A/Res/66/68. 28 марта 2012 г. // URL: http://dacess-dds-ny. un. org/ doc/UNDOC/GEN/ NM/462/92/PDF/ N1146292.pdf? OpenElement.

Озабоченная продовольственной безопасностью нынешнего и будущих поколений (в т. ч. облегчением для них «бремени нищеты») Генеральная Ассамблея ООН призывает с этой целью рачительно использовать и управлять рыбопромысловыми ресурсами «посредством широкого применения осторожного подхода и экосистемных подходов (теперь уже во множественном числе? — А. О.)». В очередной раз признается необходимость «интеграции экосистемных подходов в деятельность по сохранению рыбных промыслов и управления ими», а в более общем плане — «важность применения экосистемных подходов при управлении человеческой деятельностью в океане». В частности, этим вопросам уже была посвящена Рейкьявикская декларация по ответственному рыболовству в морской экосистеме (E/CN.17/2002/PC.2/3, приложение). Вообще в Резолюции экосистемному подходу уделено очень большое внимание. Генеральная Ассамблея рекомендует государствам активнее опираться на «научные выкладки» при разработке, введении и осуществлении мер по сохранению и управлению и активизировать свои усилия (в т. ч. путем «международного сотрудничества») по поощрению научного обоснования названных мер, которые «предусматривают применение в соответствии с международным правом осторожного подхода и экосистемных подходов при управлении рыболовством, углубляя тем самым понимание экосистемных подходов». В середине 60-х гг. прошлого века немецкий специалист Х. Ханке писал: «Использование на кухне акул — большой успех. Поскольку акулы обитают в океане в количестве, значительно превосходящем население земного шара, тем самым будут вскрыты новые значительные резервы морского белка» <15>. Конечно же, такое «вскрытие» не могло не взволновать современных «рахдонитов» и неомальтузианцев. Исходя из этого, Генеральная Ассамблея ООН признает «экономическое и культурное значение акул во многих странах, биологическую значимость акул в морской экосистеме как ключевых видов-хищников, подверженность определенных видов акул чрезмерной эксплуатации, нависшую над некоторыми их видами угрозу вымирания и необходимость в мерах, способствующих долгосрочному сохранению акульих популяций и промыслов, управлению ими и их рачительному использованию…». ——————————— <15> Ханке Х. Седьмой континент. Л.: Гидрометеоиздат, 1964. С. 110 — 111.

Тогда же, в середине 60-х гг., профессор К. М. Малин говорил о том, что, возможно, будет целесообразно поставить задачу организованного уничтожения морских хищников, поедающих рыб. К ним относится, например, касатка, истребляющая огромные количества рыбы в морях Дальнего Востока. В Тихом океане у берегов Южной Америки очень много рыбы истребляют рыбоядные птицы, особенно бакланы. Количество уничтожаемой ими рыбы достигает 10% мирового улова <16>. Это было время, когда в науке и в практике еще господствовали здравые подходы, основанные в первую очередь на интересах людей. ——————————— <16> Малин К. М. Жизненные ресурсы человечества. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Наука, 1967. С. 84.

При существующих в мире сотнях миллионов недоедающих (в т. ч. страдающих от недостатка в питании белка; а относится это к большей половине человечества), голодающих и умирающих от этого людей Генеральная Ассамблея сегодня, помимо рекомендаций о создании «заповедников» для акул, всерьез «выражает озабоченность по поводу продолжающихся случаев случайной (! — А. О.) гибели морских птиц, особенно альбатросов и буревестников, а также других морских организмов, в том числе акул, прочих видов рыб, морских млекопитающих и морских черепах, в ходе рыболовных операций…». Цинизм и полное мировоззренческое и моральное банкротство авторов-составителей очередной «природоохранной» резолюции, для которых человек низведен до уровня лишь «одного из звеньев в трофической цепи», находят свое итоговое практическое выражение в указании на то, чтобы «в тех случаях, когда научная информация не имеет достоверного и достаточного характера (при соответствующем желании такая информация о «морских экосистемах» перманентно будет находиться в подобном «статусе». — А. О.)», отказаться «от увеличения промыслового усилия при специализированном лове акул до тех пор, пока не будут установлены меры, позволяющие обеспечить долгосрочное сохранение запасов акул… и предотвратить дальнейший упадок уязвимых (sic! — А. О.) или угрожаемых акульих запасов». Не обделены заботой составителей и идейных вдохновителей резолюции морские виды, занимающие низкие уровни в трофической цепи. В преамбуле Резолюции A/Res/66/68 признается их важное значение в экосистемах, необходимость обеспечения их «долгосрочной устойчивости» для продовольственной безопасности. Совершенно очевидно, что в первую очередь речь здесь идет об антарктическом криле. Правда, при этом не указывается, чья «продовольственная безопасность» подразумевается — людей или, быть может, китов, пингвинов и качурок? ГА ООН рекомендует государствам отдавать надлежащий приоритет осуществлению Плана выполнения решений Всемирной встречи на высшем уровне по устойчивому развитию (Йоханнесбургский план выполнения решений) в части достижения устойчивого рыболовства (в частности, согласно п. 30 d этого Плана, «активизировать свои усилия по применению экосистемного подхода к рыбным промыслам»), особенно в том, чтобы в «срочном порядке», а там, где это возможно, не позднее 2015 г., «восстановить истощенные запасы до уровня, способного обеспечить максимальную устойчивую добычу. Признавая значительный вклад рыболовства в «поддержание трех столпов устойчивого развития», ГА ООН подчеркивает важность рассмотрения соответствующих вопросов в контексте будущих решений «Рио + 20» (Резолюция была принята за несколько месяцев до начала проведения саммита в Рио-де-Жанейро в июне 2012 г.). Интересно, что один из разделов рассматриваемой Резолюции полностью посвящен ведению рыбного промысла в… море, заливах, эстуариях, на глубоководных участках… нет — в «морской экосистеме». Он так и называется — «Ответственное рыболовство в морской экосистеме». При чтении Резолюции A/Res/66/68 обращает на себя внимание неоднократное «сопряжение» в этом документе упоминаний экосистемного подхода и международного права (в этом контексте следует указать, что согласно п. 1 «a» ст. 13 Устава ООН в функции Генеральной Ассамблеи ООН входит организация исследований и дача рекомендаций в целях поощрения кодификации и прогрессивного развития международного права). Так, составители этой Резолюции от имени ГА ООН рекомендуют государствам «активизировать научное изучение морской экосистемы в соответствии с международным правом», очевидно, напоминая тем самым этим государствам о взятых ими на себя определенных международных обязательствах в этой области. В другом месте Резолюции указывается на необходимость дальнейших мероприятий, «которые согласуются с осторожным подходом, экосистемными подходами и международным правом…». Интересно, что осторожный и некие «экосистемные подходы» в трактовке авторов Резолюции рассматриваются ими уже очевидно в качестве первичных по отношению к международному праву. Еще один призыв ГА ООН содержит ставший уже вполне привычным стандартный набор «уязвимостей» (с точки зрения экосистемного подхода) в Мировом океане. В частности, разработчики Резолюции пишут: «(Генеральная Ассамблея ООН. — А. О.) призывает государства в незамедлительном порядке самостоятельно и через региональные рыбохозяйственные организации и договоренности принять, сообразуясь с осторожным подходом и экосистемными подходами, меры к дальнейшему осуществлению Международных руководящих принципов регулирования глубоководного промысла в открытом море, принятых Продовольственной и сельскохозяйственной организацией Объединенных Наций в 2008 году (Руководящие принципы), с целью рачительного управления рыбными запасами и защиты уязвимых морских экосистем, включая подводные горы, гидротермальные источники и холодноводные кораллы, от пагубных промысловых методов в порядке признания колоссальной важности и ценности глубоководных морских экосистем и заключенного в них биоразнообразия». Генеральная Ассамблея «напоминает (утверждает? — А. О.), что ничто в тех пунктах Резолюций 61/105 и 64/72 и настоящей Резолюции, где говорится о воздействии донного промысла на уязвимые морские экосистемы, не наносит ущерба суверенным правам прибрежных государств на свой континентальный шельф или осуществлению прибрежными государствами своей юрисдикции в отношении их континентального шельфа согласно нормам международного права, нашедшим отражение в Конвенции (Конвенция ООН по морскому праву 1982 г. — А. О.), в частности в ее статье 77». Однако планируемое экосистемное районирование, а вслед за ним «экосистемная делимитация» морских пространств не позволяют однозначно согласиться с «напоминаниями» разработчиков рассматриваемой Резолюции ГА ООН. Упоминая принятие Конференцией сторон Конвенции о биологическом разнообразии на ее 10 совещании, состоявшемся 18 — 19 октября 2010 г. в Нагое (Япония), нового Стратегического плана в области сохранения и устойчивого использования биоразнообразия на 2011 — 2020 гг., Генеральная Ассамблея ООН призывает государства играть, в т. ч. в рамках региональных рыбохозяйственных организаций и договоренностей, активную роль «в глобальных усилиях по сохранению и рачительному использованию живых морских ресурсов в интересах поощрения морского биологического разнообразия». В связи с тем, что консервационистская (сугубо сохранительная) направленность морского природопользования подтверждена в инициативе Генерального секретаря ООН Пан Ги Муна «Договор по океанам» <17> (Южная Корея, август 2012 г.), причем, как это уже стало традиционным для документов ООН, при внешнем декларировании «потенциальных возможностей» океана для продовольственной безопасности людей отмеченные выше тенденции, а также уже существующие в реальности попытки масштабного осуществления «экосистемного управления» на практике <18>, аналогичные (причем формально нарушающие действующее международное право) односторонние действия по «заповеданию» огромных океанских пространств <19> требуют дальнейшего внимания со стороны российских специалистов с целью недопущения негативного воздействия этих тенденций и акций на морское рыболовство России, а значит, на продовольственную безопасность ее населения. ——————————— <17> Договор по океанам. Здоровые океаны ради процветания. Инициатива Генерального секретаря Организации Объединенных Наций // URL: http://www. un. org/DeptsLos/ ocean_compact/ SGs%20OCEAN%20COMPACT% 202012-RU-Low%20res. pdf. <18> Grieve C., Short K. Implementation of Ecosystem-Based Management in Marine Capture Fisheries. Case studies from WWF’s Marine Ecoregions. Gland (Switzerland): Global Marine Programme WWF International, 2007. <19> Sand P. «Marine protected areas» off UK overseas territories: comparing the South Orkneys Shelf and the Chagos Archipelago // The Geographical Journal. 2012. Vol. 178. No. 3. P. 201 — 207.

——————————————————————

Название документа