Понятие закона в правовом учении Б. Н. Чичерина

(Лукьянова Е. Г.) («История государства и права», 2013, N 7) Текст документа

ПОНЯТИЕ ЗАКОНА В ПРАВОВОМ УЧЕНИИ Б. Н. ЧИЧЕРИНА <*>

Е. Г. ЛУКЬЯНОВА

——————————— <*> Luk’yanova E. G. The concept of law in the B. N. Chicherin’s legal doctrine.

Лукьянова Елена Геннадьевна, старший научный сотрудник сектора теории права и государства ИГП РАН, кандидат юридических наук, доцент.

В статье рассматриваются проблемы интерпретации закона в правовом учении крупнейшего представителя естественно-правовой школы в России Б. Н. Чичерина. Дана оценка авторским воззрениям на закон, показана их противоречивость и несогласованность с основными принципами естественно-правовой теории.

Ключевые слова: учения о законе, понятие и признаки закона, правовое учение Б. Н. Чичерина, естественно-правовая теория.

The article considers the problems of interpretation of the law in the legal doctrine of natural law school in Russia by B. N. Chicherin. The estimation is given to the author’s views on the law, are shown to the contradictory and inconsistent with the principles of natural law theory.

Key words: theory of law, the concept and features of the law, the legal doctrine of Chicherin, natural-law theory.

Формирование государственно-правового учения крупнейшего русского представителя естественно-правовой школы <1> приходится на вторую половину XIX в. Социально-политическая ситуация в России в этот период характеризуется коренными изменениями: эпоха николаевской реакции постепенно сменяется эпохой Освобождения и Великих реформ. В сфере науки и философии вторая половина XIX в. — время господства позитивизма. Правовое учение Б. Н. Чичерина, продолжающее развитие немецкого идеализма, является самым значительным исключением из общей тенденции. Вместе с тем позитивистский дух времени не мог не отразиться и на учении Б. Н. Чичерина. ——————————— <1> Е. Н. Трубецкой называл Б. Н. Чичерина одним «из самых выдающихся в России провозвестников идеи естественного права» (см.: Трубецкой Е. Н. Борис Николаевич Чичерин как поборник правды в праве // Вестник права: журн. юрид. о-ва при Император. С.-Петерб. ун-те. 1904. Кн. 3. С. 6).

Проблема закона не являлась центральной в творчестве Б. Н. Чичерина, им не составлено какого-либо специального целостного учения о законе, тем не менее этой проблеме уделено основное внимание в связи с исследованием других юридических вопросов, а именно вопросов о понятии права и государства, в определении сущности которых юридическому закону принадлежит едва ли не главное значение. Рассматривая понятие государства в одной из своих работ, посвященных государственному праву <2>, Б. Н. Чичерин называет закон существенным признаком государства. Государство у Б. Н. Чичерина без закона вообще существовать не может <3>. Закон — общий для всех граждан, составляющих государство. «Человеческий закон есть постоянное правило жизни. Юридический закон есть принудительное правило, определяющее права и обязанности лиц» <4>. Все юридические законы Б. Н. Чичерин делит на гражданские и государственные. Гражданскими законами определяются права и обязанности отдельных лиц между собой. Государственными законами определяются отношения членов к целому и целого к членам. «Государственный закон есть совокупность юридических норм, определяющих устройство и деятельность государства» <5>. Государственный закон подчиняет граждан постоянному высшему порядку и связывает их в целое, такое подчинение осуществляется на основе закона, что придает ему не насильственный, а юридический характер, — заключает мыслитель <6>. Вместе с тем закон ограждает и свободу граждан, определяя их права. ——————————— <2> В основу изданного в 1894 г. в трех томах «Курса государственной науки» были положены незначительно измененные лекции по общему государственному праву, прочитанные Б. Н. Чичериным в Московском университете в 1861 — 1868 гг. Тот же курс и в то же время Б. Н. Чичерин читал и Цесаревичу Николаю Александровичу. <3> Чичерин Б. Н. Общее государственное право. М., 2006. С. 33. <4> Там же. С. 5. <5> Там же. С. 18. <6> Там же. С. 6.

Каково же то юридическое начало, которое, по Б. Н. Чичерину, позволяет рассматривать закон как явление правовое, а не силовое? Таковым выступает публичное право, существо которого состоит в том, что оно истекает из понятия государства как единого целого, владычествующего над частями, в отличие от права частного, истекающего из понятия о свободе лица. Здесь нет противопоставления публичного (государственного) и частного права, как утверждает Б. Н. Чичерин: общее у них то, что и то и другое есть право, т. е. отношение свободных воль, определяемое общею принудительною нормой <7>. Право — это законное определение свободной воли; закон, определяющий свободу, есть право в объективном смысле. Эти рассуждения напоминают логический круг: определяемое и определяющее понятия определяются одно через другое — закон определяется через понятие права, право определяется через понятия закона и свободы. ——————————— <7> Там же. С. 18.

Более последовательно понятие закона, как и понятие права, раскрывается в работе «Философия права». Закон у Б. Н. Чичерина — это некое вспомогательное средство, то, что призвано определить меру свободы, то, что делает свободу правом. Закон, определяющий свободу, права и обязанности лиц, есть право <8>. Такой подход к закону мало чем отличается от позитивистского. Содержание закона составляют права и обязанности лиц <9>. Объем и границы этих прав и обязанностей определяются тем интересом, который лица призваны защищать <10>. Частный закон наделяет лицо правами (свободой) во имя личного интереса, а государственный (публичный) — во имя общего интереса. ——————————— <8> Философия права // Чичерин Б. Н. Избранные труды. СПб., 1998. С. 64. <9> Там же. С. 65. <10> Там же.

Но границы свободы Б. Н. Чичерин ищет и находит совершенно в другой сфере — метафизике. Общим разумным началом, служащим человеку руководством в разграничении свободы при установлении закона, служит понятие правды или справедливости. Понятие же о правде, — пишет Б. Н. Чичерин, — искони связывалось с началом равенства <11>. Справедливым считается то, что одинаково прилагается ко всем. Справедливость — понятие метафизическое, оно вытекает из природы человеческой личности: «все люди суть разумно-свободные существа, все созданы по образу и подобию Божьему и как таковые равны между собой» <12>. Истинная правда состоит в признании за каждым равного человеческого достоинства и свободы, что выражается в равенстве прав как юридической возможности действовать, которая присваивается лицу как таковому <13>. Б. Н. Чичерин «возвращает» в понятие закона и права утраченные у К. А. Неволина понятия свободы и равенства, трактуемые им, при всем том, довольно ограниченно. Так, равенство, будучи началом формальным, состоит, по Б. Н. Чичерину, в равенстве всех перед законом и требовании общего закона для всех. Однако равенство всех перед законом и требование общего закона есть лишь частное следствие равенства людей в свободе и само по себе, вне равенства людей в свободе, свободу не предполагает. ——————————— <11> Там же. С. 71. <12> Там же. <13> Там же. С. 73.

Мерилом законного разграничения свободы людей в частных отношениях служит правда уравнивающая. Там, где приходится делить общее достояние или делить общие тяжести, в частности (но не только) в отношениях государственных, публичный законодатель руководствуется началами правды распределяющей: кто больше вложил, тот и должен больше получить. На этом, по мнению Б. Н. Чичерина, «основано распределение государственных тяжестей соразмерно со средствами плательщиков, а также распределение прав и почестей сообразно со способностями, заслугами и назначением лиц» <14>. Данные воззрения на закон, в сущности своей естественно-правовые, идеалистические, уживаются у Б. Н. Чичерина с сугубо позитивистскими и даже этатистскими, единственным объяснением чему может служить эволюция взглядов Б. Н. Чичерина: работа, посвященная общему государственному праву, была составлена на основе лекций, которые философ читал в 1861 — 1868 гг., тогда как «Философия права» была написана уже в конце века. ——————————— <14> Там же. С. 75.

Существенным признаком закона является его обязательность и принудительность. «Если бы юридический закон не был принудительным, внешняя свобода человека была бы лишена всякой защиты; она была бы отдана на жертву случайному произволу сильнейших» <15>. Но принудительным юридический закон становится тогда, когда он признается в данном обществе действующей нормой права. «Таков закон положительный, который получает силу именно от этого признания» <16>. При этом, несмотря на не вполне удачные попытки определить сущность юридического закона и интерпретировать его с идеалистических позиций, Б. Н. Чичерин, продолжая сложившуюся традицию, использует понятие положительного закона, который «может быть разным в разные времена и у разных народов» <17>, и еще более «раздваивает» понятие закона, пользуясь давней и ложной идеей о дуализме естественного и положительного закона. Естественное право — не действующий, а потому принудительный закон, а система общих юридических норм, вытекающих из человеческого разума, и должна служить мерилом и руководством для положительного законодательства <18>. Положительный закон часто имеет недостатки и пробелы, присущие всем человеческим делам <19>. Положительный закон составляет частное приложение закона естественного, естественный государственный закон же сообразен с идеей государства (общего блага). Логично предположить, что положительный государственный закон должен соответствовать естественному закону, — именно так рассматривали соотношение естественного и позитивного законов русские предшественники Б. Н. Чичерина. Философ пытается, видимо, примирить естественно-правовые воззрения с реальностью и утверждает: это требование не безусловное. Естественный закон остается идеалом, но не абсолютною нормою положительного закона, положительный закон включает элемент случайных, изменчивых разнообразных потребностей общества, судьею которых может быть только государственная власть <20>. Вместе с тем Б. Н. Чичерин пытается отмежеваться от вульгарного позитивизма, трактующего закон как произвольное человеческое установление. ——————————— <15> Там же. С. 67. <16> Там же. С. 69. <17> Там же. <18> Там же. С. 70. <19> Там же. С. 74. <20> Чичерин Б. Н. Общее государственное право. С. 30.

В этих рассуждениях Б. Н. Чичерин не оригинален, продолжая сложившееся в русской юриспруденции под влиянием Гегеля и исторической школы права весьма уязвимое в объяснительно-терминологическом аспекте «дуалистическое» понимание закона. Однако Б. Н. Чичерин, в отличие от своих русских предшественников, разделявших естественно-правовые воззрения, в частности, М. М. Сперанского, делает серьезный поворот в сторону этатизма в вопросе приоритетности естественного и позитивного законов: никто не вправе нарушать положительный закон во имя естественного <21>, считает философ. ——————————— <21> Там же. С. 31.

Затрагивая вопрос о соотношении закона и верховной власти, Б. Н. Чичерин недвусмысленно решает его в пользу власти. Естественный закон сам по себе не обязателен, обязательным его делает верховная власть, которая и утверждает его в качестве положительного закона <22>. Только верховная власть может выступать единственным законным толкователем естественного закона, «ибо обязательный закон в государстве должен быть один, а толкование естественного закона может быть разнообразно. Здесь необходим обязательный толкователь, а это и есть верховная власть». Данный сугубо позитивистский аргумент стал позже широко использоваться противниками естественно-правовой теории, несмотря на то, что совершенно не доказывает тезиса, в пользу которого он выдвинут. Законность (правота, истинность) толкования естественного закона верховной властью вовсе не объясняется формальной надобностью избежать множественности толкований и не обеспечивается установлением монополии такого толкования. Скорее бы наоборот: только в конкуренции идей может быть найдено верное решение. Необходимость избежать множественности толкований естественного закона посредством обеспечения такой монополии за верховной властью может объясняться только практической необходимостью, а следовательно, возможен и иной вариант решения этого вопроса. ——————————— <22> Там же.

Верховная власть является источником положительного закона, она его изменяет и отменяет по своему усмотрению, — пишет Б. Н. Чичерин, противореча своему тезису непроизвольности позитивного закона, его соотнесенности с естественным <23>. Более того, верховная власть выше положительного закона — никакой положительный закон не может связать верховную власть так, чтобы она не могла его изменять <24>. Однако, по мнению Б. Н. Чичерина, это не значит, что верховная власть всегда вправе нарушать свои собственные законы. Всегда не вправе, а только в случае нужды. Она может их изменять, но пока они существуют, она должна их соблюдать, обязанность же соблюдения своих собственных законов является не юридической, а нравственной. ——————————— <23> Там же. <24> Там же.

Для всех других субъектов положительный закон строго обязателен. Почему? Потому что он заимствует свою силу от верховной власти, которая принуждает к его исполнению, устанавливая наказания. Возникает резонный вопрос: почему верховная власть обладает такой прерогативой? Последовательный позитивист бы ответил: потому что за ней сила. Б. Н. Чичерин отвечает так: закон обязателен потому, что он издается верховной властью, а верховная власть потому издает закон, что самый закон дал ей на это право <25>. Данный логический круг разрешается тем, что первоначально власть получает свое право не от положительного закона, а от естественного. Она становится законной тем, что установляется сообразно с идеей государства (общее благо), во имя общественной цели и получает общее признание <26>, — резюмирует Б. Н. Чичерин. Как определяется этот факт, философ не объясняет. Если власть установляется и действует вопреки идее государства, вопреки своему существу? ——————————— <25> Там же. С. 32. <26> Там же.

Гарантией того, что государственный союз не выйдет за границы своей деятельности, служит у Б. Н. Чичерина закон, оформляющий устройство государства, пишет он в «Философии права». Поэтому закон — выразитель нравственной стороны государства. Закон, ограничивающий действия властей, служит гарантией и личных прав граждан <27>. Складывается мнение, что философ в своих рассуждениях вновь идет по логическому кругу. ——————————— <27> Чичерин Б. Н. Философия права. С. 195, 197.

Этатизм Б. Н. Чичерина распространяется еще дальше. Государственный закон оказывается, правда, не во всех случаях, даже выше нравственного закона. Государственный закон и нравственный закон, по Б. Н. Чичерину, имеют коренное (неясно почему коренное, а не формальное) отличие: нравственный закон, обращенный к свободной воле, обязывает, но не принуждает, государственный закон обязывает и принуждает. Между тем государственный закон получает высшее нравственное значение, «когда самая воля, которой он права определяет, становится органом и представителем высшего нравственного порядка, т. е. когда эта воля общественная» <28>. «В государстве принудительная сила, истекающая из юридического закона, действует для нравственной цели, для осуществления нравственного порядка, вследствие чего она получает высшее нравственное освящение, и наоборот, нравственный закон получает принудительную силу, насколько он осуществляется в государственном организме, представляющем высший нравственный порядок» <29>. В то же время государственный закон не является чистым выражением нравственного закона, он сообразуется с временными, изменяющимися потребностями общества. «Ввиду временных потребностей государственный закон нередко уклоняется от вечно неизменной нормы, ибо для него высшее начало есть не нравственная деятельность, а благо народа». ——————————— <28> Чичерин Б. Н. Общее государственное право. С. 26. <29> Там же.

В собственно принадлежащей государству области, а таковой Б. Н. Чичерин называет общественные отношения, государственный закон выше нравственного закона, никто не вправе отказать ему в повиновении, ибо «если я во имя совести отказываю в повиновении государственному закону, хотя бы он был несправедлив, то я тем самым преступаю высший нравственный закон, на котором держится человеческое общество, и который поэтому всегда должен иметь преимущество перед законом личной совести» <30>. Другими словами, если во имя нравственности я преступаю безнравственный государственный закон, то я поступаю безнравственно, потому что высшая нравственность — в повиновении государственному закону. Возможно, эта мысль и могла быть обоснована гегелевской диалектикой, однако на первый взгляд Б. Н. Чичерин последовательно, вопреки естественно-правовым постулатам, на которых продолжает стоять, излагает вульгарно-этатистские воззрения. Правда, в другой области, пределы которой Б. Н. Чичерин вновь ясно не очерчивает, когда государство выходит за пределы его собственной природы (видимо, действует не на общее благо) и существа государственного, приоритет отдается нравственному закону. Только более и менее ясно отграничить эти области, опираясь на работы Б. Н. Чичерина, не удается. ——————————— <30> Там же. С. 28.

Б. Н. Чичерин формирует законническую теорию государства и права. Государство у философа оправдывается только тем, что функционирует на основании закона, и свобода становится правом только тогда, когда нормируется общим законом. Придавая столь существенное значение закону, Б. Н. Чичерин недостаточно внимания уделил частным, производным вопросам учения о законе. Главный из них: какими критериями должен пользоваться законодатель, определяя области свободы отдельных лиц, Б. Н. Чичерин попытался определить, но, как представляется, не довел до логического завершения. Общее благо как цель государства и государственного закона — понятие общее и неопределенное для руководства в практической деятельности, а равенство перед законом еще не есть свобода. Б. Н. Чичерин не предложил более или менее определенных критериев, правил, которыми должен пользоваться законодатель, не очерчен предмет закона, один из важнейших практических вопросов учения о законе. Верховная власть у Б. Н. Чичерина ничем, кроме цели государства в установлении закона, не ограничена. Одно требование к закону философ определяет конкретно: закон — общий для всех акт. Общий характер закона — его одинаковость для всех лиц и случаев, распространенность на всех и неоднократность применения (стабильность), — безусловно, само по себе ценное качество закона, в значительной мере ограничивающее произвол сильного, но далеко не достаточное для обеспечения правового порядка. Прав был Ш. Конт, когда говорил, что можно внести правильность и единообразие и в грабеж, и в дележ награбленного, но ограбленным от этого станет не легче. Раз овцевод определил время, когда он будет стричь своих овец, они будут тем самым подчинены законному порядку, но не сделаются от того свободнее. Если бы для того, чтобы быть свободным, было бы достаточно быть подчиненным лишь наперед установленным законам, всякое бы правительство могло установить свободу, ничего не теряя в своей власти <31>. ——————————— <31> Comte Ch. Traite de legislation. V. I. 1826. P. 350, 351. Цит. по: Коркунов Н. М. Указ и закон. СПб., 1894. С. 168.

Однако Б. Н. Чичерин уделил отдельное внимание сугубо практическим вопросам законодательной деятельности. В частности, он считал, что принятие закона не следует доверять свободной, т. е. случайной воле граждан, а в законодательном процессе необходимо участие аристократического элемента <32>. ——————————— <32> Чичерин Б. Н. Философия права. С. 203.

В целом же воззрения на закон Б. Н. Чичерина знаменуют кризис естественно-правовых учений о законе; его взгляды на закон более позитивистские, нежели естественно-правовые и, более того, позитивистско-этатистские. Если в начале XIX в. у Л. А. Цветаева верховная власть подтверждает права, то у Б. Н. Чичерина она их уже дает: определение личных прав и установление их границ, — пишет Б. Н. Чичерин, — зависит не от личного усмотрения каждого, не от неизменных указаний естественного закона, а единственно только от публичной власти, которая одна может предписывать правила, обязательные для всех» <33>. «Большая или меньшая мера свободы зависит единственно от усмотрения власти, стоящей во главе союза и располагающей силами отдельных лиц для блага целого, какова бы, впрочем, ни была эта власть…» <34>. Б. Н. Чичерин усилил раздвоение понятия закона, так называемый дуализм естественного и позитивного законов. Тем самым в своих воззрениях на закон Б. Н. Чичерин свел на нет критический и творческий потенциал естественно-правовых постулатов, пытаясь объяснить и обосновать несоответствие положительного закона естественному. В своих законоведческих построениях философ вторично «раздвоил» понятие юридического закона, несмотря на попытки объяснить единство частного и государственного юридического закона; по Б. Н. Чичерину, это сущностно разные явления. ——————————— <33> Чичерин Б. Н. О народном представительстве. М., 1899. С. 705 — 706. <34> Там же. С. 707.

Складывается мнение, что законоведы начала XIX в. были более последовательны в своих естественно-правовых построениях, имевших немалый практический потенциал. Какое значение имеет, например, вопрос о предмете государственных законов, который решался законоведами начала века гораздо более определенно, нежели у Б. Н. Чичерина <35>? У Б. Н. Чичерина предмет государственной деятельности и государственных законов определяется идеей государства, которая заключается в общем благе, — совершенно неопределенной категории, подхваченной позже этатистами различного происхождения и, как покажет история, удачно использовавшейся для проведения и обоснования самой волюнтаристской и антигуманной политики власти. ——————————— <35> См., например: Сперанский М. М. Введение к Уложению государственных законов: (план всеобщего гос. образования). С. 337 и сл.

На поверхности рассуждений Б. Н. Чичерина о законе лежит эклектичность и противоречивость его построений, попытки соединить естественно-правовые и позитивистские постулаты. Государство, как и право, определяется через закон, закон определяется через государство. Следуя Гегелю, он пишет, что государство и, следовательно, государственный закон, выражая высшую нравственную цель, имеют высшее значение, однако корень государственного закона Б. Н. Чичерин видит в частном законе, в свободе лица. Наверное, поэтому в литературе сложились неоднозначные оценки мировоззрения Б. Н. Чичерина, включая его правовое учение. Многие считают его либералом и приверженцем естественно-правовой теории, другие — консерватором и позитивистом, третьи — поборником русского либерального консерватизма <36>. ——————————— <36> Подробнее об этом см.: Поляков А. В. Политико-правовое учение Чичерина: вступ. ст. // Чичерин Б. Н. Философия права. С. 3 — 14.

——————————————————————

Название документа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *