Об актуальных проблемах юридического образования и науки в условиях современной России

(Сибиряков С. Л.) («Юридическое образование и наука», 2007, N 3) Текст документа

ОБ АКТУАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМАХ ЮРИДИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ <*>

С. Л. СИБИРЯКОВ

——————————— <*> Статья публикуется в порядке научной дискуссии.

Сибиряков С. Л., заведующий кафедрой специальных юридических дисциплин юридического факультета НОУ «Волгоградский институт бизнеса», профессор, доктор юридических наук, руководитель региональной криминологической лаборатории.

Совершенствование форм и методов преподавания в системе высшего образования нашей страны, несмотря на различные нововведения, по-прежнему определяется, на наш взгляд, двумя основными факторами. Во-первых, тем, кто и как учит студентов, во-вторых, тем, какой материал они используют в процессе самостоятельной работы <1> (т. е. учебники, учебные пособия и курсы, а также соответствующие научные издания). ——————————— <1> Уточним, что в связи с расширением системы экстерната, дистанционного обучения и индивидуального образования значение качества учебно-научных материалов возрастает.

Актуальность проблемы совершенствования преподавания, а главное, повышения его качества резко возрастает в связи с тем, что в нашем государстве разворачивается реализация комплексного национального проекта в сфере образования, в том числе высшего. Отсюда подготовка качественных учебных пособий — одна из важных составляющих этого проекта. Однако наш опыт и анализ проблемы показывают, что в современной России в сфере высшего юридического образования прослеживается процесс загрязнения русского языка как за счет искусственной замены, а по сути, необоснованной подмены фундаментальных определений, так и путем нагромождения иностранных терминов там, где они не только не несут никакой смысловой нагрузки, но и нередко искажают смысл отражаемых ими понятий. В итоге обучаемые с каждым годов все хуже владеют русским языком <2>. А поскольку часть из них — будущие преподаватели и ученые, то следующее поколение студентов, соответственно, окажется в более сложном положении в плане взаимопонимания и восприятия учебного материала. Одновременно прослеживается и другая не менее негативная тенденция — это создание произвольно надуманных авторами ничем не оправданных неологизмов или неточное использование уже известных терминов. В качестве примера приведем некоторые, но наиболее одиозные из них: уголовное поведение, правовое поведение людей и т. п. ——————————— <2> В своем очередном ежегодном Послании 26 апреля с. г. Президент России В. В. Путин подчеркнул значение уважения к родному языку вообще, а в Год русского языка — тем более.

Предложенные нами к обсуждению проблемы подтверждаются фактами из конкретных работ отечественных авторов в сфере криминологии. Так, в декабре 2003 г. Волгоградской академией МВД России был издан курс лекций тиражом в 1000 экземпляров <3> и распространен в том числе и за пределами академии <4>. Важно отметить, что эта работа не была отрецензирована специалистом-криминологом. В итоге рассматриваемая публикация имеет целый ряд ошибок и неточностей как теоретического, так и языкового характера. ——————————— <3> Заблоцкая А. Г., Тюменцев А. Н., Алексеева А. П. Криминология и профилактика преступлений. Общая часть / Под ред. А. В. Саенко, А. А. Тихонова. Волгоград: Изд-во ВА МВД России, 2003. При этом текст Лекции 4 «Понятие и значение изучения личности преступника» практически совпадает с аналогичным разделом из работы В. Н. Орлова. «Лекции по криминологии. Общая часть.» (Ставрополь, 2002). <4> Включая платный отдел областной библиотеки им. А. М. Горького.

Итак, хотя уже в аннотации к курсу авторы заявили о том, что в цели их издания включены и «криминологические характеристики видов преступности» (с. 2), однако в тексте работы данный материал не содержится, да он и не должен там быть, так как относится к «особенной части» криминологии. Далее в лекции 1 «Понятие, предмет, методология и система криминологии» авторы на странице 8 явно необоснованно заявляют о том, что «к прикладному (курсу криминологии. — С. С.) относятся: история криминологии (?!), проведение криминологических исследований…» и далее: «К конкретно-прикладному (?!) курсу относится вся особенная часть науки криминологии, посвященная (?!) конкретным криминологическим исследованиям отдельных видов преступлений». Комментарий в данном случае не требуется. Не совсем ясно, что может понять студент, изучающий столь сложный курс, из следующего неточного определения авторов на страницах 7 — 8: «Криминология в системе (какой?!) знаний (каких?!) занимает центральное место среди социологических и правовых наук, вбирая в себя их основные положения и давая им четкие обоснования в дополнение описания (анализа) сходных элементов (?!) исследования, обогащает и вооружает их существенными выводами и положениями» (?!). Соответственно, тут же следует и определение авторами этой науки: «Криминология — это самостоятельная междисциплинарная наука, имеющая солидную (?!), научно-исследовательскую базу практически во всех странах мира» (?!). Необходимо подчеркнуть, что весь раздел 1.1. (с. 9 — 11) изложен так же нечетко. Например, на странице 10 читаем: «Следует отметить, что преступность как явление многообразна и находится в тесной взаимосвязи и взаимозависимости с такими категориями (!?), как личность преступника и жертва преступления, причины и условия совершения отдельных видов преступлений и преступности в целом, а также формами и методами противостояния этому явлению со стороны государства, права, общественности и каждого человека в отдельности». На страницах 10 — 11 следует такой текст: «Обусловленность криминологии уголовно-правовой политикой государства (на деле совсем наоборот. — С. С.) делает ее и наукой эмпирической, опирающейся на реальный практический (?!) опыт в рамках научного познания действительности. Криминология пытается (?!) выявить и изучить те реальности уголовного и антиобщественного (фонового) поведения (?!), которые отрицательно влияют на общее состояние преступности, уголовную политику государства, общественную безопасность». Однако, во-первых, не существует такого понятия в юриспруденции, как уголовное поведение; во-вторых, антиобщественное поведение не тождественно фоновому. В разделе 1.2 на странице 11 авторы не менее своеобразно определяют цели криминологии: «Теоретическая цель криминологии проявляется (?!) в словесном формулировании (?!) желаемого будущего результата научной деятельности по выявлению актуальных проблем борьбы с преступностью», а «практическая цель криминологии состоит в выработке научных и практических (?!) рекомендаций, положений и выводов по повышению эффективности борьбы с преступностью». В разделе 1.3 «Методология и методика криминологии» на странице 13 читаем, что, во-первых, «под методологией криминологии понимают совокупность приемов и способов, средств и методов, позволяющих ей сформироваться, существовать и развиваться» (?!). Непонятно, что может понять и усвоить студент, начинающий изучать криминологию, из подобного определения? И во-вторых, что «исходным пунктом диалектики (?!) является признание того факта, что материальные условия жизни, потребности человека лежат в основе жизнедеятельности общества». Однако данное определение можно отнести только к теории исторического материализма. На странице 14 студент может узнать, что «методы, как производные от методики (?!), применяемые в криминологических исследованиях, могут быть самыми разнообразными, почерпнутыми из различных областей познания действительности» (?!). Далее авторы излагают общие методы исследования. Так, по их мнению, «инструкция (именно так у них написано, наверное, имелась в виду индукция) — это способ рассуждения от частных фактов и положений к общим выводам» (?!), а «дедукция — это выведение следствия из посылок на основе законов логики, носящее достоверный характер» (?!). Где и какова связь этих методов с собственно криминологией? На странице 15 авторы утверждают, что «социальные методы криминологического исследования — это способы и приемы конкретного (?!) исследования объекта или процесса с целью его оптимального регулирования (?!)», а «аналитическое обследование (?!) статистических данных о преступности может производиться в виде группировки и ранжирования преступлений». Кроме того, как оказывается, «распространены такие методы социологического обследования (?!), как контакт (?!) — анализ…». В разделе 2.2 «Истоки зарождения криминологии как науки» также допущен ряд неточностей. Так, например, в сноске на странице 25 авторами искажено имя немецкого ученого Гюнтера Кайзера (у авторов он стал Понтером) и введен термин «правовая медицина» (?!). При этом на той же странице приведено определение из работы Ч. Ломброзо (но без кавычек и ссылки), а на странице 24 таким же образом цитата С. К. Гогеля из работы «Роль общества в деле борьбы с преступностью» (СПб., 1906. С. 224). В связи с приведенными примерами следует подчеркнуть, что анализ текста данного курса показывает, что его авторы не очень склонны соблюдать права интеллектуальной собственности. Так, например: а) текст лекции 4 «Понятие и значение изучения личности преступника» фактически совпадает с аналогичным материалом из работы В. М. Орлова, опубликованной ранее <5>; ——————————— <5> Орлов В. М. Лекции по криминологии. Общая часть. Ставрополь, 2002.

б) выводы и предложения программно-прогностического характера по разделу 2.2 на страницах 46 — 51 заимствованы авторами курса без соответствующей ссылки, практически целиком из моей научной статьи «Об актуальных проблемах и задачах криминологии в России», опубликованной в сборнике научных трудов «Криминологические и уголовно-правовые вопросы борьбы с преступностью» (Волгоград, 1994. С. 12 — 17) <6>. ——————————— <6> Данная работа носит концептуальный характер, а ее основные положения сохранили свою значимость до настоящего времени.

В разделе 2.3 «Основные этапы развития, направления и концепции зарубежной криминологии» на странице 31 авторами представлена в произвольной форме схема центрального ядра преступной личности Ж. Пинателя, что не только явно не соответствует его авторской концепции, но и искажает ее. На страницах 34 — 38 рассматриваемого нами курса лекций авторы свободно интерпретировали, а точнее, исказили идеи американских криминологов Фрэнка П. Уильямса и Мэрилин Д. Макшейн. Частичный, но точный перевод с английского языка данной работы, сделанный мной лично в единственном рукописном варианте, имеется в опубликованном мною курсе лекции <7>. Таким образом, авторы не только не смогли скопировать текст перевода точно, но и не сочли возможным сделать соответствующую ссылку. ——————————— <7> Сибиряков С. Л. Курс лекций по криминологии. Часть общая. Волгоград, 2000.

В лекции 3 «Понятие преступности и ее основные признаки» на страницах 54, 56, 61, 62 имеются не только дословные заимствования из той же работы В. М. Орлова <8>, но и откровенные ляпы. В частности, это относится к такому важному и общепринятому юридическому термину, как «толкование». Вместе с тем авторы на странице 53 своей работы используют его явно некорректно: «Содержание данной темы толкует (?!) определение и основные характеристики преступности с различных точек зрения, т. к. преступность имеет широкую «общечеловеческую» социальную основу». ——————————— <8> Многочисленные заимствования из данной работы взяты со страниц 70, 71, 72, 73, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 84.

Как известно даже студентам, в криминологии структура характеризует качественную сущность преступности, тогда как авторы на странице 56 пишут: «Количественными показателями, используемыми для характеристики преступности, являются ее состояние, структура (?!) и динамика». Не требует комментария и следующее высказывание на странице 61: «Естественная латентная преступность существует в силу обычных, распространенных в обыденной жизни причин» (?!). Абзац на страницах 62 — 63 представляет, с нашей точки зрения, не только пример смешения стилей и использования излишнего пафоса, но и отсутствия смысловой нагрузки: «Как всякое вредное явление, преступность имеет мощный потенциал силы (?!), позволяющий ей быть самодостаточной и активной (?!). Источниками такого состояния являются многие дефекты развития общества. Прежде всего, это правовой нигилизм и инфантилизм, позволяющие преступности крепнуть, не «разбиваясь» о силу буквы закона (?!). Смирение (?!) и принятие данного явления в обществе как устоявшегося, чуть ли не нормального, влечет за собой разрушение коллективной мотивации граждан на борьбу с ним». На той же странице (63) можно прочесть следующее: «Описание преступности с учетом ее «привязки» к определенной местности имеет большое практическое значение. Несмотря на причины, ей противодействующие, адаптация ее происходит повсеместно с использованием географических возможностей в своих интересах (?!). На региональные особенности ее распространения влияют ландшафт и погодно-климатические условия (?!). Основой рассуждений о географии преступности является инфраструктура региона (?!)». Анализируя данный текст, особенно второй абзац, можно лишь констатировать, что даже специалистам понять их затруднительно, а тем более — студентам. Вряд ли требуют комментария как с точки зрения русского языка, так и с точки зрения криминологической теории высказывания авторов на страницах 64, 65: «За последнее десятилетие отмечалось скачкообразное состояние статистических показателей»; «преступность всегда является результатом переработки социальных явлений и процессов людьми» (?!); «усугублялись (?!) организованная преступность, коррупция, терроризм, которые отражались в уголовной статистике, как правило, в незначительных своих проявлениях» (?!). Изложение проблемы причинности в криминологии — одна из наиболее сложных задач, так как подразумевает наличие у преподавателя достаточно четких знаний основ философии. Особое место при этом занимает проблема детерминизма. Однако трактовка данной темы авторами явно не способствует ее усвоению студентами. В подтверждение предлагаем понять текст на странице 101 рассматриваемого курса: «Детерминизм преступности следует раскрывать не только как качественно определенные стабильные, целостные системы, но и с точки зрения их многообразных функционально-динамических связей» (?!). На странице 105 читаем: «Ближайшие причины преступности и преступлений — явления социально-психологического характера, криминогенно деформированная общественная и индивидуальная психология, противоречащая общепринятым принципам международного, конституционного и уголовного права» (?!). Далее на страницах 107 — 108: «Таким образом, причины и условия преступности кроются в объективных социальных противоречиях любого общества по поводу удовлетворения потребностей государственных и общественных структур, социальных слоев населения, отдельных групп людей и конкретных личностей» (?!). Интересно, как должны понимать студенты и такое высказывание авторов на странице 112: «Первое исследование преступности было проведено в 1901 г. в Италии, Франции, Испании, Австрии и других странах» (?!). Явно ошибочным является и утверждение авторов на странице 113 о том, что «под исследованием в чистом виде (?!) подразумевается анализ», так как это всего лишь один из общенаучных методов познания. Недостаточное знание социологии выявляется в высказывании авторов на странице 118: «Анкетный метод представляет собой составление вопросников, опросных листов, записи интервью, тестов» (?!). То же самое можно сказать и в отношении изложения авторами методики расчета одного из показателей состояния преступности на странице 134: «Темп прироста (снижения) — это темп роста (снижения) минус 100%» (?!). Хотя данная формула — общепринятая методика расчета. Совершенно неверным с точки зрения криминологии является данное авторами определение на странице 137 курса лекций: «Отметим, что для индивидуального прогнозирования характерны те же условия и особенности, что и для общего прогноза преступности» (?!). Известно, что индивидуальное и общее прогнозирование соотносятся как общее и единичное. При этом подчеркнем, что прогнозирование преступности основывается прежде всего на статистических закономерностях. Таким образом, следует констатировать, что на многих из 163 страниц рассматриваемого курса лекций можно найти значительно больше аналогичных ошибок и погрешностей как с точки зрения теории криминологии, так и с точки зрения русского языка. В качестве примера того, что неудачный опыт и конструктивная критика не всегда идут на пользу, приведем материалы из статьи преподавателя Волгоградской академии МВД России <9>, к. ю.н. А. П. Алексеевой (одной из соавторов анализируемого выше издания). ——————————— <9> Алексеева А. П. «Противодействие» преступности и его отличие от других смежных понятий // Российский криминологический взгляд. 2006. N 4. С. 159 — 163.

В частности, в ней автор оперирует таким понятием, как «правовое поведение людей» (?!). Однако в дальнейшем противоречит сама себе, ссылаясь на общепринятые понятия, такие как «правомерное и противоправное поведение». Также некорректно, с нашей точки зрения, употребляемое в статье словосочетание «замысел (?!) совершить преступление». Не менее сомнительно и утверждение автора о том, что «в процессе предупреждения преступлений происходит воздействие как на правомерное (?!) (профилактика), так и на противоправное (предотвращение, пресечение) поведение людей». Таким образом, автор, по существу, противоречит ранее высказанному, пытаясь опереться на следующую цитату: «Правомерное поведение — это массовое по масштабам социально полезное осознанное поведение людей и организаций, соответствующее правовым нормам и гарантируемое государством». Не проясняет ситуацию и приводимый автором рис. 2 «Воздействие на правовое поведение людей (?!) путем предупреждения преступлений». Далее автор, пытаясь раскрыть сложнейшую методологическую проблему о соотношении основополагающих криминологических понятий, на деле лишь запутывает ее. При этом она почему-то упустила из вида обоснованные позиции по этому вопросу ведущих криминологов: профессоров В. Н. Кудрявцева, И. И. Карпеца, Н. Ф. Кузнецовой (чья лекция, кстати, по аналогичной тематике имеется в том же номере журнала). Отсюда неудивительны и выводы автора. Например, такой, как на странице 161: «Суть профилактики преступления состоит в деятельности государства и общества, направленной против ВОЗМОЖНОГО, НО ЕЩЕ НЕ ЗАДУМАННОГО ЛИЧНОСТЬЮ ПРЕСТУПЛЕНИЯ» (?!) (выделено нами. — С. С.). Анализ данной статьи показывает также, что автор не совсем владеет пониманием диалектики соотношения общего, особенного и единичного (конкретного). Заявляя целью своей статьи анализ понятия «противодействие» преступности и др., автор затем легко переходит на рассмотрение предупреждения преступления, как будто это одноуровневые категории и/или понятия. Кроме того, автор фактически как синонимы использует в статье и такие термины, как «преступление», «преступное поведение», «антиобщественное деяние», «событие преступления», и даже употребляет такое словосочетание, как «правовое поведение» (?!). На странице 162 автор допускает явное смешение уровней понятий и категорий: «Если цель предупреждения — удержание человека от совершения противоправного поступка полностью либо воспрепятствование воплощению преступного замысла в жизнь (окончанию преступления), цель борьбы с преступностью — сдерживание существующей преступности в определенных рамках, то цель противодействия — сопротивление преступности всеми перечисленными способами» (?!). При этом автор вводит термин «сопротивление», не разъясняя его. Полагаю в этой связи, что прежде чем браться за решение подобных сложных проблем, исследователю необходимо опираться на фундаментальные теории, разработанные ведущими криминологами России, а не только авторами, на которых ссылается в своей статье А. П. Алексеева. Таким образом, непонятно, что нового для развития теории отечественной криминологии и практики применения достижений этой науки предлагает автор статьи. В заключение необходимо подчеркнуть, что, по нашему мнению, в настоящее время и в ближайшей перспективе всем нам следует сосредоточить основные усилия на разработке и реализации прикладных аспектов борьбы с преступностью. Одновременно стоило бы пожелать поменьше амбиций отдельным криминологам, особенно из числа молодых и/или начинающих, а больше конкретных дел, т. е. проведения собственных качественных, научно обоснованных исследований <10>. ——————————— <10> Почему-то конкретных проектов, прикладных криминологических исследований, а тем более их внедрений значительно меньше, чем абстрактного теоретизирования, больше напоминающего игру в бисер.

——————————————————————

Название документа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *