Вопросы методологии конституционно-правовых исследований

(Шарнина Л. А.) («Конституционное и муниципальное право», 2011, N 4) Текст документа

ВОПРОСЫ МЕТОДОЛОГИИ КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ <*>

Л. А. ШАРНИНА

——————————— <*> Sharnina L. A. Issues of methodology of constitutional-law researches.

Шарнина Любовь Александровна, доцент кафедры конституционного, административного и муниципального права Юридического института Сибирского федерального университета, кандидат юридических наук (г. Красноярск).

В статье автор определяет проблемы отечественной науки конституционного права и пути их преодоления через призму методов конституционно-правовых исследований; устанавливает сферу приложения в конституционном праве основных общенаучных методов исследования — дедукции, индукции и созерцания; определяет их взаимосвязь друг с другом.

Ключевые слова: методология, наука, конституционное право, методы исследований.

In this article the author defines the problem of domestic science of constitutional law and ways of overcoming them through the prism of the methods of constitutional research, establishes in the constitutional science the scope of application basic scientific methods of research — deduction, induction and contemplation, determine their relationship to each other.

Key words: methodology, science, constitutional law, methods of researches.

Метод по-гречески означает путь к цели. Поэтому, говоря о методах и методологии исследований конституционного права, важно верно определить цель. Ведь сами по себе методы не имеют самостоятельного значения. Характер средств определяется той высшей целью, которой они призваны служить. Итак, в чем же смысл конституционно-правовых исследований: в том, чтобы дать толкование конституционно-правовых норм, выявить их формально-юридические недостатки и пути их устранения? Или перед исследователем стоит более высокая задача: целостно воспринять природу отношений, ее глубину, обнаружить исходя из нее объективно лучшее правовое регулирование или, иначе говоря, правовую необходимость? А затем применить это правило к фактическим и правовым отношениям с целью установления недостатков нормирования и путей их устранения? В юридической науке распространено представление о конституционном праве как особом нормативном образовании, у которого отсутствует объективная онтологическая основа, влияющая на нормирование, а развитие зависит от усмотрения высших органов государственной власти. Приводным ремнем конституционных преобразований является исключительно желание субъекта правотворчества. Избранная модель регулирования — это отображение его личных политических убеждений и симпатий. Поэтому в науке конституционного права преобладает первый подход к определению целей и соответствующих им методов исследования: методология сводится преимущественно к дедукции, исследование осуществляется посредством формально-логических категорических силлогизмов. В сравнении с другими отраслями права такая особенность конституционного права выглядит нарочитой. Ее нельзя не заметить. Однако во всеобъемлющем ее проявлении стоит усомниться. Объективные пределы конституционного усмотрения все же существуют. Они связаны с общими законами бытия, особенностями национальной культуры, экономики и правосознания. Неуглубление в них придает конституционно-правовым исследованиям беспочвенный характер. Они оторваны от самого предмета и привязаны к отраженной субстанции — к нормативным актам и интерпретационным документам. Зримых плодов такие исследования не несут. Теоретические концепции, основанные на дедуктивном методе, сметаются при сколько-нибудь серьезном изменении законодательства. В качестве примера можно привести современные национальные теории административно-территориального устройства. Будучи восприняты законодательством субъектов Федерации, они характеризуются большим разнообразием. Так, в Амурской области административно-территориальное деление сводится к муниципально-территориальному. Административно-территориальная единица определяется как муниципальное образование области, имеющее установленные нормативными правовыми актами название, статус, границы и административный центр <1>. ——————————— <1> Закон Амурской области от 23 декабря 2005 г. N 127-ОЗ (с изм. от 4 марта 2009 г.) «О порядке решения вопросов административно-территориального устройства Амурской области» // СПС «КонсультантПлюс: РегиональноеЗаконодательство».

В Республике Тыва административно-территориальное устройство — это система административно-территориальных единиц, обеспечивающих исполнение на территории Республики Тыва полномочий публичной власти с учетом исторических и культурных традиций, хозяйственных связей, сложившейся инфраструктуры <2>. То есть административно-территориальное деление рассматривается как разделение территории субъекта Федерации на составные части, являющиеся пределами распространения власти функционирующих на них органов государства и органов местного самоуправления. По сути же административно-территориальное деление сводится к муниципально-территориальному делению, поскольку административно-территориальными единицами признаются муниципальные районы, городские округа, городские и сельские поселения — установленные федеральным законодателем виды муниципальных образований. ——————————— <2> Конституционный закон Республики Тыва от 19 марта 2008 г. N 627 ВХ-2 (в ред. от 20 декабря 2010 г.) «Об административно-территориальном устройстве Республики Тыва» // Тувинская правда. 2008. 29 мая.

В Белгородской области выделяется административно-территориальное устройство Белгородской области и административно-территориальное устройство муниципальных образований Белгородской области. Административно-территориальные единицы Белгородской области — это части территории Белгородской области, в пределах которых могут быть созданы территориальные органы исполнительных органов государственной власти Белгородской области и иных государственных органов Белгородской области, а также посредством указания на границы которых осуществляются функции федеральных органов государственной власти, в том числе определяется юрисдикция районных судов, осуществляется кадастровое деление территории Российской Федерации, определяется место нахождения объектов недвижимого имущества, место жительства или пребывания физических лиц, место нахождения юридических лиц. Административно-территориальные единицы муниципального образования — это части территории муниципального образования, в пределах которых функционируют территориальные органы администрации соответствующего муниципального образования в соответствии со структурой его администрации <3>. При этом подходе наряду с административно-территориальным делением существует муниципально-территориальное деление. Каждый вид территориального деления устанавливает территориальные пределы юрисдикции для разных органов власти. При этом, однако, не исключено совпадение границ административно-территориальных единиц области с границами муниципальных образований. ——————————— <3> Закон Белгородской области от 15 декабря 2008 г. N 248 «Об административно-территориальном устройстве Белгородской области» // СПС «КонсультантПлюс: РегиональноеЗаконодательство».

В Красноярском крае административно-территориальное устройство — это система административно-территориальных единиц и расположенных в их границах территориальных единиц, сформированная в целях эффективного функционирования государственного управления <4>. Административно-территориальное устройство основано на принципе взаимосвязи административно-территориального устройства с муниципально-территориальным делением края. Это выражается в том, что в отношении административно-территориальных единиц (за исключением городских районов краевых городов) установлено соответствие административных границ границам соответствующих им муниципальных образований. К территориальным единицам отнесены административно несамостоятельные населенные пункты. Таким образом, административно-территориальное устройство края в значительной части сводится к муниципально-территориальному делению и учитываемому при осуществлении функций публичной власти (в частности, кадастровой деятельности) географическому делению (делению на населенные пункты). ——————————— <4> Закон Красноярского края от 10 июня 2010 г. N 10-4763 «Об административно-территориальном устройстве Красноярского края» // Ведомости высших органов государственной власти Красноярского края. 2010. N 31(402).

В Свердловской области административно-территориальное устройство — это система административно-территориальных единиц и населенных пунктов, обеспечивающая упорядоченное осуществление на ее территории функций государственного управления <5>. На первый взгляд свердловская модель схожа с красноярской. Однако в Областном законе не проводится принцип соответствия границ административно-территориальных образований границам муниципальных образований. Тем самым подчеркивается их автономное по отношению друг к другу положение, вытекающее из различных стоящих перед ними целей. ——————————— <5> Закон Свердловской области от 20 мая 1997 г. N 30-ОЗ «Об административно-территориальном устройстве Свердловской области» (с изм. от 21 декабря 2007 г.) // URL: http://www. fpa. su/docs/stat/10875_stat. html.

Вне зависимости от избранного подхода законодательство об административно-территориальном устройстве субъектов Федерации имеет довольно малое практическое применение. Об этом свидетельствует то, что вслед за изменениями границ муниципальных образований не производится изменений границ административно-территориальных единиц, даже в случае закрепления жесткого соответствия между первыми и вторыми. Как представляется, это естественная реакция на введение в правовую ткань условной категории, не имеющей жизненного содержания. Произвольные определения, пустые «конструкции», заимствование западных моделей при отсутствии условий для укоренения на национальной почве, схематизм — вот лишь немногие негативные проявления такого подхода, к сожалению, весьма распространенного в отечественной науке конституционного права. Поэтому второй подход к цели конституционно-правовых исследований является наиболее оправданным. Конституционно-правовые исследования есть предметно-связанные исследования с предметно-обоснованными выводами. При этом следует различать три пласта материала исследования. Они не расположены один над другим, а открываются один за другим: от поверхности в глубину. Есть центр — главное «ядро», которое заключено в две «оболочки», так что «ядро» пронизывает обе оболочки своими лучами, внутренняя может быть воспринята только через посредство внешней. Внешний слой исследовательского материала («первая оболочка») можно обозначить как формально-юридическую материю (словесные конструкции, посредством которых формулируются нормы права). Этот материал имеет собственные законы — законы юридической техники. Основной метод его исследования — дедуктивный. Метод дедукции (от лат. deductio — выведение) осуществляет переход от общего знания к знанию частному и единичному. В дедукции общее знание служит исходным пунктом рассуждения. Это может быть аксиома, общее понятие, закон или гипотеза. Дедукция выполняет двоякую роль. Она позволяет объяснить правовую норму или принцип и подвести их под действие общих законов. Цель такого объяснения — определить сферу применения правовой нормы, ее пределы. Так, посредством дедукции мы можем произвести обобщение, обнаружить выводимость нормы из правового принципа или общих законов бытия, установить причинно-следственную связь в действии норм и правовых явлений, выявить противоречия, пробелы и иные формально-логические дефекты правовых норм. Другое применение дедукции — это установление правовых закономерностей: при помощи силлогизмов мы можем установить, какое действие вызовет определенное сочетание причин. Основная проблема использования дедуктивного метода в отечественном конституционном праве заключается в неверном его позиционировании: придании ему слишком большого веса, что, в свою очередь, связано с гиперболизацией формы, и рассмотрении ее в отрыве от других пластов исследования. Но осязаемая материя права совсем не есть важнейшее в праве; она не является чем-то самодовлеющим, ее нельзя определять как «самостоятельное» тело. Напротив: она есть нечто вторичное, служебное. Формально-юридическая материя является носителем, орудием того правового содержания, которое должно быть высказано. Это должное правовое содержание является вторым слоем («второй оболочкой») исследовательского материала. Для его уяснения невозможно обойтись без индуктивного метода. Индукция (от лат. inductio — наведение) осуществляет переход от частного знания к общему. Этот метод исследования связан с обобщением результатов наблюдений и экспериментов. И. А. Ильин определил этот метод как «опытное описание предмета в его единичных обнаружениях» <6>. ——————————— <6> Ильин И. Путь к очевидности. М.: АСТ: АСТ Москва; Хранитель, 2007. С. 146.

Предмет должен быть исследован в его объективной реальности по характерным проявлениям, в которых выражается его суть. Интуиция помогает обнаружить это существенное, обозначить спектр его проявления. Воспринятое содержание должно быть проверено, в том числе с использованием дедуктивного метода исследования. Одной из проблем в использовании индуктивного метода исследования является сужение эмпирической базы исследования до норм права. Между тем некоторые из признаков, через которые содержание правового явления может быть познано, раскрываются только в процессе реализации права. Политические и иные исторические условия могут по-разному оказывать влияние на их проявление. Кроме того, правильное использование индуктивного метода предполагает верное определение границ содержания объекта исследования. В современной России сложилась традиция изучения конституционного права поинститутно. Конституционно-правовые институты преимущественно выделяются по субъектному составу. В период становления конституционного права такой подход был вполне оправдан, поскольку узловыми центрами правового регулирования были статусные характеристики субъектов конституционного права. Но сейчас, когда законодатель преодолел эту первичную стадию и перешел к нормированию процесса реализации полномочий, прав и обязанностей, необходимо рассматривать субъектный подход к определению объекта исследования только как служебный. Самостоятельная жизнь его была бы возможной в случае изолированности субъектов конституционного права друг от друга. Однако они находятся в постоянном взаимодействии. Акцентирование внимания на одну сторону в правоотношениях чревато односторонностью и незаконченностью в изучении правовых явлений. Например, при изучении института конституционного статуса личности обычно не исследуются вопросы, связанные с конституционным разграничением законодательной компетенции по вопросам гражданства, прав и свобод личности и их защиты, а также разграничением компетенции по исполнению законов между органами государственной власти и органами местного самоуправления. Более состоятельный подход к определению границ содержания — по объекту права. Ведь объект права выступает интегрирующим началом для правового регулирования. Преимущественно на объект права ориентированы юридические исследования цивилистов. В ограниченном виде этот подход применяется и в конституционном праве. Так, традиционным объектом исследования выступают избирательный процесс (объект права — избрание органа власти или должностного лица), законодательный процесс (объект права — принятие закона), муниципально-территориальный процесс (объект права — определение границ муниципального образования). Этот перечень следовало бы дополнить процессами выработки национальной политики, руководства ее реализацией и непосредственной реализации; процессом участия субъектов Федерации в решении общефедеральных вопросов; процессом формирования высших органов государственной власти (с вынесением избирательного процесса в отдельный объект исследования); процессом применения мер конституционной ответственности. Другой подход к определению объекта исследования — категориальный. Речь идет о категориях, которые носят центральный, пронизывающий всю отрасль характер, а также отраслевых принципах. К таким категориям можно отнести: категорию ответственности, усмотрения, верховной власти, категорию публичных и частных интересов. К числу отраслевых принципов можно отнести принцип равноправия, ограниченности компетенции, непреодолимости решений высших органов государственной власти. Третий слой исследования — сам предмет. Это концепция, идея, лежащая в основе правового содержания явления, заданная органически, а не по субъективному произволу. Главная задача исследователя — уловить ее, выразить объективную необходимость, к которой сводится сущность явления. Для познания этого слоя применим метод, именуемый в философии как метод созерцания. Созерцание — это переживание исследуемого предмета в состоянии очевидности. Созерцание — это наблюдение, которое вчувствуется в самую сущность вещей. Созерцание — это рассматривание предмета с очищением его от всего внешнего, несущественного <7>. ——————————— <7> См.: Ильин И. Указ. раб. С. 200 — 210.

Именно это углубление, восприятие объективной необходимости придает правовым исследованиям укорененность и открывает ключ к верной оценке правового регулирования. Основная проблема науки конституционного права состоит в том, что к этому методу прибегают довольно редко. Созерцание как метод слабо освоено отечественной конституционной наукой. При этом в конституционном праве немало явлений, которые воспринимаются и открываются только через созерцание. Без этой творческой компоненты они остаются непознанными. Как следствие, законодатель избегает формулирования ясных правил поведения, оставляя их на усмотрение правоприменительных органов. Законодателю представляется, что правило лучшего может быть установлено только интуитивно и применительно к конкретной ситуации, в то время как в отношениях присутствуют повторяющиеся элементы, дающие основу для их формализации. В качестве примера можно привести отношения, связанные с таким субъектом, как народ. В точном смысле слова народ субъектом права не является. Наделению субъективными юридическими правами препятствует его неассоциированность. В праве лишь проводится идея его наличности через установление цензов принадлежности к соответствующей территориальной общности. Кроме того, учет наличия этого субъекта производится через установление зависимости правовых последствий реализации субъективных прав граждан от количественных показателей волеизъявления. Точно определить в правовых нормах количественные показатели наличности территориальной общности — дело сложное, но все же возможное. Однако в отечественном избирательном законодательстве эта задача решена не до конца. Не установлено количество недействительных и недостоверных голосов избирателей, при котором результаты выборов должны быть признаны недействительными. Иначе говоря, при каком количестве голосов «с пороком» полученный результат голосования нельзя признать за решение всего народа. Еще один пример отношений, в которых законодатель уклонился с формулирования ясных правил поведения, связан с конкуренцией конституционных прав и свобод. В состоянии конкуренции находятся многие конституционные права, в том числе право на свободный поиск, получение, передачу, производство и распространение информации, с одной стороны, и право на неприкосновенность частной жизни лица, с другой стороны. Пределы пользования данными субъективными конституционными правами законодательно не установлены. Делом суда становится их определение применительно к конкретной ситуации. Однако вынужденность правоприменительного органа, призванного гарантировать конституционные права и свободы, действовать «по усмотрению» не означает в данном случае объективную неисключаемость усмотрения. При столкновении интересов существуют повторяющиеся схемы конфликтов, например вмешательство средств массовой информации в личную жизнь артистов, спортсменов и других медийных лиц через скрытое наблюдение за сугубо приватной жизнедеятельностью (покупками в магазинах, получением врачебной помощи, встречами с близкими и друзьями). Право должно отреагировать на эти повторяющиеся схемы конфликтов путем защиты слабой стороны, чей законный интерес не может быть защищен без помощи государства. В приведенных примерах полнота предоставленного правоприменительным органам усмотрения до конца не оправданна. Перед конституционным правом стоит задача воспринять глубину этих отношений, понять, какое благо, нуждающееся в отстаивании и в правовой защите, заключено в них, и узреть объективно лучшее правило, которое соответствует этой цели. Эти задачи могут быть решены только при использовании метода созерцания. В завершение стоит отметить, что обозначенные методы: дедукция, индукция и созерцание — лишь в познавательных целях могут быть разведены. В условиях же реальной исследовательской деятельности они применяются в комплексе, позволяющем говорить о созерцающей индукции и проверяющей ее выводы дедукции. Но «сердцем» этого комплекса выступает созерцание, придающее выводам силу очевидности.

——————————————————————

Название документа