Этос в судебной речи адвоката

(Володина С. И.) («Адвокатская практика», 2013, N 1) Текст документа

ЭТОС В СУДЕБНОЙ РЕЧИ АДВОКАТА <*>

С. И. ВОЛОДИНА

——————————— <*> Volodina S. I. Ethos in the judicial speech of the lawyer.

Володина Светлана Игоревна, вице-президент ФПА РФ, директор Института адвокатуры МГЮА им. О. Е. Кутафина.

Статья отвечает на вопросы: Что подразумевает под собой категория этоса в судебной речи? Что такое этика судебного оратора? Как оценивают судьи выступления адвокатов? Какие этические нарушения допускают ораторы в судебных прениях и почему?

Ключевые слова: адвокат, этика, судебная речь, судебный оратор.

The article answers the following questions. What is the ethos in the judicial speech? What is the ethics of the judicial speakers? How do judges evaluate the performance of the lawyers? What are the ethical violations which the speakers allow in the pleadings and why do the speakers commit such violations?

Key words: lawyer, ethics, judicial speech, judicial speaker.

Этические требования, предъявляемые к речи адвоката высоки, сложны и многообразны. Каждое из таких требований столь настоятельно необходимо, что невыполнение любого из них лишает речь нравственности.

Я. С.Киселев

Что подразумевает под собой категория этоса в судебной речи? Что такое этика судебного оратора? В чем сложность и многообразность этических требований? Какую роль она играет в восприятии речи? Изменились ли критерии оценки этики в выступлении судебного оратора? Как и почему оценивают судьи выступления адвокатов? Какие этические нарушения допускают ораторы в судебных прениях и почему? А. А. Волков риторический этос понимает как проявляющиеся в слове качества ритора, которые дают аудитории основание доверять ему <1>. Очень хочется начать со слов адвоката, и не просто адвоката, а того, чье мнение для профессионального сообщества играет большую роль. И таким адвокатом, конечно, является Я. С. Киселев. Он говорил о судебной речи, что это цементированный единый волевой акт, она призвана убедить, склонить к восприятию точки зрения оратора как единственно верной, исключающей всякую иную. И то, как адвокат излагает доводы противника и какие избирает способы их опровержения, определяет не только профессиональный, но и нравственный уровень его речи. Соблюдение этого требования является важнейшим. И его нарушение ведет к возникновению коммуникативного барьера у слушающего. ——————————— <1> Волков А. А. Основы риторики. М.: Академический Проект, 2005. С. 30.

Я. С. Киселев, излагая свой взгляд на адвокатскую этику, заметил, что речь в уголовном процессе неизбежно причиняет боль его участникам, и потому «перед защитником стоит неизмеримо более сложная задача, чем соблюдение такта и сдержанности: как совместить энергию, наступательность и последовательность в выполнении своего профессионального долга с нравственным императивом» <2>. В основе решения этой проблемы Я. С. Киселев видит правильную оценку дела и нравственное отношение защитника к его материалу. «Вслед за вопросом: «Нужно ли это для дела?», перед оратором, разрабатывающим план речи, встает и другой вопрос: «А отвечает ли это нашим моральным представлениям?» <3>. ——————————— <2> Киселев Я. С. Этика адвоката. Л., 1974. С. 87. <3> Там же. С. 87.

Абсолютно четкого разграничения профессиональной этики и этики речевого поведения адвоката не существует <4>. В широком смысле этих понятий, предполагающем, что адвокат всегда действует словом, они очень близки. В более узком, а значит, и более точном значении этика речевого поведения адвоката — это этика аргументации и словоупотребления, поскольку проблемы нравственного выбора процессуальной позиции, тактики коллизионной защиты, наличия конфиденциального признания подсудимого адвокату и т. п. имеют как речевой, так и более общий профессиональный аспект. Но профессиональная этика, одним из важнейших требований которой является профессионализм адвоката, компетентность его подхода к делу, существенно влияет на нравственную характеристику защитительной речи. В самом общем представлении «речь должна быть правдивой, справедливой, искренней. Позиция защитника должна соответствовать его убеждениям. Изложение фактов должно быть предельно точным, а их истолкование убедительным» <5>. И еще очень важный принцип вежливости, разработанный английским ученым Э. Лич. Этот принцип требует удовлетворения следующих постулатов: 1) такта (соблюдай интересы другого); 2) великодушия (не затрудняй других); 3) одобрения (не хули других); 4) скромности (отстраняй себя от похвалы); 5) согласия (избегай возражений); 6) симпатии (высказывай благожелательность) <6>. Не все принципы в полной мере применимы в судебной практике, но общие правила важны. А. А. Волков делит этические нормы на правовые, моральные и нравственные. Правовые нормы сводятся на оценку «справедливо/несправедливо», моральные — на «достойно/недостойно», нравственные — на оценку «хорошо/дурно» <7>. Попробуем эти критерии применить в судебном красноречии. ——————————— <4> Существует и понятие риторической этики. А. В. Щербаков понимает под ней совокупность этических норм и правил речевого поведения в различных ситуациях общения. Он считает, что она базируется на общечеловеческих этических ценностях, на национальных этических посылах, а также на индивидуальных этических ценностях. Речевой этикет включает в себя два компонента: мировоззренческий и этикетный. См.: Щербаков А. В. Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник. М., 2003. С. 591. <5> Леоненко В. В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. Киев, 1981. С. 157. <6> Цит. по кн.: Красовская О. В. О речевой коммуникации в судебной практике. М.: Флинта; Наука, 2008. С. 19. <7> Волков А. А. Указ. соч. С. 31.

А. Ф. Кони сказал так: «Лучшие из наших судебных ораторов поняли, что в стремлении к истине всегда самые глубокие мысли сливаются с простейшим словом. Слово — одно из величайших орудий человека. Бессильное само по себе, оно становится могучим и неотразимым, сказанное умело, искренне и вовремя. Оно способно увлекать за собою самого говорящего и ослеплять его и окружающих своим блеском. Поэтому нравственный долг судебного оратора — обращаться осторожно и умеренно с этим оружием и делать свое слово лишь слугою глубокого убеждения, не поддаваясь соблазну красивой формы или видимой логичности своих построений и заботясь о способах кого-либо увлечь своею речью. Он должен не забывать совета Фауста Вагнеру: «Говори с убеждением, слова и влияние на слушателей придут сами собою» <8>. Корифеи «первого призыва», их ученики и последователи создали и развили новую национальную школу судебного красноречия, чуждую внешних эффектов, напыщенной театральности, основанную на высоких нравственных требованиях к оратору, простоте, правдивости, искренности и личной скромности <9>. О корифеях адвокатуры Г. М. Резник скажет, что они различались профессиональными пристрастиями, тяготением к разным категориям дел, природными способностями к импровизации или интуитивному предвидению всех опасных поворотов процесса, особенностями ораторских приемов. По-разному и готовили они свои речи. Одни их писали полностью (Холев), другие обозначали только главные тезисы защиты (Урусов), третьи речь тщательно продумывали и проговаривали, но, произнося ее, могли вообще не иметь перед собой никаких записей (Александров). ——————————— <8> Кони А. Ф. Общие черты судебной этики. Доклад на заседании Московского Психологического Общества 22 декабря 1901 года // Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX — начало XX века). СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 160. <9> Резник Г. М. Судебные речи известных русских юристов (сборник). М., Юрайт, 2010. С. 8.

Объединяла корифеев любовь к профессии, верность адвокатскому долгу и неустанный труд, развивавший их природный художественный дар либо сделавший их выдающимися ораторами даже без помощи «матушки-природы» <10>. Итак, верность адвокатскому долгу — первое и самое важное условие нравственности речи. ——————————— <10> Там же.

Проявление адвокатом неуважения или даже невнимания к участникам процесса, некорректности, бестактности, высокомерия, как правило, происходит на уровне речевого поведения. Нельзя забывать имен <11>, неточно отражать или превратно истолковывать личностно значимые для участников разбирательства факты, допускать и намека на фамильярность. Нельзя быть агрессивным, поучительным, надменным, самоуверенным, грубым, неловким или неосторожным в словах, выказывать пренебрежение, переходить на критику личности. Состязательность процесса не предполагает дискредитацию, а зачастую личную оценку процессуального противника или свидетелей. Суд надо уважать. То же относится и к другим участникам процесса. Исключительная осторожность нужна при коллизионной защите — обличать другого подсудимого возможно только в безвыходной ситуации и только в пределах, остро необходимых для защиты доверителя. Дело адвоката — доказывать, убеждать и переубеждать. Если он называет поступки других участников процесса своими именами, это должно быть корректно, заведомо правильно и полезно для подзащитного. Всегда следует помнить о том, что единственным целевым адресатом речи является суд <12>. ——————————— <11> Кони А. Ф. Обвиняемые и свидетели // Кони А. Ф. Избранные произведения. Т. 1. М., 1959. С. 174. <12> Абушахмин Б. Ф. Коллизионная защита // Проблемы российской адвокатуры. М., 1997. С. 195.

В этой области проведение в судебную жизнь этических начал тесно связано с разработкой того, что нравственно дозволительно или недозволительно в судебных прениях. Вот почему можно и даже должно говорить об этической подкладке судебного красноречия, для истинной ценности которого недостаточно одного знания обстоятельств дела, знания родного языка и умения владеть им и следования формальным указаниям или ограничениям оберегающего честь и добрые нравы закона. Все главные приемы судоговорения следовало бы подвергнуть своего рода критическому пересмотру с точки зрения нравственной дозволительности их <13>. Вполне обоснованна позиция Л. И. Скворцова, выделяющего в культуре речи компоненты правильности и мастерства. Подлинная культура речи — не совокупность дефиниций, а множество конкретных фактов, делающих речь грамотной, точной, логичной, действенной, выразительной, свободной от уродующих ее элементов и, конечно, уместной <14>. Уместность — вот то универсальное качество речи, которое так необходимо в оценке судебной речи. ——————————— <13> Кони А. Ф. Общие черты судебной этики. Доклад на заседании Московского психологического общества 22 декабря 1901 года. Традиции адвокатской этики (избранные труды российских и французских адвокатов). С. 165. <14> Мурашов А. А. Педагогическая риторика. М., 2001. С. 23.

Правил этичного поведения адвоката очень много. Но секрет их в том, что их надо не только знать, но и чувствовать. Тогда станут понятны редкие, почти невозможные, но все же этически правомерные исключения из этих правил. Чувство языка и чувство недозволенного в словах должны быть неразрывны. Этический подтекст каждого слова следует прочувствовать и продумать прежде, чем оно прозвучит. И еще правило, вернее, запрет ответа на грубость, агрессию или просто бестактность других участников процесса. Понимание истинных задач защиты, хорошее знание жизни придает объективность нравственному ощущению слова. Опытный оратор чувствует, как не обидеть словом человека с той или иной характерной спецификой восприятия речи, как выразить свою мысль и не вызвать при этом возмущения, не причинить боли или чувства неловкости. Нравственная неопрятность речи нередко имеет причиной вовсе не аморальность говорящего, а элементарное непонимание законов этики или их пренебрежение. Этика речевого поведения адвоката предполагает в первую очередь нравственный подход к аргументации и подбору слов для произнесения речи. Чем меньше будет несовпадения в понимании судом слов защитника, тем лучше. И самая точная речь может случайно, нечаянно и неведомо для адвоката навредить подсудимому простой разницей между тем, что сказано, и тем, как это понято. В связи с этим очень важным для осмысления встает вопрос восприятия речи. Е. М. Лазуткина выделяет два уровня восприятия речи — как с точки зрения психофизиологической организации человека (восприятие чувственное, сенсомоторное, логическое мышление, вербальное мышление, концептуальное мышление), так и с точки зрения способности проникновения в замысел говорящего <15>. В данном случае нас интересуют и познавательная, и эмоциональная реакции суда. ——————————— <15> Лазуткина Е. М. Культура речи: Энциклопедический словарь-справочник. М., 2003. С. 114.

Представление о нравственных началах речевого поведения на суде должно помогать адвокатам предельно корректно формулировать свои мысли, не только не допуская откровенной безнравственности в словах, но и не провоцируя неточного понимания речи. Профессиональный адвокат никогда не разорвет единство аргументации и выразительных средств, найдет прежде всего этические, целесообразные и лаконичные пути передать мысль без ее отрыва от чувства, не разделит логику и пафос, систему доводов и красоту речи. И конечно, он предельно внимателен к позиции и ее выражению процессуальным противником. А. А. Волков считает, что позиции этической оценки ритора носят название ораторских нравов: честности, скромности, доброжелательности, предусмотрительности <16>. ——————————— <16> Волков А. А. Основы риторики. М., 2005. С. 33.

Исследуя судебную речь, исходим из того очевидного положения, что профессиональная культура адвоката складывается из нескольких обязательных компонентов: правовых знаний, опыта и нравственных установок <17>. Задействовав соответствующий термин теоретической риторики, можно утверждать, что знание оратором общих и специфических черт, характеризующих мораль, культурно-речевые, социально-психологические и эмоциональные особенности аудитории, наличие высокого темпа реакции обеспечивает соответствие его речи этосу, т. е. социально-культурным условиям и нормам коммуникации, прежде всего нравственным нормам. Как замечают современные исследователи, «вера словам собеседника, как и сама способность быть убедительным, только опосредованно связана с качествами красноречия… Всякие рассуждения о красноречии в отсутствие связи с этикой и нравственной философией превращаются либо в красивые разговоры, либо в «обманную науку» о внешней словесной красоте при отсутствии нравственного фундамента, который представляет собой основу для возникающего контакта и доверия к оратору» <18>. ——————————— <17> Семеняко Е. В. Дела судебные. Вып. 1. Адвокаты делятся опытом. М., 2004. С. 3. <18> Аннушкин В. И., Муратова К. В. Риторика и дипломатия. М., 1998. С. 10.

Общеизвестно, что для судебных ораторов России XIX в. свойственна мощная этическая аргументация. К. И. Чуковский в мемуарных записях об А. Ф. Кони пишет: «У него было великое множество тем, но о чем бы он ни говорил, всякая его лекция звучала как моральная проповедь, всячески упорно твердившая о том, как прекрасна человеческая совесть, сколько счастья в служении добру» <19>. Так же об Анатолии Федоровиче высказывались очень многие его современники и ученики. ——————————— <19> Лукашевич С. В. Топика как способ создания аргументации в юридических текстах: Дис. … канд. филол. наук. М., 2004. С. 45.

Сам А. Ф. Кони утверждал, что «в области судебного состязания проведение в судебную жизнь этических начал тесно связано с разработкой того, что нравственно дозволительно или недозволительно в судебных прениях. Вот почему можно и даже должно говорить об этической подготовке судебного красноречия, для истинной ценности которого недостаточно одного знания обстоятельств дела, знания родного языка и умения владеть им и следования формальным указаниям закона» <20>. Утверждение Анатолия Федоровича было справедливо в его время, не утратило своей актуальности и сегодня. ——————————— <20> Кони А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе // Кони А. Ф. Собр. соч. Т. 4. С. 66.

Об этичности в речах и в методах ведения дел блестящий современный адвокат С. Л. Ария сказал: «В речах своих адвокат должен соблюдать подчеркнутое уважение к суду, избегать всего, что даже отдаленно может быть воспринято судом как бестактность… Уважительный тон обязателен для адвоката и при необходимости критики позиций процессуальных противников. Адвокату в процессе нельзя быть ни развязным, ни самоуверенным. К этичности в работе относится и повышенная внимательность к интересам и нуждам клиентов…» <21>. Это основные, важнейшие требования к речи адвоката. ——————————— <21> Ария С. Л. Мозаика. М., 2000. С. 151 — 153.

Этос — это умение ориентироваться в самой ситуации общения <22>. В общем виде это ответ на вопрос, что и как можно говорить в защитительной речи или что нельзя говорить в судебных прениях. ——————————— <22> Яковлева Е. А. Риторика в современном обществе и образовании. М.: Наука, 2003. С. 16.

И в древности, и в настоящее время обучение и воспитание профессионального оратора, если рассматривать их в самых общих чертах, предполагают прежде всего нравственно-этическое формирование личности. А затем профессиональную образованность и развитие речевых способностей, отражающих этическую, образовательную и стилистическую стороны личности. Однако значение этоса современными адвокатами недооценивается. Только 15% опрошенных адвокатов со стажем до 5 лет считают, что этические требования — обязательное требование к речи судебного оратора. Иначе считают стажированные адвокаты. Уже 90% адвокатов со стажем более 15 лет разделяют эту точку зрения. А 99% судей считают, что речи, произносимые современными адвокатами, не в полной мере соответствуют этой категории. Наиболее часто встречающимися нарушениями речевого этикета являются неуважительные высказывания в адрес личности процессуального противника, потерпевшего, передергивание позиции процессуального противника. Важно, чтобы адвокаты давали себе отчет в том, что в судебной речи, безусловно, действует закон относительности силы довода. Слушая оратора, мы всегда получаем информацию двух типов: объектную (информацию об объекте, о предмете речи) и субъектную (информацию о личности оратора). Если такое впечатление может складываться, возникать непроизвольно, то, естественно, его можно и «сложить», т. е. создать, сконструировать. Так встает проблема «образа оратора», выдвинутая для судебной речи академиком В. В. Виноградовым еще в 30-е гг. <23>. А. А. Мурашов считает, что человек характеризуется по речи, оценивается, во-первых, действительность, определяемая с различной степенью эквивалентности, во-вторых, ее речевое преломление, в-третьих, сам говорящий <24>, и с этим трудно не согласиться. ——————————— <23> Михайловская Н. Г., Одинцов В. В. Искусство судебного оратора. М., 1981. С. 40. <24> Мурашов А. А. Педагогическая риторика. М., 2001. С. 34.

Опрошенные судьи почти неоднозначно ответили, что сначала они воспринимают информацию о личности оратора, а затем профессиональную информацию или наоборот. Однако далеко не все опрошенные адвокаты считают, что информация о них как о личностях важна для судей. Человек, умеющий быстро и оперативно реагировать на то, как воспринимаются и понимаются его слова, имеет больше шансов повысить эффективность своего общения с партнером <25>. Это обязательное качество для профессионального судебного оратора, он обязан хорошо понимать и умело применять законы человеческого общения. ——————————— <25> Мелибурда Е. Я. Я — Ты — Мы: психологические особенности общения. М.: Прогресс, 1986. С. 152.

Многие теоретики задумывались над вопросом: что же способствует успеху профессиональной коммуникации? И ответ был сложен и прост одновременно — профессионализм и личное обаяние. Это взаимосвязанный феномен. Олдос Хаксли считает, что человеческое обаяние связано с чувством удовлетворения высшего порядка. Обаяние человека выражается в его отношении к другим, и его можно точнее определить как доброту и личное обаяние <26>. По Г. Лебону, «обаяние — это род господства какой-нибудь идеи или какого-нибудь дела над умом индивида, оно парализует его критические возможности, наполняя душу удивлением и почтением» <27>. Именно это качество, помимо высочайшего профессионализма, помогает оратору проникнуть в души слушающих. Именно это качество помогает «вслушаться» в речь говорящего. Процесс повышения эффективности коммуникации А. Е. Войскунский (1990) называет фасцинацией, что означает «очаровать», заворожить коммуникативного партнера. Луцкий называл это «пленением личностью». ——————————— <26> Лоуэн А. Психология тела. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2000. С. 7. <27> Фадеева Е. И. Тайны имиджа. М., 2002. С. 45.

Бесспорно, что уважение, которым пользуется судебный оратор в своей среде, помогает ему в общении и с судом. Ведь образ оратора, которому есть что сказать, при узнавании его слушателем уже и сам по себе приковывает внимание. Безупречно уважительный, уверенный в своей позиции, в своем профессионализме и в последнюю очередь в себе человек распознается слушающими еще до того, как начинает говорить. Также распознается и человек, привыкший говорить только по существу, а значит, особо ответственно, говорить только о том, что важно, полезно и имеет значение для разрешаемой проблемы. Соответствующее образу оратора внутреннее чувство возможно развить только постоянной практикой ответственной этичной речи — речи о том, что хорошо осмыслено и уже разрешено либо разрешается ораторской мыслью. Цицерон считал наиболее значимыми для оратора два из трех разделов древней философии — этику и логику. Он утверждал, что знание этики помогает оратору сознательно выбрать тот прием, который вызовет нужную реакцию у слушателей или расположит их к себе и создаст благопристойное настроение <28>. Риторический этос представляет собой категорию доверия. Статус, имидж, доброжелательность и чувство справедливости говорящего определяют эту категорию <29>. ——————————— <28> Стрельникова И. П. Риторическая теория и ораторская практика. Цицерон // Ораторское искусство в Древнем Риме. М., 1976. С. 99. <29> Зарецкая Е. Н. Риторика: Теория и практика речевой коммуникации. М., 1998. С. 3 — 5.

По замечанию И. В. Пешкова, риторика налагает запрет на нетворческое и безответственное поведение человека, поскольку задача риторики как раз и состоит в том, чтобы изобретать и осуществлять общественно-ответственные поступки, отличные от ритуального поведения. Без способности к созиданию нового нет красноречия, немыслимого без новых слов на вечные темы, соответствующих сегодняшним проблемам и сегодняшней злобе дня. Широта и основательность гуманитарного образования, особая наблюдательность, понимание целей защиты, тактичность исключительно важны для развития этического мышления адвоката. Адвокаты жалуются, сказал Жюль Фавр, что судьи их не слушают; но их внимание мы должны вынуждать, приковывая и очаровывая их своей речью <30>, а значит, своей нравственностью, глубиной и яркостью. Другого не дано. ——————————— <30> Цит. по: Судебное красноречие. М., 1992. С. 72.

——————————————————————

Название документа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *