Сравнительный анализ федеральных законов о здравоохранении в Российской Федерации с этической точки зрения

(Силуянова И. В.) («Медицинское право», 2012, N 3) Текст документа

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ЗАКОНОВ О ЗДРАВООХРАНЕНИИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ С ЭТИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

И. В. СИЛУЯНОВА

Силуянова Ирина Васильевна, доктор философских наук, профессор, заведующая кафедрой биомедицинской этики РНИМУ им. Н. И. Пирогова.

В статье автором приведен углубленный анализ законов Российской Федерации о здравоохранении, принятых в 1993 г. и 2011 г., с этических позиций.

Ключевые слова: законодательство о здравоохранении, биомедицинская этика.

Comparative analysis of federal laws on health care in the Russian Federation with the ethical point of view I. V. Siluyanova

The author gives a thorough analysis of the RF laws on health care adopted in 2009 — 2011 with the ethical position».

Key words: health care legislation, biomedical ethics.

Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1 (ОЗ) просуществовали восемнадцать лет. В конце 2011 г. его сменил новый Закон от 21 ноября 2011 г. «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (ОООЗ). Чем же отличаются эти документы? Попытаемся дать ответ на этот вопрос с этической точки зрения, т. е. рассматривая их в контексте моральных представлений о медицинской практике, традиционных для общества. Новый Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. (ОООЗ) «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» — это универсальный и фундаментальный законодательный документ, регламентирующий медицинскую деятельность. По своей «всеохватности» он не отличается от утратившего силу Закона от 22 июля 1993 г. N 5487-1 (ОЗ) «Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан». В новом Законе практически нет ни одного вида медицинской деятельности, в том числе и проблемного с социальной точки зрения, которая не была бы охвачена регламентацией. Более того, многие формулировки слово в слово повторяют текст старого Закона. Это относится, например, к тексту Клятвы врача (см. ст. 60 ОЗ и ст. 71 ОООЗ). Тем не менее между законами существуют и различия.

Медицинские услуги и качество медицинской помощи

Прежде всего Законы отличаются своей идеологией. Основу идеологии нового Закона составляют идеи, которые, по замыслу законодателей, должны сформировать реалии российского общества. К этим реалиям относятся рыночные и правовые отношения в здравоохранении. В силу этого основными понятиями становятся «медицинская услуга» как единица финансовых расчетов и «права граждан» как единица международного правового поля. При этом понятие «медицинская помощь» трактуется как совокупность медицинских услуг. Очевидно, что «услуга» — это понятие из сферы финансовых, рыночных отношений. Предоставление услуг предполагает их оплату. И неслучайно в Законе появляется статья 84, которая вводит уникальное новое право — «право граждан на получение платных медицинских услуг». Такое право в новом Законе сосуществует параллельно с бесплатной медициной. Тем не менее закладывается зерно выхолащивания морального смысла медицинской деятельности, в которую привносятся иные мотивы и интересы. В новом Законе практически сводится на нет моральное значение медицинской деятельности как формы социальной помощи и заботы на основании солидарности, сострадания и желания нести благо людям. Это наиболее ярко проявляется в понимании того, что представляет собой понятие «качество медицинской помощи». Оно раскрывается в ст. 64 «Экспертиза качества медицинской помощи». Качество медицинской помощи включает в себя три параметра: 1) оценка своевременности ее оказания; 2) правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации; 3) степень достижения запланированного результата. При оценке качества медицинской помощи отсутствует оценка уровня нравственного отношения к пациенту. Хотя очевидно, что даже своевременность, правильность методов и достижение результатов при невнимательном, грубом и неуважительном отношении медицинского персонала не приведет к искомому качеству медицинской услуги. Ярким примером таких ситуаций является популярный среди студентов-медиков герой американского сериала «Доктор Хаус», которого отличает высочайший профессионализм, с одной стороны, но грубость и бестактность по отношению к пациентам — с другой. О важности для отечественного здравоохранения морального параметра оценки профессиональной деятельности свидетельствует и число жалоб в органы здравоохранения на недостойное в морально-нравственном плане отношение врачей к своим пациентам. В связи со сказанным особенно обращает на себя внимание исчезновение из прав пациента права на «уважительное и гуманное отношение к пациенту со стороны медицинского и обслуживающего персонала». Права пациента. К безусловным особенностям и достоинствам нового Закона относится расширенное изложение содержания прав гражданина. И если в ОЗ просто перечислялись права пациента в ст. 30, то в ОООЗ им посвящается целая глава 4 «Права и обязанности граждан в сфере охраны здоровья». Тем не менее, несмотря на расширенное изложение прав пациента, их оказывается все равно меньше. Если в ОЗ их 13, то в ОООЗ — 11 (п. 5 ст. 19). Причем окончательно выпадает первое в старом Законе право — «право на уважительное и гуманное отношение со стороны медицинского и обслуживающего персонала» при обращении человека за медицинской помощью и ее получении. Отсутствие этого права компенсируется новым правом «на получение лечебного питания в случае нахождения пациента на лечении в стационарных условиях».

Таблица 1

Сравнение прав пациента по Закону 1993 г. и Закону 2011 г.

Федеральный закон 1993 г., Федеральный закон 2011 г., номера прав по ст. 30 номера прав по п. 5 ст. 19

1) уважительное и гуманное отношение со стороны медицинского и обслуживающего персонала

2) выбор врача, в том числе семейного 1) выбор врача и выбор и лечащего врача, с учетом его медицинской организации в согласия, а также выбор лечебно — соответствии с настоящим профилактического учреждения в Федеральным законом соответствии с договорами обязательного и добровольного медицинского страхования; обследование, лечение и содержание в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям

3) обследование, лечение и содержание 2) профилактику, диагностику, в условиях, соответствующих санитарно — лечение, медицинскую реабилитацию гигиеническим требованиям в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям

4) проведение по его просьбе 3) получение консультаций консилиума и консультаций врачей-специалистов других специалистов

5) облегчение боли, связанной с 4) облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским заболеванием и (или) медицинским вмешательством, доступными вмешательством, доступными способами и средствами методами и лекарственными препаратами

6) сохранение в тайне информации 7) защиту сведений, составляющих о факте обращения за медицинской врачебную тайну помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иных сведений, полученных при его обследовании и лечении, в соответствии со ст. 61 настоящих Основ

7) информированное добровольное см. ст. 20 согласие на медицинское вмешательство в соответствии со ст. 32 настоящих Основ

8) отказ от медицинского 8) отказ от медицинского вмешательства в соответствии со вмешательства ст. 33 настоящих Основ

9) получение информации о своих 5) получение информации о своих правах и обязанностях и состоянии правах и обязанностях, состоянии своего здоровья в соответствии со ст. своего здоровья, выбор лиц, 31 настоящих Основ, а также на выбор которым в интересах пациента лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о может быть передана информация о состоянии его здоровья состоянии его здоровья

10) получение медицинских и иных см. п. 2 ст. 19 услуг в рамках программ добровольного медицинского страхования

11) возмещение ущерба в соответствии 9) возмещение вреда, причиненного со ст. 68 настоящих Основ в случае здоровью при оказании ему причинения вреда его здоровью при медицинской помощи оказании медицинской помощи

12) допуск к нему адвоката или иного 10) допуск к нему адвоката или законного представителя для законного представителя для защиты его прав

13) допуск к нему священнослужителя, 11) допуск к нему а в больничном учреждении на священнослужителя, а в случае предоставление условий для отправления нахождения пациента на лечении в религиозных обрядов, в том числе на стационарных условиях — на предоставление отдельного помещения, предоставление условий для если это не нарушает внутренний отправления религиозных обрядов, распорядок больничного учреждения проведение которых возможно в стационарных условиях, в том числе на предоставление отдельного помещения, если это не нарушает внутренний распорядок медицинской организации

6) получение лечебного питания в случае нахождения пациента на лечении в стационарных условиях

Принципы охраны здоровья граждан

«Недостачу» в правах пациента в новом Законе законодатель пытается компенсировать ростом числа основных принципов охраны здоровья граждан. Вместо пяти в ОЗ их становится девять: 1) соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; 2) приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; 3) приоритет охраны здоровья детей; 4) социальная защищенность граждан в случае утраты здоровья; 5) ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; 6) доступность и качество медицинской помощи; 7) недопустимость отказа в оказании медицинской помощи; 8) приоритет профилактики в сфере охраны здоровья; 9) соблюдение врачебной тайны. Новыми принципами являются приоритет: интересов пациента при оказании медицинской помощи; приоритет охраны здоровья детей; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи; соблюдение врачебной тайны. Несмотря на глобальное расширение принципов отечественного здравоохранения, необходимо отметить, что в международном врачебном и биоэтическом сообществе общепринятыми являются совсем другие принципы. Это всем известные в Европе и Америке принцип непричинения вреда и недопустимости злоупотреблений, принцип уважения достоинства и автономии личности, принцип благодеяния и принцип справедливости. И хотя новый закон включает обязательство «соответствовать общепризнанным принципам и нормами международного права», в этом конкретном вопросе, к сожалению, соответствия нет.

Защищает ли новый Закон достоинство личности?

Несмотря на то что принцип защиты достоинства человека является общепризнанным в международном праве со времен Нюрнбергского трибунала, ряд аналитиков констатируют игнорирование в рассматриваемом Законе фундаментального принципа на охрану и защиту достоинства личности <1>. Действительно, в Законе вообще ни разу не встречаются понятия «достоинство личности» или «человеческое достоинство». Важно подчеркнуть, что в условиях, когда пациент полностью доверяет свое здоровье, а часто и жизнь врачу, который при этом получает доступ к конфиденциальной информации, в условиях, когда болезнь проявляет несовершенство человека и физиологически умаляет его достоинство, роль гарантий и требований уважения достоинства личности человека именно со стороны врача и медицинского работника особенно возрастает. ——————————— <1> URL: http:// www. ruskline. ru/ analitika/ 2011/ 11/ 14/ zakon_ ignoriruet_ pravo_ pacienta_na_ ohranu_i_ zawitu_ dostoinstva_ ego_lichnosti/.

Опыт пациентов и громадное количество публикаций в российских СМИ свидетельствуют о нарушениях прав пациентов на уважение достоинства их личности при обращении за медицинской помощью и при ее оказании, несмотря на конституционные гарантии защиты человеческого достоинства (ст. 21 и другие статьи Конституции Российской Федерации). Факты нарушений врачами медицинской этики и проявления грубейшего неуважения человеческого достоинства пациента являются сегодня одной из наиболее существенных проблем в здравоохранении России. Поэтому нельзя считать юридически и фактически обоснованным и допустимым игнорирование в рассматриваемом законе принципа защиты достоинства личности пациента. При этом в одной из ранних редакций законопроекта, размещенной на сайте Минздравсоцразвития России, имелось положение о том, что «проведение мероприятий по охране здоровья не должно носить бесчеловечный характер или унижать честь и достоинство граждан» (ч. 2 ст. 5 в ред. на 30.07.2010). Отсутствие этого принципа в принятом Законе, безусловно, снижает уровень доверия к врачебному сообществу. Нельзя не обратить внимание на то, что такой документ международного права, как профильная Конвенция о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины от 4 апреля 1997 г. (Конвенция о правах человека и биомедицине), непосредственно содержит требование защиты достоинства личности человека при осуществлении медицинской деятельности. Российская Федерация не присоединилась к данной Конвенции, но это не значит, что можно игнорировать этот важнейший вопрос. Тем более что указанное право и его гарантии содержатся во множестве международных актов о правах человека, участником которых Российская Федерация является. Нельзя не учитывать и тот факт, что в законах о здравоохранении большинства зарубежных демократических государств закреплены развернутые и детализированные гарантии признания, охраны и защиты достоинства личности пациента <2>. ——————————— <2> Французский кодекс здравоохранения констатирует, что «больной имеет право на уважение его достоинства личности» (статья L1110-2) и «врач, обслуживающий индивидуальное и общественное здоровье, выполняет свою миссию с уважением к человеческой жизни, к личности и ее достоинству. Уважение к человеку не прекращается с его смертью» (статья R4127-2).

В Союзном законе Швейцарии о медицинских профессиях от 23 июня 2006 г. установлено требование уважения человеческого достоинства пациента (пункт «i» статьи 8, пункт «д» статьи 9 и пункт «b» статьи 17). В Законе Бельгии о правах пациента от 20 августа 2002 г. установлено: «Пациент имеет право на получение от профессионального медицинского работника качественных услуг, удовлетворяющих потребности пациента и реализуемых в духе уважения к человеческому достоинству и автономии личности без каких-либо различий» (статья 5). Требование постановки в основу медицинских действий заботы о пользе пациента и уважения его человеческого достоинства закреплено частью 5 статьи 9 Закона Испании от 14 ноября 2002 г. N 41/2002 «Об основах автономности пациента и о правах и обязанностях в части информации и клинической документации. Требование уважения человеческого достоинства пациента установлено в Законе Италии от 15 марта 2010 г. N 38 «О мерах по обеспечению доступа к паллиативной помощи и лечению боли». (часть 2 статьи 1). В Законе Аргентины от 19 ноября 2009 г. N 26.529 «О правах пациентов в их отношениях с медицинскими специалистами и медицинскими учреждениями установлено требование «обращения с пациентом с достоинством и уважением», которое детализируется следующим образом: «Пациент имеет право на получение от субъектов системы здравоохранения достойного уважения, с точки зрения его личных и моральных убеждений, в основном связанных с его социокультурной и половой идентичностью, нравственными убеждениями и неприкосновенностью частной жизни, независимо от его статуса. Это отношение распространяется на членов его семьи или близких людей» (пункт «b» статьи 1). Согласно статье 1 Закона Исландии от 28 мая 1997 г. N 74/1997 «О правах пациентов» целью этого Закона является «обеспечение конкретных прав пациентов в соответствии с общими правами человека и гарантиями охраны человеческого достоинства».

Приоритет интересов пациента

Вызывает недоумение и представление авторов Закона о понятии «приоритет интересов пациента» при оказании медицинской помощи. Понятие «приоритет» (от лат. prior — первый) означает первенство в чем-то над чем-то или кем-то. И если этого сравнения нет, то, по сути, нет и приоритета. Именно так обстоит дело в ст. 6 «Приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи»: «1. Приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи реализуется путем: 1) соблюдения этических и моральных норм, а также уважительного и гуманного отношения со стороны медицинских работников и иных работников медицинской организации; 2) оказания медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния и с соблюдением по возможности культурных и религиозных традиций пациента; 3) обеспечения ухода при оказании медицинской помощи; 4) организации оказания медицинской помощи пациенту с учетом рационального использования его времени; 5) установления требований к проектированию и размещению медицинских организаций с учетом соблюдения санитарно-гигиенических норм и обеспечения комфортных условий пребывания пациентов в медицинских организациях; 6) создания условий, обеспечивающих возможность посещения пациента и пребывания родственников с ним в медицинской организации с учетом состояния пациента, соблюдения противоэпидемического режима и интересов иных лиц, работающих и (или) находящихся в медицинской организации.» Несмотря на то что раскрытию понятия «приоритет интересов пациента» посвящена целая статья, к подлинному содержанию понятия приоритета эта статья не имеет никакого отношения. Понятие «приоритет интересов» предполагает прежде всего констатацию и обозначение того, над чем устанавливается приоритет. Уже для Гиппократа это была одна из важнейших позиций в Клятве врача: «Я направляю режим больных к их выгоде… В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всего намеренного, неправедного и пагубного». В профессиональной этике вопрос о приоритете — это констатация приоритета интересов пациента над интересами врача, оказывающего медицинскую помощь. В связи с особенностями развития современной медицинской науки, а также в связи с феноменом «фашистской медицины» в международном праве вопрос о приоритете — это констатация приоритета пациента над интересами науки и общества. В Конвенции о правах человека и биомедицине (Совет Европы, 1996) четко формулируется: «Интересы и благо отдельного человека превалируют над интересами общества или науки». В новом же Законе ситуация почти абсурдная. Например, если говорится о приоритете соблюдения этических норм, а также уважительном и гуманном отношении со стороны медицинских работников, то не значит ли это, что со стороны пациентов медицинские работники не должны ожидать ни соблюдения этических норм, ни уважительного к себе отношения? Получается именно так, если, конечно, следовать общепринятому значению понятия «приоритет». Конечно же нельзя допустить, что составители Закона настолько неграмотны, что не понимают значения слов русского языка, пусть и латинского происхождения. Но лучше допустить это, чем факт сознательного отказа врача от признания первенства интересов страдающего человека и задачи спасения его жизни над эгоистическими ситуационными интересами медика, научной любознательностью или, как правило, относительной общественной пользой.

Запрет эвтаназии

Сохранение запрета на эвтаназию, безусловно, можно отнести к положительным моментам нового Закона. В ст. 45 воспроизводится лаконичное определение эвтаназии как «ускорение по просьбе пациента его смерти». Причем если в Законе 1993 г. запрещалась активная эвтаназия, то сейчас запрет налагается не только на «действия» или «средства», но еще и на бездействие врача, т. е. на пассивную эвтаназию. Этот факт особенно значим в условиях, когда в СМИ не перестают предприниматься попытки смирить общественное и индивидуальное сознание с правом человека на самоубийство, извращая смысл понятий «достоинство» и «милосердие». Тем не менее регламентация запрета эвтаназии в новом Законе все же далека от совершенства. К сожалению, отсутствуют три важных момента: запрет на удовлетворение просьбы об ускорении смерти родственников (или законных представителей) пациента; запрет на сознательное побуждение больного к эвтаназии; отсутствие отсылочной нормы об уголовной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации за сознательное побуждение больного к эвтаназии и (или) осуществление эвтаназии, что было закреплено в ст. 45 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1.

Репродуктивные технологии и суррогатное материнство

Регулирование применения репродуктивных технологий, к сожалению, также свидетельствует не в пользу моральности нового Закона. Это относится прежде всего к констатации того, что мужчина и женщина, не состоящие в браке, получают право иметь ребенка. В Законе 1993 г. искусственное оплодотворение разрешалось при согласии супругов, теперь это возможно и при желании лиц, не состоящих в браке. Также оба документа прописывают право одинокой женщины на указанную процедуру. Все это создает предпосылки для того, чтобы процесс разрушения традиционной семьи пошел полным ходом. Это относится и к росту числа неполных семей, которых у нас уже сейчас 30%, это относится и к созданию условий для легализации гомосексуальных семей. Неэтичность подобных регламентаций связана, во-первых, с созданием условий для масштабной трансформации традиционных семейно-брачных отношений, а во-вторых, с фундаментальным нарушением прав ребенка. Допустим, одинокая женщина «имеет право» на искусственное оплодотворение и рождение таким образом ребенка. А ребенок имеет право иметь отца? Имеет ли право ребенок родиться и жить, не зная биологических родителей или имея своим родителем анонимного донора? Этически некорректная легализация репродуктивных прав приводит к лишению ребенка права иметь отца или мать в зависимости от конкретных условий процедуры искусственного оплодотворения и реализации «репродуктивных прав» граждан. Такая позиция приходит в прямое противоречие с провозглашенным в законе принципом отечественного здравоохранения о «приоритете охраны здоровья детей», не учитывая при этом и реальную статистику состояния здоровья детей, зачатых invitro. С репродуктивными вспомогательными технологиями непосредственно связан феномен суррогатного материнства. В обществе известна позиция Церкви о том, что с моральной точки зрения эта практика неприемлема. Пытаясь найти компромисс между приемлемой и неприемлемой моральной ситуацией, при обсуждении проекта Закона высказывались предложения хотя бы не включать суррогатное материнство в систему товарно-рыночных отношений, т. е. регламентировать в Законе применение суррогатного материнства на нравственных основаниях оказания помощи. Но эти предложения учтены не были. В результате новым Законом создаются условия для формирования так называемой «биологической проституции», т. е. торговли женщиной, ее биологической способностью рожать детей. Естественно, появятся и частные фирмы-организаторы такой торговли, которые будут забирать основную долю дохода, и, таким образом, будет формироваться новая, довольно изощренная форма биологической проституции.

Трансплантация и торговля органами и тканями человека

Большие опасения вызывает и то, как Закон об охране здоровья граждан регулирует отношения, касающиеся трансплантации органов и тканей человека (ст. 47). Как известно, в 1993 г. Закон устанавливал запрет на куплю-продажу и коммерческие сделки с органами человека. А также в ст. 47 фиксировалось, что «лица, участвующие в указанных коммерческих сделках, купле и продаже органов и (или) тканей человека, несут уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации». Такая позиция была непосредственно связана с ценностью человеческого достоинства. Осознание значения достоинства человека (осуждение рабства и крепостничества) — одно из величайших достижений человечества. Человек — не вещь, человек — всегда «кто», а не «что». В силу этого ни он, ни его органы не могут быть предметом купли-продажи. Однако, как мы видим, в новом Законе этот запрет отсутствует. Раньше живым донором мог стать только родственник пациента-реципиента. Это блокировало возможность «купли-продажи» органов и не вступало в противоречие с правилами человеческой морали. Кроме того, это положение было еще и биологически обусловлено, поскольку между близкими людьми существует генетическая связь, которая важна как препятствие отторжению пересаживаемых тканей и органов. Новый Закон не фиксирует наличие обязательной генетической связи живого донора с реципиентом — для трансплантации достаточно «информированного добровольного согласия» любого человека. Все это, безусловно, расширяет поле для товарно-рыночных отношений и спекуляций. Практическая реализация этих предложений уже началась. В Российском научно-исследовательском медицинском университете им. Н. И. Пирогова уже появились объявления, предлагающие студенткам продавать свои яйцеклетки (стоимость от 50000 руб.). При этом нельзя не напомнить, что внедрение в яичники и забор яйцеклеток — опасное хирургическое вмешательство, часто калечащее, а в некоторых случаях вызывающее и смерть женщины.

«Неделя тишины»

Искусственное прерывание беременности — та позиция, где произошли некоторые сдвиги в сравнении с Основами законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1. В Законе 1993 г. искусственное прерывание беременности трактовалось как право женщины. С точки зрения морали права на прекращение человеческой жизни, права на детоубийство не может быть. В новом Законе это право отсутствует, оно заменено более мягкой формулировкой о том, что «каждая женщина самостоятельно решает вопрос о материнстве». Таким образом, аборт больше не классифицируется как право. В новый закон вводится принцип «времени тишины». Это пусть небольшая, но преграда на пути реализации трагического поступка, которая дает возможность женщине все продумать и, может быть, изменить принятое решение. К положительным моментам нового Закона относится и признание права врача на отказ от проведения аборта. Это положение соответствует и морали, и принципам международных этических документов врачебного сообщества.

Заключение

Какой вывод можно сделать в итоге? К сожалению, Закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» в отдельных своих положениях не всегда соответствует традиционным моральным ценностями общества. Реализация «новых прав» (например, репродуктивных или прав на оплату медицинских услуг) неизбежно повлечет за собой возникновение новых стандартов поведения, новых принципов и форм отношений между людьми, среди которых набирает силу потребительское отношение к человеку. Умаление ценности достоинства человеческой личности снижает порог нравственной ответственности врачебного сообщества перед человеком и обществом. Но для современного общества эта ценность слишком значима, так как непосредственно связана с ценностями жизни и свободы человека. И это дает нам надежду и уверенность в необходимости дальнейшей работы по совершенствованию российского законодательства в тесном сотрудничестве с врачебным сообществом.

——————————————————————

Название документа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *