Психологические особенности деформаций личности кадровых офицеров

(Майсак Н. В., Михеев С. В.)

(«Общество и право», 2011, N 1)

Текст документа

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ

ДЕФОРМАЦИЙ ЛИЧНОСТИ КАДРОВЫХ ОФИЦЕРОВ

Н. В. МАЙСАК, С. В. МИХЕЕВ

Майсак Надежда Васильевна, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии развития и акмеологии Астраханского государственного университета.

Михеев Сергей Валерьевич, офицер штаба войсковой части.

В статье приводятся результаты исследования личностных деформаций, эмоционального выгорания и копинг-поведения кадровых офицеров.

Ключевые слова: личностные деформации, синдром эмоционального выгорания, совладающее поведение (копинг).

The article shows the results of the research of personal deformations, burnout-syndrome and cope behaviour of regular officers.

Key words: personal deformations, burnout-syndrome, cope behaviour.

Профессиональная деятельность кадровых офицеров должна обеспечивать формирование у солдат срочной службы и военнослужащих по контракту патриотическое самосознание, морально-психологическую готовность и способность к боевым действиям по защите Отечества, верность воинскому долгу и нравственные нормы поведения, дисциплинированность и ответственность, гордость за принадлежность к Вооруженным Силам Российской Федерации [5, 7]. Офицеры традиционно относились к элите нации, при этом в последние два десятилетия престижность данной профессии и службы в рядах Российской Армии резко упала.

Причина этого явления, во-первых, видится в стрессогенности воинской службы (ненормированный рабочий день, высокая ответственность, обязанность беспрекословно подчиняться приказам и прочие факторы), в социально-бытовой неустроенности кадровых офицеров (проживание в гарнизоне, в общежитиях или на съемных квартирах), низкой заработной плате.

Во-вторых, в армии имеют место неуставные отношения, агрессивное поведение военнослужащих и прочие негативные проявления. А. В. Белоусов (2005) пишет, что в боевой обстановке военнослужащие могут проявлять аморальные поступки — «героические» убийства, насилие, грабеж, мародерство и пр. [8. С. 226].

В. К. Рожков и О. Ю. Михайлова [7] отмечают, что наличие у военнослужащих агрессивности является профессионально значимым качеством, что обусловлено специфическим характером выполнения служебно-боевых задач. Поэтому профессиональная деятельность офицеров включает в себя обучение таким агрессивным способам поведения, как рукопашный бой, стрелковая подготовка и т. п., а также формирование личностных качеств, определяющих готовность к проявлению агрессии (например, боеготовность). С одной стороны, военнослужащие должны быть готовы применить физическую силу и оружие, однако неправомерное проявление ими агрессии должно быть исключено, поскольку она может расцениваться как профессиональная деформация и даже деструкция личности. Не случайно С. П. Безносов [1] подчеркивает, что длительная эксплуатация в рамках профессии одних и тех же качеств ведет к изменениям в структуре личности вследствие подавления или даже разрушения качеств, не участвующих в этом процессе.

Как профессиональная группа военнослужащие должны также характеризоваться выносливостью, высокими показателями физического и психического здоровья, способностью противостоять выгоранию, деформациям и деструкциям, однако у специалистов эти показатели снижаются по мере увеличения стажа работы или срока службы. Воздействие на офицеров значительного числа различных по своей природе и формам проявления стресс-факторов и экстремальных ситуаций могут вызывать хроническую напряженность, эмоциональный дистресс, нервно-психические нарушения, посттравматические стрессовые расстройства, дезадаптивные формы поведения (алкоголизацию, наркотизацию, агрессию), снижение эффективности деятельности в чрезвычайных ситуациях, психосоматические заболевания, травматизм, гибель и раннюю смертность. Хронические стрессы истощают физически, эмоционально и мотивационно. Это приводят к выгоранию личности (burnout — синдром), которое снижает качество ее профессиональной деятельности. На поведенческом уровне профессиональное выгорание проявляется в скуке, неудовлетворенности собой, экономии эмоций, в деперсонализации и деморализации личности в профессиональной сфере. Эти деформации личности и нарушения нормативного стиля профессиональной деятельности способствуют развитию профессиональных деструкций и девиантному поведению как отклонению от социальных, профессиональной и прочих норм.

В настоящее время проблема личностно-профессиональных деформаций и деструкций активно разрабатывается в отечественной психологической науке применительно к профессиям типа «человек-человек», в основном, в педагогической, медицинской среде и в системе МВД (С. П. Безносов; Е. Ф. Зеер, Е. В. Змановская, А. К. Маркова, В. Д. Менделевич; Л. М. Митина, В. Ю. Рыбников, Э. Э. Сыманюк и др.). При этом ученые дифференцируют понятия «личностные» и «профессиональные» деформации.

Личностные деформации — это изменения, которые негативно отражаются на всех сферах жизнедеятельности (семья, секс, работа, хобби). Они характеризуются привнесением личностных изменений в сферу профессии и могут проявляться, например, в «профессиональном цинизме», неэтичности поведения, неэстетичном имидже, алкоголизации, наркотизации специалиста и пр.

Под профессиональной деформацией понимаются социально-психологические и психические изменения личности, возникающие в процессе выполнения профессиональной деятельности [1]. Как отмечает Д. Г. Трунов, профессиональные деформации проявляются в основном в жизни вне работы. Как нечто негативное, «ломающее» личность, они обнаруживают себя в сфере обыденной жизни изменением отношения к себе, к окружающим людям и жизни в целом [12]. Так, профессиональная деформация педагога заключается в том, что он выискивает ошибки не только у учеников и на уроках, но и у окружающих на улице; дома он чересчур строго оценивает действия собственных детей, категоричен с родственниками. Деформированные врачи не проявляют эмпатии, ставят «страшные» диагнозы; следователи «приписывают» гражданам преступную направленность, не считаясь с презумпцией невиновности. Не случайно такого рода поведение В. Д. Менделевич называет «профессиональный кретинизм», когда окружающая действительность рассматривается сквозь призму профессии [5].

Деформации обусловлены тем, что у каждого человека есть некий предел развития уровня образования, компетентности и профессионализма. Он зависит от изначальных склонностей, индивидуально-психологических особенностей, социальных и профессиональных установок, эмоционально-волевых характеристик, психологического пресыщения профессиональной деятельностью, от неудовлетворенности имиджем профессии и низкой зарплатой, от отсутствия моральных стимулов и прочих факторов. Нежелательные профессиональные деформации можно обнаружить практически во всех видах профессиональной деятельности как результат интенсивного общения, монотонности труда, большого профессионального стажа, повышенной эмоциональной включенности и ответственности, длительных воздействий больших эмоциональных и интеллектуальных нагрузок, хронических стрессов. Таким образом, профессиональная деформация разворачивает свою деформирующую деятельность на фоне изначальных склонностей, развивает эти личностные особенности и рельефно выделяет их.

Э. Ф. Зеер и Э. Э. Сыманюк [2. С. 89] изменения, затрагивающие не только структуру личности, но и деятельности, негативно сказывающиеся на продуктивности труда, на взаимодействии с сослуживцами и клиентами, определяют как профессиональные деструкции. Ученые считают, что профессиональные деформации и деструкции личности (как профессионально нежелательные качества) возникают в процессе многолетнего выполнения однообразной, монотонной, эмоционально нагруженной профессиональной деятельности, протекающей в стрессогенных условиях. Э. Ф. Зеер к профессиональным деструкциям относит профессиональные деформации, профессионально обусловленные акцентуации, выученную беспомощность, профессиональную отчужденность и стагнацию [2. С. 94]. Он подчеркивает, что профессиональные деструкции нарушают целостность личности, снижают ее адаптивность и устойчивость к профессиональным и жизненным стрессам [3. С. 91].

Для науки и практики интерес представляют психологические особенности эмоционального выгорания и других личностно-профессиональных деформаций кадровых офицеров, поскольку данная проблема недостаточно разработана в психологической науке и практике. Именно в этом контексте офицер Российской Армии заслуживает особого внимания.

Целью проведенного эмпирического исследования явилось выявление психологических особенностей деформаций личности кадровых офицеров, которые могут снижать эффективность их профессиональной деятельности.

Испытуемыми выступили 24 офицера в возрасте от 22 до 38 лет со стажем работы от полугода до 16 лет — лейтенанты и майоры воинской части 23341.

Гипотеза исследования: личностно-профессиональные деформации кадровых офицеров проявляются в симптомах эмоционального выгорания и акцентуациях личностных черт, которые, в зависимости от срока службы, могут иметь свои специфические особенности.

Методы эмпирического исследования:

тест В. В. Бойко «Синдром эмоционального выгорания» (СЭВ);

адаптированный Т. А. Крюковой компьютерный вариант «Копинг-теста» С. Норманна, Д. Эндлера, Д. Джеймса и М. Паркера;

«Метод портретных выборов (МПВ)» — адаптированный Л. Н. Собчик тест Леопольда Сонди;

Компьютерный вариант «Полного цветового теста» М. Люшера (Андрей Ласточкин, 2001).

Анализ результатов по тесту В. Бойко показал, что:

фаза напряжения сформировалась у 8% кадровых офицеров (2 чел.), у 8% она находится в стадии формирования, у остальных 84% (20 чел.) — не выявлена. При этом анализ выраженности симптомов выгорания показал, что у 25% испытуемых (6 чел.) складывается или уже сложился симптом «переживание психотравмирующих обстоятельств», а у 29% (7 чел.) — «тревога и депрессия»;

фаза резистентности сформировалась у 21% испытуемых, у 46% она находится в стадии формирования; у 33% резистентность не выявлена. При этом «неадекватное избирательное эмоциональное реагирование сложилось» у 54% офицеров; у 42% выражена «эмоционально-нравственная дезориентация», у 38% — «расширение сферы экономии эмоций»; у 67% военнослужащих выявлена «редукция профессиональных обязанностей», что в целом свидетельствует о выраженности у офицеров профессиональных деформаций;

фаза истощения сформировалась у 8% офицеров; в стадии формирования она находится также у 8% испытуемых. При этом у 42% (10 чел.) выражен симптом «эмоционального дефицита»; у 38% (9 чел.) сформировалась или складывается «эмоциональная отстраненность»;

«деперсонализация» (личностная отстраненность) как симптом характерна 29% (7 чел.) испытуемых, «психосоматические и психовегетативные нарушения» выявлены у 12% (3 чел.).

Таким образом, выгорание офицеров в большей степени обусловлено следующими симптомами, представленными по степени их выраженности:

редукцией профессиональных обязанностей;

неадекватным избирательным эмоциональным реагированием,

эмоционально-нравственной дезориентацией и эмоциональным дефицитом;

расширением сферы экономии эмоций и эмоциональной отстраненностью;

тревогой и депрессией, деперсонализацией;

переживанием психотравмирующих обстоятельств.

Выявлено, что в большей степени у испытуемых офицеров сформировалась фаза резистентности, т. е. сопротивляемости воздействиям стресса с помощью механизмов психологических защит и копинг-стратегий. Офицерам присуще и такое физиологическое состояние нервной системы, как истощение, проявляющееся в форме эмоционального дефицита и отстраненности. Синдром эмоционального выгорания выявлен у двух испытуемых: 26-летнего офицера со стажем работы 4 года и 37-летнего офицера со стажем работы 15 лет.

Анализ результатов «Копинг-теста» показал, что основным является направленный на решение продуктивный копинг (средний балл = 60 из максимально возможных 80 баллов). Запасным копингом выступают относительно продуктивный избегающий (ср. б. = 39,9 из max 80 б.) и эмоциональный копинг (ср. б. = 39,8 из max 80 б.). Анализ копинга в зависимости от стажа работы показал, что сохранилась та же тенденция: в обеих подгруппах преобладает копинг, направленный на решение.

Таблица 1

Средние значения видов испытуемых офицеров

Копинг, Копинг, Копинг,

направленный направленный направленный

на решение на эмоции на избегание

По группе в целом 60 39,8 39,9

(24 чел.)

Со стажем до 8 лет 58 39,6 41,5

(11 чел.)

Со стажем более 10 62 39,9 38,6

лет (13 чел.)

Таким образом, испытуемые офицеры выбирают проблемно-ориентированный копинг, который приводит к устранению угрожающей ситуации или выходу из нее. Они способны к самообладанию, прогнозированию развития событий и к оценке стрессовой ситуации как поддающейся изменениям. Когда ситуация оценивается ими как неподдающаяся разрешению, происходит ее отрицание, мысленное или поведенческое дистанцирование, возможно использование различных форм ухода, вплоть до деструктивных (например, в алкоголизм, наркоманию, гемблинг, геймерство и пр.). Т. Л. Крюкова [4] считает, что несовладающий стиль поведения может проявляться в уходе в себя, самообвинении, надежде на чудо, рождать отчаяние, скуку, пассивность и чувство бессилия. При этом использование избегающего копинга способствует экономии эмоций, деперсонализации, дистанцированию с использованием психологических защит, что способствует временному совладанию со стрессом. Возможно, что к временно помогающему эмоциональному копингу, включающему в себя мысли и действия с целью снижения физического или психологического влияния стресса, испытуемые офицеры прибегают при недостатке должных навыков в решении неопределенных жизненных ситуаций или в зависимости от особенностей восприятия происходящих событий. Следует подчеркнуть, что выбор испытуемыми того или иного вида копинга может быть обусловлен как объективной ситуацией (ее изменчивостью, непредсказуемостью, экстремальностью), так и ее субъективной интерпретацией, связанной с личностными особенностями офицеров.

Корреляционный анализ между видами копинга и симптомами эмоционального выгорания позволил выявить следующее: все три вида копинга связаны отрицательными связями с таким симптомом фазы резистенция, как «неадекватное эмоциональное реагирование» (-0,35). Следовательно, можно предположить, что чем чаще испытуемые в стрессовых ситуациях используют различные виды копинга, тем меньше они подвержены неадекватному эмоциональному реагированию. Возможно также, что осознанные стратегии совладания снижают необходимость резистенции как бессознательного механизма сопротивления стрессам.

В целом слабые корреляционные связи между видами копинга и симптомами эмоционального выгорания личности могут свидетельствовать о том, что синдром выгорания формируется под влиянием других факторов или их совокупности, и копинг-стратегии влияют на СЭВ опосредованно, а не непосредственно.

Анализ портретных выборов по тесту Сонди показал, что, согласно средним значениям, доминирующими влечениями личности испытуемых офицеров являются (см. табл. 2):

контактное (m+): влечение к объектам, жажда развлечений, экзальтированность, «стремление цепляться за жизнь и бытие» [9. С. 65];

деструктивное (k-) как крайняя раздражительность, гнев, агрессия, злорадство (т. е. тенденция зла); эгоцентризм; отрицание, «вытеснение влечений, которые воспринимаются как несоответствующие морали и идеалам общества» [9. С. 51].

Таблица 2

Средние значения по влечениям (тест Сонди)

h+ h — s+ s — e+ e — hy+ hy — k+ k — P+ P — d+ d — m+ m —

1,9 0,8 1,5 1,7 1,6 1,5 1,1 1,8 0,5 2,3 1,9 1,0 0,7 1,6 2,7 1,3

Менее выражены (т. е. неактуальны или отреагированы) такие влечения, как:

k+ (доброжелательность готовность помогать, совестливость),

d+ (оптимистичность, мотивация достижений, любопытство),

h — (влечение к жизни, любовь к человечеству).

Амбивалентными выступают: s-влечение (жесткость/самопожертвование; настойчивость/покорность) и е-влечение (доброжелательность/злопамятность; самоотверженность/лицемерие).

Коэффициент напряженности К1 позволил отметить повышенный уровень напряженности в обеих подгруппах, причем среди испытуемых с меньшим стажем напряженность даже выше. Она выражена у 91% испытуемых со стажем до 8 лет и у 61,5% испытуемых со стажем выше 10 лет. Возможно, что с увеличением срока службы использование направленного на решение копинга, эмоциональная отстраненность и деперсонализация способствуют снижению напряженности.

В подгруппе офицеров со сроком службы до 8 лет коэффициент напряженности К2 меньше нормы по s-влечению (К2 = 0,5), что может свидетельствовать о подавлении или вытеснении разрушительных тенденций. (Не случайно, на основе мнения Л. Сонди, Л. Н. Собчик пишет, что «нет таких мазохистов, которые при определенных условиях не становились бы садистами» [9. С. 36]). Поскольку коэффициент напряженности К2 равен нулю по k, d, m-влечениям, можно у испытуемых отметить также отказ от выражения личностной позиции, спад аффилиативной потребности; отсутствие доверия к миру.

В подгруппе офицеров со сроком службы более 10 лет коэффициент напряженности К2 = 5 (что больше нормы) по h-влечению (к жизни) и К2 = 0,3 (меньше нормы) по m-влечению (контактному). Это может свидетельствовать о невозможности разрядки эротической потребности и невротизации личности при побуждении к отделению от избыточных контактов.

В целом результаты по тесту Сонди в подгруппе офицеров со сроком службы до 8 лет позволили выявить следующие личностные особенности: сдержанность сексуального влечения при сексуальной дифференцированности и персональной любви. Имеют место амбивалентные тенденции к активности и пассивности; к гипертимии и астеничности; борьба мотивов добра и зла, совестливости и бессовестности; сдерживание мотивации достижения успеха. Возможен как стеничный, так и ригидный тип реагирования.

В подгруппе офицеров со сроком службы более 10 лет выявлены тенденции к взволнованному, возбужденному, с проявлениями раздражительности поведению; имеют место непроизвольные возбуждения, двигательная буря, а также ступор и дисфория как злобно-тоскливые состояния. Можно предположить непостоянство, поверхностность контактов, индивидуализм, тенденцию к одиночеству, интропунитивные реакции, депрессию и личностную дезадаптацию. Таким образом, стаж работы более 10 лет может деформировать кадровых офицеров по типу эмоционального выгорания и деперсонализации.

Последовательное расположение степеней напряженности тенденций (СНТ) по их силе дало возможность вывести формулу наклонностей испытуемых офицеров: d (12), e (11), h (10), hy (9), k (8), p (8), m (7), s (6). Исходя из формулы, симптоматически ведущими факторами личностных деформаций испытуемых офицеров являются d, e, что может свидетельствовать о депрессивных состояниях, угнетенности, заторможенности, борьбе мотивов добра и зла, столкновении гуманных устремлений доброты и справедливости с подавляемыми моральными дефектами — гневом, лицемерием, ханжеством, эгоизмом, мелочностью и пр. При этом на последних местах формулы располагаются субманифестные или латентные факторы. Возможно, что коренной болезнетворный фактор s из-за нереализованной потребности в любви выступает как неосознанное подавляемое сексуальное влечение.

Поскольку в структуре личности кадровых офицеров выявлены несколько амбивалентных тенденций, можно этот усредненный многозначный личностный профиль описать как акцентуированный характер с показателями экстравертированности и агрессивности, а также интровертированности и сензитивности. В зависимости от срока службы повышенная эмоциональная напряженность кадровых офицеров обусловлена разными тенденциями:

сдерживанием сексуального влечения, проявлений доброты и мотивации успеха среди офицеров, средний возраст которых составляет 28 лет, а срок службы не достигает восьми лет;

безудержным стремлением к личной любви и проявлениям либидо, к снятию напряженности и депрессивных состояний через взаимную нежность; мотивацией достижения успеха, поиском верного и постоянного объекта у офицеров, средний возраст которых составляет 35 лет, а срок службы — более десяти лет.

Общий анализ выраженности влечений позволяет отметить среди испытуемых офицеров такие личностные деформации, как:

склонность к агрессивности при эмоциональной неустойчивости и повышенной чувствительности;

снижение оптимизма и доброжелательности при перепадах настроения, циклотимии;

склонность к депрессии как личностной дезадаптации;

склонность к асоциальной дезадаптации по экзальтированному типу.

Анализ результатов по тесту Люшера также позволяет отметить деформации личности офицеров по типу эмоционального выгорания. Интерпретация функциональных пар позволила выявить следующие деформирующие личность офицера особенности [10]:

чувство усталости, потребность в расслаблении и покое в связи с избыточной активностью; физиологическая потребность в зоне комфорта;

эгоцентрическая сосредоточенность на своих проблемах, напряженность в контактах с окружающими, стремление избежать конфликта;

реакция отхода от контактов с окружающими в связи с блокированием насущных потребностей, снижение социальной активности;

противодействие обстоятельствам, препятствующим свободной самореализации личности; трудности адаптации, связанные с индивидуалистичностью;

ощущение непреодолимости препятствий, изолированности и отсутствия поддержки;

комплекс несовершенства, маскируемый демонстративностью поведения;

потребность распоряжаться своей судьбой, повышенное чувство независимости, авторитарность.

Итак, у испытуемых кадровых офицеров выявлены специфические негативные эмоциональные состояния и признаки психофизического истощения. Усталость и ощущение бессилия, разочарование и страх перед будущим создают тревожный фон настроения. Стеничное отстаивание своей самостоятельности, стремление к независимости и упрочению своих позиций, потребность в гармонизации отношений с окружающими требуют повышения самоконтроля, необходимого в борьбе с ограничениями и препятствиями на пути к самореализации личности. Чувство уязвленного самолюбия при выраженной самостоятельности и независимости, чувство бесперспективности являются почвой для стресса. Трудности самореализации и разлад в межличностных контактах компенсируются деятельностью, направленной на достижение цели.

Необходимо заметить, что результаты данного исследования необходимы для внутреннего пользования в войсковой части, их не следует относить ко всем кадровым военнослужащим, поскольку они получены на небольшой выборке. При изучении выгорания и других деформаций личности на больших выборках оптимальным будет применение компьютерных методов, а использование проективных тестов, таких как тест Люшера и особенно клинический «Метод портретных выборов», дают много персональной информации, которую сложно подвергать математической статистике.

Выявленные среди офицеров тенденции требуют целенаправленной разработки превентивных мер и своевременного корректного вмешательства на фоне поддержания боевого духа и стимулирования служебно-боевой деятельности. Психопрофилактика и коррекция личностных деформаций и возникших симптомов СЭВ может идти в следующих направлениях:

в формировании у испытуемых офицеров навыков саморегуляции и способности к прогнозированию состояний своего психологического и психофизического здоровья;

в осознании механизмов оптимальных форм реагирования и планировании своих действий по преодолению стрессового события;

в развитии социально-психологической компетентности в целом, включая психологическую работу по преодолению личностно-профессиональных деформаций, профилактике эмоционального выгорания и расширении арсенала стратегий совладающего поведения.

Литература

1. Безносов С. П. Профессиональные деформации личности (Подходы, концепции, метод): Дис. … д-ра психол. наук. 19.00.03. СПбГУ, 1997. С. 398.

2. Зеер Э. Ф., Сыманюк Э. Э. Психология профессиональных деструкций: Учебное пособие для вузов. М.: Академический проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2005. С. 240.

3. Змановская Е. В., Рыбников В. Ю. Девиантное поведение личности и группы: Учебное пособие. СПб.: Питер, 2010. С. 352.

4. Крюкова Т. Л., Куфтяк Е. В. Методология исследования и адаптация опросника диагностики совладающего (копинг) поведения // Журнал практического психолога. 2007. N 3. С. 82 — 110.

5. Менделевич В. Д. Психология девиантного поведения: Учеб. пос. М.: МЕДпресс, 2001. С. 432.

6. Отечество. Честь. Долг: Учебное пособие по общественно-государственной подготовке для солдат (матросов), сержантов (старшин), проходящих военную службу по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации. Выпуск 7 / Под ред. А. И. Колясникова. М.: Изд-во Московской типографии N 2, ГУВР ВС РФ, 2005. С. 288.

7. Рожков В. Ф., Михайлова О. Ю. Агрессивность военнослужащих как фактор нарушения дисциплины и законности // Ежегодник Российского психологического общества: Материалы III Всероссийского съезда психологов. 25 — 28 июня 2003 года: В 8 т. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003. Том 6. С. 517 — 518.

8. Система морально-психологического обеспечения в Вооруженных силах Российской Федерации: Учебное пособие / Под общ. ред. Н. И. Резника. М., 2005. С. 469.

9. Собчик Л. Н. Метод портретных выборов (адаптированный тест Сонди): Практическое руководство. СПб.: Издательство «Речь», 2002. С. 128.

10. Собчик Л. Н. МЦВ — метод цветовых выборов. Модифицированный восьмицветовой тест Люшера: Практическое руководство. СПб.: Издательство «Речь», 2001. 112 с.

11. Социально-психологическая адаптация кадровых военнослужащих, уволенных в запас или отставку: теория и практика / Под ред. Н. Г. Осуховой, И. П. Лотовой. М.: Логос, 1999. С. 136.

12. Трунов Д. Г. Профессиональная деформация практического психолога // Психологическая газета. 1998. январь. N 1 (28). С. 12 — 13.

——————————————————————

Название документа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *