Латентные преступления, совершаемые в боевой обстановке

(Оноколов Ю. П.) («Законность», 2011, N 10) Текст документа

ЛАТЕНТНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, СОВЕРШАЕМЫЕ В БОЕВОЙ ОБСТАНОВКЕ

Ю. П. ОНОКОЛОВ

Оноколов Юрий Павлович, преподаватель Новороссийского филиала Современной гуманитарной академии, кандидат юридических наук.

Статья посвящена латентной преступности военнослужащих в боевой обстановке. На основе приведенных в статье статистических данных рассматриваются актуальные проблемы официальной и латентной преступности военнослужащих в военное время.

Ключевые слова: преступность военнослужащих; преступность; военнослужащий; латентная преступность; характеристика преступности военнослужащих; боевая обстановка.

Latent crimes committed in battle conditions Yu. P. Onokolov

This article is dedicated to the latent criminality of servicemen in the combat situation. The vital problems of the official and latent criminality of servicemen in the military time, in the combat situation are examined on the basis of given in the article statistical data in the article.

Key words: the criminality of servicemen; criminality; the servicemen; latent criminality; the characteristic of the criminality of servicemen; combat situation.

В военное время и в боевой обстановке значительную трудность представляет не только расследование, но и выявление скрытых, латентных, преступлений, совершаемых в армии и на флоте. Как отмечают некоторые авторы, родовым признаком, являющимся общим для всех преступлений, совершенных военнослужащими в районе вооруженного конфликта, в боевой обстановке, независимо от конкретных обстоятельств их совершения, является высокий уровень искусственно-латентной преступности военнослужащих, который достигает 85% <1>. При этом, как указывают другие авторы, в обычной обстановке на долю латентной воинской преступности приходится лишь около 30% всех совершенных военнослужащими преступлений <2>. ——————————— <1> См.: Маликов СВ. Расследование преступлений в боевой обстановке: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1998. С. 33, 115. <2> См.: Горелик В. Я. Латентная преступность в условиях военной службы // Военная мысль. 1999. N 5. С. 50 — 53.

Как полагают некоторые участники «чеченских событий», латентность преступлений в 1994 — 1996 гг. была очень велика, поскольку регистрировалось примерно одно из пятнадцати преступлений военнослужащих <3>. ——————————— <3> См.: Иншаков СМ. Системное воздействие на преступность в Вооруженных Силах России: Дис. … докт. юрид. наук. М., 1997. С. 83.

При Петре I, в период постоянных войн, самой серьезной проблемой русской армии было дезертирство солдат. В Северную войну количество дезертиров доходило до 10% от всей численности войска, а из 23 тыс. набранных драгун спустя несколько месяцев в наличии осталось 8 тыс. <4>. ——————————— <4> См.: Мацкевич И. М. Преступность военнослужащих (криминологические и социально-правовые проблемы): Дис. … докт. юрид. наук. М., 2000. С. 23.

В районах военных действий, в том числе в русско-японскую войну (1904 — 1905 гг.) и в Первую мировую войну (1914 — 1918 гг.), как указывают исследователи, был неуклонный рост преступности среди военнослужащих <5> (в том числе и латентной). Это соответствует и выводу А. Герцензона о том, что в армии с начального периода войны наблюдается неуклонный рост преступности <6>. ——————————— <5> См.: Маликов С. В. Расследование преступлений в районах вооруженного конфликта: Монография. М., 2005. С. 69 — 73. <6> См.: Герцензон А. А. К изучению воинской преступности и преступности военного времени в буржуазных государствах // Ученые записки ВИЮН., 1945. Вып. 4. С. 171.

Как полагают некоторые авторы, до Февральской революции в русской армии было 195 тыс. дезертиров, на 1 августа 1917 г. — уже 365 тыс., а к началу Октябрьской революции их насчитывалось около 2 млн. человек <7>. С. Маликов путем расчета установил, что за весь период Первой мировой войны из русской армии дезертировало около 1 млн. 865 тыс. военнослужащих (число преступлений получено расчетным способом: к количеству зарегистрированных дезертирств за период с начала войны до 1 августа 1917 г., т. е. к 365 тыс. дезертирств, приплюсован 1 млн. 500 тыс. незарегистрированных на 1 сентября 1917 г.). Во время гражданской войны и иностранной военной интервенции (1918 — 1922 гг.) дезертирство из Красной Армии было самым распространенным преступлением. Однако, по официальным сведениям, число зарегистрированных злостных дезертиров из боевых частей действующей Красной Армии составило в 1918 г. 199 — чел., в 1919 г. — 7343 чел., а за период с 15 февраля по 31 декабря 1920 г. — 20018 чел. <8>. Всего было выявлено и возвращено на службу за период с 1 января 1919 г. по 1 декабря 1920 г. 2 млн. 846 тыс. чел., из них: 1 млн. 543 тыс. человек явились добровольно, 837 тыс. — задержаны при облавах <9>. То есть основная часть дезертиров к уголовной ответственности привлечена не была, а совершенные ими преступления остались латентными, что часто связано не столько с проблемами их выявления, сколько с трудностями в организации их расследования в боевой обстановке. ——————————— <7> См.: Френкин М. Русская армия и революция. 1917 — 1918. М.: Logos, 1978. С. 25. <8> См.: Маликов С. В. Указ. соч. С. 71. <9> См.: Гражданская война 1918 — 1921 гг. М., 1928. Т. 2. С. 83.

Во время Великой Отечественной войны (1941 — 1945 гг.) из частей действующей Красной Армии дезертировало 588,7 тыс. чел., из которых осуждено 376,3 тыс. чел., не разыскано 212,4 тыс. чел. <10>. Как отмечают некоторые авторы, наступление благоприятно влияет на удержание военнослужащих от преступлений, оборона создает предпосылки роста преступности, отступление генерирует ее <11>. С 22 июня по 10 октября 1941 г. было задержано 657364 военнослужащих, дезертировавших и самовольно оставивших поле боя, из которых арестовано 25878 наиболее злостных дезертиров, в том числе расстреляно — 10201 человек <12>. Соответственно, основная часть уклонившихся от военной службы не была привлечена к уголовной ответственности, что говорит об очень большой латентной составляющей в период отступления, интенсивного ведения боевых действий и сложной обстановки в стране. ——————————— <10> См.: Россия и СССР в войнах XX века. Потери Вооруженных Сил (Статистическое исследование) / Под общей ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 2001. С. 246 — 248. <11> См.: Криминология: Учебник / Под ред. А. И. Долговой. М., 1997. С. 588. <12> См.: Порохин С. Русский феномен: от Бреста к Сталинграду. Община XXI век, 2003. N 1. С. 11.

В Афганистане и в Чеченской Республике, как и в годы Великой Отечественной войны, многие командиры частей нередко скрывали преступления. Следователи военной прокуратуры выявляли факты, когда командиры воинских частей и учреждений, т. е. органы дознания, придавали преступлениям видимость дисциплинарных проступков или несчастных случаев, а криминальные случаи причинения телесных повреждений и гибели личного состава, военной техники и вооружения в происшествиях относили на боевые действия и потери <13>. ——————————— <13> См.: Маликов СВ. Указ. соч. С. 69 — 84.

В периоды боевой активности в Афганистане происходил рост уклонений от военной службы, выражавшихся в основном в невозвращении из краткосрочных отпусков и госпиталей, а также в членовредительстве. Только в 1985 г. официально зарегистрирован рост членовредительства на 587,5%, что не отражает реальной картины, поскольку вследствие недостаточно целенаправленного выявления случаев членовредительства их зачастую включали в разряд бытовой травмы <14>. Значительной латентностью обладал такой способ совершения членовредительства, как употребление мочи больных инфекционным гепатитом, которым за весь период нахождения наших войск в Демократической Республике Афганистан переболело 115308 человек <15>. ——————————— <14> См.: Лавренюк Г. П. Обоснование принципов и разработка системы организации военной судебно-медицинской службы в ВС РФ в мирное и военное время: Дис. … докт. мед. наук. СПб., 1996. С. 120 — 121. <15> См.: Россия и СССР в войнах XX века. Потери Вооруженных Сил (статистическое исследование) / Под общей ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 2001. С. 538.

Увеличение преступности военнослужащих наблюдалось и во время обеих «чеченских кампаний». В период установления конституционного порядка в Чеченской Республике (1994 — 1996 гг.) органами военной прокуратуры было учтено более 1500 преступлений, совершенных военнослужащими. Впоследствии, во время проведения контртеррористических операций в Северо-Кавказском регионе (1999 — 2005 гг.), военнослужащими Объединенной группировки войск (сил) было совершено более 3000 преступлений. При этом отмечена тенденция роста уровня преступности как в период установления конституционного порядка в ЧР (на 39,2% в 1996 г., по сравнению с 1995 г.), так и в период проведения контртеррористических операций (на 20% в 2002 г., по сравнению с 2001 г.) <16>. ——————————— <16> См.: Винокуров А. Ю. Расследование преступлений, совершенных военнослужащими в отношении гражданского населения в районах вооруженного конфликта: Дис. … канд. юрид. наук. М.: Военный университет, 2003. С. 4.

Во время установления конституционного порядка на территории Чеченской Республики, с конца 1994 по 1996 г. автор участвовал в отправлении правосудия на территории Чеченской Республики. В начальный период активного ведения боевых действий, когда в ЧР была лишь одна военная прокуратура гарнизона, регистрировались и расследовались, как правило, только те преступления, которые нельзя было не зарегистрировать, а именно: умышленные убийства, самовольные оставления части, некоторые хищения оружия и боеприпасов, а также хищения чужого имущества в достаточно крупных размерах (когда похищенное вывозилось машинами). Преступления, связанные с применением насилия, неуставными действиями, превышением власти, не повлекшие тяжких последствий, а также небольшие хищения военного имущества и личного имущества граждан обычно не регистрировались, следователи их не расследовали, и в военный суд такие дела не поступали. Дела о таких преступлениях стали поступать в военный суд лишь после 2000 г., когда обстановка более-менее стабилизировалась, а на территории Чеченской Республики была создана не одна, а несколько (впоследствии 12) военных прокуратур гарнизона и военная прокуратура Объединенной группировки войск (на правах военной прокуратуры округа). За первые девять месяцев боевых действий на территории ЧР, т. е. за три квартала 1995 г., в военный суд из военной прокуратуры в/ч 44662, обслуживавшей Объединенную группировку войск (сил), часть войск которой находилась и в г. Моздоке Республики Северная Осетия — Алания, поступило лишь 34 уголовных дела. Более половины (около 20 дел) — дела об оставлениях части теми военнослужащими, которых задержали должностные лица других воинских частей либо иных государственных органов. Если военнослужащий задерживался неподалеку от своего подразделения представителями своей части, то в военную прокуратуру и вышестоящему командованию эти сведения не сообщались и военнослужащие к уголовной ответственности в таких случаях обычно не привлекались. Поэтому можно сделать вывод о том, что на первоначальном этапе вооруженного либо межнационального конфликта, до надлежащей и эффективной организации работы правоохранительных органов, существует особо повышенный уровень латентной преступности военнослужащих. Такой вывод подтверждается данными Главной военной прокуратуры, из которых усматривается следующее. В 1995 — 1996 гг., т. е. во время «первой чеченской кампании» и действия УК РСФСР, было зарегистрировано только 11 преступлений, совершенных военнослужащими в боевой обстановке: 4 умышленных убийства, 1 умышленное повреждение имущества, 2 хищения оружия и боеприпасов, 1 утрата оружия, 3 самовольных оставления части. С 1997 по 2002 гг., в период ведения боевых действий в Чеченской Республике и в Республике Дагестан (с 1999 г.), т. е. в период «второй чеченской кампании», когда была организована работа нескольких военных прокуратур и обстановка стабилизировалась, было зарегистрировано уже 2272 преступления (в суд направлено 1026 дел), совершенных в боевой обстановке, в том числе: 188 умышленных убийств (в суд направлено 60 дел), 16 иных убийств (в суд направлено 10 дел), 9 доведений до самоубийства (в суд направлено 0 дел), 5 умышленных уничтожений и повреждений имущества (в суд направлено 1 дело), 105 хищений оружия и боеприпасов (в суд направлено 4 дела), 92 утраты оружия и боеприпасов (в суд направлено 59 дел), 502 уклонения от военной службы (в суд направлено 89 дел) — 428 самовольных оставлений части, 63 дезертирства (из них с оружием — 46), 11 членовредительств <17>. Названные обстоятельства свидетельствует о значительной латентной составляющей, о росте преступности военнослужащих в боевой обстановке, а также о недостатках в организации выявления и расследования преступлений в ходе вооруженных конфликтов, в боевой обстановке. ——————————— <17> См.: Кудинов М. А. Теоретические и правовые основы уголовной ответственности за преступления против военной службы, совершаемые в военное время и в боевой обстановке: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. Приложения N 1, N 2. С. 195 — 208.

Скрытости, латентности совершаемых военнослужащими преступлений нередко способствовало их сокрытие командирами частей и подразделений. Во время установления конституционного порядка на территории Чеченской Республики (1994 — 1996 гг.) были случаи, когда военных прокуроров и следователей командиры не допускали к месту происшествия, под угрозой применения оружия выдворяли с территории воинской части, не давали возможности проводить расследование, допрашивать свидетелей, проводить опознания. В качестве объяснения приводился такой аргумент — идет война, а на войне якобы законы мирного времени не действуют <18>. Чтобы обеспечить возможность нормальной работы правоохранительных органов, начальник Генерального штаба ВС РФ, по представлению Главной военной прокуратуры, был вынужден издать специальную директиву <19>. ——————————— <18> См.: Яковлев Ю. П. Перед законом все равны. Органы военной прокуратуры помогают в восстановлении конституционного порядка в Чеченской Республике // Красная звезда. 1996. 6 марта. <19> Директива начальника Генерального штаба ВС РФ от 12 апреля 1996 г. ДГШ-11 «Об обеспечении условий для осуществления своих полномочий органами военной прокуратуры в Вооруженных Силах Российской Федерации».

В ходе «первой чеченской кампании» часто случались такие факты уклонений от военной службы, когда командованию, т. е. органу дознания, было известно об оставлении части достаточно большим количеством военнослужащих, однако уголовные дела в связи с этим не возбуждались, если те в разумные сроки являлись в военкоматы либо по месту постоянной дислокации воинской части, вне пределов ЧР. Так, в период активной военной фазы в ЧР самовольно оставили воинские части более 400 военнослужащих по призыву, что составляет 61,6% от общего числа самовольно оставивших части, однако осуждено было только 35 (4,9%) военнослужащих <20>. Зачастую матери военнослужащих по призыву «увозили» своих сыновей из района ведения боевых действий. По данным бывшего министра обороны РФ П. Грачева, родители военнослужащих, с помощью представителей Комитета солдатских матерей, «увели» с боевых позиций 500 — 600 военнослужащих по призыву <21>. ——————————— <20> См.: Маликов СВ. Расследование преступлений в боевой обстановке: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1998. С. 22. <21> См.: Новичков Н. Н., Снеговский В. Я., Соколов А. Г., Шварев В. Ю. Российские Вооруженные Силы в чеченском конфликте (анализ, итоги, выводы). М., 1995. С. 70.

Однако в 1995 — 1996 гг., по сведениям Главной военной прокуратуры, было зарегистрировано лишь 3 уклонения от военной службы (все 3 — самовольные оставления части), совершенных в боевой обстановке, что свидетельствует об их большой латентности. С 1995 по 2002 гг. согласно данным Главной военной прокуратуры было возбуждено 2290 дел о преступлениях, совершенных в боевой обстановке, 477 дел о преступлениях, совершенных в условиях межнационального конфликта, а в суд направлено лишь около половины дел: 1026 дел о преступлениях, совершенных в боевой обстановке, и 133 дела о преступлениях, совершенных в условиях межнационального конфликта <22>. То есть примерно по половине зарегистрированных преступлений никто к уголовной ответственности привлечен не был. ——————————— <22> Кудинов М. А. Указ. соч. С. 195 — 208.

Таким образом, проблема выявления и расследования латентных преступлений, совершаемых российскими военнослужащими в военное время и в боевой обстановке, существует в течение всего исторического периода развития нашего государства, она была в России как при Петре I, так и в наши дни. Фактическая преступность военнослужащих и ее латентная составляющая значительно увеличиваются в ходе военных и боевых действий, в периоды вооруженных и межнациональных конфликтов. Для более эффективной борьбы с ней необходимо принятие нормативного акта о воинских преступлениях в боевой обстановке. Чем интенсивнее и широкомасштабней осуществляются боевые действия, тем труднее выявлять и расследовать преступления, тем выше уровень преступности и латентности преступлений, совершаемых военнослужащими. Во время боевых действий особенно увеличивается количество и латентность различных видов уклонений от военной службы; умышленных и неосторожных преступлений, связанных с обращением с оружием и боеприпасами, с причинением телесных повреждений и гибелью военнослужащих; преступлений корыстной направленности; преступлений против гражданского населения. Этому часто способствует сокрытие преступлений командованием, которое нередко преступные действия, повлекшие гибель военнослужащих, относит к боевым потерям, а повлекшие тяжкий вред здоровью — к несчастным случаям, ранениям в ходе боевых операций и др. В ходе войн и боевых действий выявить, учесть, зафиксировать и расследовать значительную часть совершенных военнослужащими преступлений практически невозможно, что также способствует увеличению латентной составляющей воинской преступности.

——————————————————————

Название документа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *