Основы дисциплинарной практики воспитательной системы в военно-учебных заведениях Российской империи в XIX веке

(Буряковский Р. О.) («Военно-юридический журнал», 2012, N 4) Текст документа

ОСНОВЫ ДИСЦИПЛИНАРНОЙ ПРАКТИКИ ВОСПИТАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ В ВОЕННО-УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЯХ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В XIX ВЕКЕ

Р. О. БУРЯКОВСКИЙ

Буряковский Р. О., преподаватель кафедры тактики Московского высшего военного командного училища.

В современных условиях модернизации Вооруженных Сил Российской Федерации важное место отводится приданию офицерскому составу нового облика. Это связано прежде всего с повышением требований к уровню профессиональных знаний, умений и навыков офицерского состава, а также с изменением формируемых профессионально важных морально-психологических качеств в военно-учебных заведениях. Выбор путей решения данной задачи возможен на базе различных источников, одним из которых является использование военного историко-педагогического опыта. Анализ исторического опыта показывает, что многие проблемы, встречающиеся в сегодняшнее время, аналогичны тем проблемам, с которыми сталкивались наши предшественники. Среди них: создание воспитательной системы, позволяющей формировать у офицера необходимый набор качеств гражданина, патриота и военного профессионала; разработка теоретических основ воспитательной системы с их практической реализацией в военно-учебных заведениях; достижение единства и согласованности целей в воинском и гражданском воспитании. Вместе с тем история становления и развития воспитательной системы в военно-учебных заведений в дореволюционной России с педагогических позиций в должной мере не изучена и не освещена в литературе, хотя первые попытки обобщения и осмысления подготовки офицерских кадров в военно-учебных заведениях были предприняты еще в XIX веке <1>. ——————————— <1> См.: Лалаев М. С. Исторический очерк военно-учебных заведений, подведомственных Главному их управлению. СПб., 1880; Он же. Наши военно-учебные заведения под главным начальством Великого князя Михаила Николаевича. 1860 — 1863. СПб., 1898; Леер Г. А. Главные характеристические черты французской и прусской учебно-воспитательных систем сравнительно с нашей // Военный сборник. 1868. N 10; Мельницкий Н. Н. Сборник сведений о военно-учебных заведениях в России: В 4-х т. СПб., 1858; и др.

Анализ источниковедческой базы показывает, что в проведенных ранее исследованиях не ставилась цель изучения педагогической теории и практики в их диалектической взаимосвязи с процессом становления и развития воспитательной системы, а исследовались лишь некоторые ее проблемы или отдельные элементы. Так, в ряде научных работ нашли свое отражение вопросы изучения педагогического наследия исторических личностей, различных видов воспитания офицерских кадров в исследуемый период <2>. Кроме того, оставался большой пласт нетронутых архивных материалов, отражающих педагогические взгляды и практическую деятельность русских военных и общественных деятелей исследуемого периода в области воспитания будущих офицеров. ——————————— <2> См.: Алехин И. А. Развитие теории и практики военного образования в России XVIII — начала XX века: Дис. … д-ра пед. наук. М., 2005.

Вместе с тем проблема становления и развития воспитательной системы в военных вузах дореволюционной России в прямой постановке не исследовалась. Русский офицер николаевской армии (первой половины XIX века), считал Л. Н. Толстой, мало чем отличался по уровню образования от солдат, имея главной целью приобретение денег путем лихоимства и угнетения. За малым исключением большинство из них являлись или наемниками, без всякого чувства патриотизма, или грабителями, служащими с одной целью — украсть у правительства состояние и выйти в отставку, или безнравственными невеждами, исполнявшими военные обязанности только потому, что надобно что-нибудь делать, поскольку они ни на что другое не были способны. Разумеется, что от таких командиров нельзя было ждать разумных психолого-педагогических решений и человеческих отношений с подчиненными в бою. Сохранился примечательный рассказ рядового о начале боевых действий на реке Альме в Крымской войне 8 сентября 1854 г., подтверждающий размышления о состоянии армии великого русского писателя. «Встали мы, сударь ты мой, на позиции спозаранку, помолились богу и стоим. А огонь неприятеля бьет со всех четырех сторон. Ну и неладно. А тут нам никто доброго слова не сказал: «Здорово, мол, ребята? Поработайте, мол, на совесть!» или прочее. Вот и духу у нас поубавилось…» <3>. В результате упорного сражения с объединенными силами французов, англичан и турок русские войска вынуждены были отступить. ——————————— <3> Цит. по: Кривицкий А. Ю. Тень друга… Повесть. Машина времени. М.: Воениздат, 1982. С. 232.

Между солдатами и офицерами сложились весьма тягостные отношения. «В бою, когда сильнее всего должно бы было действовать влияние начальника, — продолжал Л. Н. Толстой, — солдат столько же, иногда более, ненавидит его, чем врага, ибо видит возможность вредить ему. Посмотрите, сколько русских офицеров, убитых русскими пулями, сколько легко раненых, нарочно отданных в руки неприятелю, посмотрите, как смотрят и как говорят солдаты с офицерами перед каждым сражением: в каждом движении, каждом слове его видна мысль: «Не боюсь тебя и ненавижу» <4>. ——————————— <4> Толстой Л. Н. Проект о переформировании армии: Собр. соч. в 20 т. М.: Художественная литература, 1964. Т. 16. С. 583.

Выход из сложившегося положения в русской армии Толстой видел в духовно-нравственном очищении войск, повышении образованности офицеров, обучении грамотности и приобщении к религии солдат, путем улучшения деятельности духовных наставников, создания для офицеров ротных и батарейных библиотек, учреждения экзаменов на каждый чин. Так глубок был кризис в деле подготовки российских войск в первой половине XIX века. Пройдя путь от расцвета военно-педагогической теории и самой практики по обучению и воспитанию военнослужащих в особой среде, возвышающейся над общественным укладом жизни и своей большей гуманностью, и демократизмом, положение в армии было приравнено к крепостническим порядкам, царившим в стране. Забвение особого статуса защитников страны не могло не сказаться отрицательным образом на военно-педагогической практике, а тем самым и на подготовке армии и страны к войне. Отсюда напрашивается вывод, что в войсках, серьезно готовящихся к защите народа от нападений извне, весь уклад общественных отношений должен быть несколько выше, чем во всем обществе, а военно-педагогическая практика — опережать уровень развития современной ей педагогической действительности. В начале XIX века в России остро встал вопрос о подготовке офицерских кадров. Имевшиеся к тому времени пять военно-учебных заведений не могли обеспечить армию должным количеством офицеров, да и качество их подготовки было невысоким. Поэтому правительство принимает ряд мер, направленных на расширение сети и совершенствование педагогического процесса военно-учебных заведений. Наряду с традиционными кадетскими корпусами открывались и новые типы учебных заведений: специальные военные школы, а в 1832 г. начала функционировать военная академия, перед которой была поставлена задача готовить офицеров высшего звена. Что касается педагогического процесса и повседневного порядка военной школы, то они развивались в русле общих тенденций, характерных для армии первой половины XIX века <5>. ——————————— <5> См.: Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XIX веке. Военно-экономический потенциал России. М.: Наука, 1973. С. 123 — 138.

Органичной частью системы воинского воспитания была существовавшая в военно-учебных заведениях в начале XIX в. дисциплинарная практика, непосредственно связанная с поддержанием твердого уставного порядка в подразделениях обучающихся и с личным примером командиров (начальников). Для того чтобы за каждый дисциплинарный проступок к воспитанникам военно-учебных заведений применялись меры дисциплинарного воздействия, соразмерные степени их вины, и для исключения произвола в этом вопросе со стороны командиров в 1822 г. были утверждены «Правила, долженствующие служить руководством при аттестовании господ камер-пажей, пажей, кадет и дворян в кондуитных списках со стороны их поведения и достоинства». Суть этих правил заключалась в следующем: «Принимая за основание, что одно только точное определение проступков, в кои могут попадать воспитанники, доставит средство безошибочно и удобно оценивать их поведение, все таковые проступки были разделены на 4 разряда. Первый разряд — маловажные, кои происходят от ветрености, но без намерения или умысла. Второй разряд — значительные, при коих уже есть умысел и обнаруживается наклонность к низким и дерзостным поступкам. Третий разряд — низкие, как пьянство, воровство, разврат разного рода. Четвертый разряд — дерзостные, т. е. неповиновение, грубость и дерзость против начальства». Соответственно с таким подразделением проступков на разряды воспитанников распределяли на категории, оценивая их поведение по стобалльной шкале. Воспитанники, которые «при совершенном благонравии не делают ни одного из означенных проступков», должны были именоваться «отличными» и отмечались за поведение 100 баллами; «весьма хорошие» получали от 90 до 98 баллов; «хорошие» — от 30 до 69 баллов; «худые» — от 1 до 29 баллов и «безнадежные», «которые впадают в низкие и дерзостные проступки, или сказать в пороки и при всех употребляющихся средствах не подают надежды к исправлению», получали 0 баллов и подлежали увольнению из военно-учебного заведения. Разрядная система, учитывающая поведение кадет и юнкеров, получила свое дальнейшее развитие во второй половине XIX века, когда были созданы новые типы военно-учебных заведений (военные и юнкерские училища). При поступлении в училище все юнкера зачислялись во 2-й разряд. После этого зачисления из низшего разряда в высший и обратно из высшего в низший делались по согласованию начальника училища с ротным командиром и младшим офицером. Разрядом по поведению выражалась общая аттестация училищного начальства, поэтому перечисление в высший разряд служило наградой наиболее достойным, а понижение из высшего разряда в низший — наказанием, выражающим, что поведение юнкера, по роду и характеру его поступков, было предосудительным. В результате, как бы ни были хороши успехи обучающихся в науках и в строевом образовании, состоящие в третьем разряде по поведению не могли получить от училища одобрительного аттестата на производство в офицеры. Им выдавалось лишь свидетельство о прохождении курса училища. Состоящие в третьем разряде более шести месяцев и, несмотря на принятые дисциплинарные меры, не подающие никакой надежды на исправление, представлялись к отчислению из училища на срок от одного года до двух лет или «вовсе исключались из училища». Таким образом, разрядами по поведению командование училища стремилось выразить свое общее мнение о характере, наклонностях и служебной деятельности каждого юнкера. Из этого видно, как велика и ответственна была задача командного состава при переводе из одного разряда в другой. Инструкция Военного министерства установила общие основания для зачисления в каждый из разрядов, которые заключались в следующем: «В первый (высший) разряд перечисляются те только юнкера, которые в течение значительного времени испытаны в сознательном понимании дисциплины и в постоянном усердии к добросовестному исполнению своих обязанностей и которые не только тверды в правилах нравственности, но, отличаясь основательным характером и благородным образом мыслей, приобрели полное доверие начальников и такое уважение товарищей, что могут иметь на последних благотворное влияние. Во втором (среднем) разряде оставляются юнкера, доказывающие своими поступками усвоение правил дисциплины, внимание к обязанностям службы и усердие к исполнению своих обязанностей. В этом разряде могут оставаться и те, которые впадают в проступки, если только проступки эти происходят не вследствие дурных наклонностей, а единственно от неустановившегося еще характера. В третий (низший) разряд низводятся те юнкера, которые, по легкомыслию и наклонности к дурному, с неуважением относятся к обязанностям службы и не показывают желания исправиться». Использование балльной шкалы для оценки поведения юнкеров в военно-учебных заведениях Российской империи позволяло дать более точную оценку каждому обучаемому в отдельности и состоянию правопорядка и воинской дисциплины в подразделении в целом, а также вести командирам целенаправленную работу по воспитанию будущих офицеров. Для самих обучаемых такая методика оценки была хорошим стимулом и заставляла постоянно работать над устранением своих недостатков <6>. ——————————— <6> См.: Бильдеринг А. А. К вопросу о воспитании и обучении в кадетских корпусах. СПб., 1911; Галенковский П. А. Воспитание юношества в прошлом. Исторический очерк педагогических средств при воспитании в военно-учебных заведениях (в период 1700 — 1856 гг.). СПб., 1904; Гершельман Ф. К. Воспитание будущих офицеров // Военный сборник. 1914. N 12. С. 27 — 42; 1915. N 1. С. 33 — 42; Клюжев И. С. Наше военное образование // Вестник воспитания. 1916. N 5. С. 56 — 136; N 8. С. 73 — 98; Морозов Н. А. Воспитание генерала, офицера, как основа побед и поражений. Вильно, 1909; Райковский В. Л. Военное воспитание. М., 1908.

В юнкерских училищах юнкера, «отличающиеся хорошей нравственностью при успехах в науках, имели право на следующие поощрения: благодарность, заявленную перед товарищами и в приказе по училищу; перевод в высший разряд по поведению; назначение на должности младшего и старшего унтер-офицерского состава и фельдфебеля. Кроме того, в память Д. А. Милютина, 20 лет возглавлявшего Военное министерство, была установлена ежегодная премия в размере 100 рублей каждая для отличившихся трех юнкеров, «имена которых поставлены были в списках старшинства перворазрядных выпускников каждого училища (по одному на юнкерское училище)». В соответствии с требованиями уставов и специальных инструкций юнкера должны были как в училище, так и вне его «вести себя прилично и вежливо, соблюдая во всем благопристойность и приличие». Всякое нарушение дисциплины со стороны юнкера подвергало его ответственности согласно дисциплинарному уставу. Юнкера могли быть отчислены из училища: «а) за неуспехи в науках, леность и нерадение» — по определению учебного комитета; «б) за проступки и неодобрительное поведение» — начальником училища. В обоих случаях — по утверждению начальника штаба округа. Отчисление из училища могло быть на срок от одного года до двух лет. Исключенные за дурное поведение ни в какое юнкерское училище больше не принимались, но имели право: отчисленные со старшего курса — через два года, отчисленные с младшего курса — через три года держать при училище офицерский экзамен, «если будут удостоены к тому своим ближайшим начальством по особом удостоверении в действительном исправлении». В юнкерском училище дозволялась только игра в шахматы и как в училище, так и вне его запрещались всякие игры с денежным интересом. В казармах разрешалось петь песни, танцевать, плясать (не создавая особого шума), если это не мешало другим юнкерам заниматься. Юнкерам дозволялось быть в театрах (исключая, например, в Санкт-Петербурге — театр Берга и оперу Буфф), на концертах и на публичных лекциях, занимая место не ближе 7-го ряда. Посещение всякого рода публичных гуляний, где была установлена плата за вход, равно как и посещение маскарадов, трактиров, ресторанов, кондитерских, курительных залов и буфетов в театрах, строго воспрещалось. С первых дней пребывания в училище у юнкеров воспитывалось уважение к личному оружию. Например, содержание личного оружия в исправном состоянии и его чистка было личной обязанностью каждого юнкера. Оружие больных, находящихся в отпуске и т. п. чистилось юнкерами по распоряжению отделенного унтер-офицера и всегда в его присутствии <7>. ——————————— <7> См.: Гершельман Ф. К. Указ. соч.; Клюжев И. С. Указ. соч.; Морозов Н. А. Указ. соч.; Райковский В. Л. Указ. соч.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что к началу XX века в военной школе Российской империи сложилась достаточно стройная система воспитания будущих офицеров, учитывающая психологические особенности юношей различных возрастов. При этом основными функциями системы воинского воспитания в военно-учебных заведениях являлись: — формирование идеологии защитника Отечества; — применение разнообразных форм дисциплинарной практики, способствующих закреплению в сознании будущих офицеров идеалов верности долгу, чести и порядочности; — развитие товарищеских отношений внутри воинских коллективов; — индивидуальный подход к воспитанию, учитывающий возраст и характер кадет и юнкеров; — обеспечение воспитательной роли офицеров, проходящих службу в военно-учебных заведениях. В отношениях с юнкерами все офицеры должны были быть строгими, справедливыми, требовательными и вежливыми. Офицер не должен был делать никаких угроз нарушителю дисциплины, но непременно за всякий проступок, явно обнаруженный, он должен был наложить взыскание на юнкера в соответствии с дисциплинарным уставом. Пока не было собрано достаточно улик для привлечения провинившегося к судебной или дисциплинарной ответственности, офицер не имел права о своих подозрениях доносить письменно, но мог сообщать о них устно своему начальнику. Этот опыт вполне можно использовать и в наши дни. К основным психолого-педагогическим особенностям воспитательной деятельности в образовательных учреждениях военного ведомства дореволюционной России, имеющим прогрессивные черты и применимым для современных военных вузов Российской Федерации, мы можем отнести комплексный подход к дисциплинарной практике, включающей не только поощрения и наказания, но и набор мероприятий, учитывающих индивидуально-психологические особенности обучаемых. Как бы хорошо ни была устроена, снабжена и обучена армия, как бы она ни была многочисленна, ее можно признать способной побеждать в современных условиях вооруженных столкновений государств лишь постольку, поскольку ее личный состав удовлетворяет некоторым моральным, нравственным, интеллектуальным и физическим требованиям <8>. ——————————— <8> См.: Алехин И. А. Указ. соч.

Значимость данного материала поможет офицерскому составу нашего времени использовать прогрессивные идеи того времени для совершенствования современной теории и практики воспитания, обосновать основные направления его совершенствования в высшей военной школе Российской Федерации.

——————————————————————

Название документа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *