К вопросу о правах членов семьи военнослужащего - участника накопительно-ипотечной системы на приобретаемое с помощью государства жилое помещение

(Воробьев Е. Г.) ("Право в Вооруженных Силах", 2010, N 9) Текст документа

К ВОПРОСУ О ПРАВАХ ЧЛЕНОВ СЕМЬИ ВОЕННОСЛУЖАЩЕГО - УЧАСТНИКА НАКОПИТЕЛЬНО-ИПОТЕЧНОЙ СИСТЕМЫ НА ПРИОБРЕТАЕМОЕ С ПОМОЩЬЮ ГОСУДАРСТВА ЖИЛОЕ ПОМЕЩЕНИЕ

Е. Г. ВОРОБЬЕВ

Воробьев Е. Г., кандидат юридических наук, полковник юстиции.

Каждому должно быть известно состояние, когда давно назревшие вопросы долго оставляются "на потом" до тех пор, пока не появляется веская причина прекратить откладывание. Вот и на этот раз свежие публикации в военно-юридических изданиях по вопросу, указанному в названии статьи <1>, дали повод наконец-то обратиться к очевидно назревшей для всех проблеме правовой неопределенности жилищных прав членов семей военнослужащих - участников накопительно-ипотечной системы (далее - НИС). -------------------------------- <1> См.: Корякин В. М., Скулакова О. В. Социальные гарантии, предоставляемые семьям военнослужащих. М., 2010. С. 67; Елсуков С. Н. О праве супруги (супруга) военнослужащего на жилое помещение, приобретаемое в рамках накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих // Право в Вооруженных Силах. 2010. N 4. С. 22 - 24.

О том, что с жилищными правами указанной категории граждан как особых субъектов военно-социальных отношений (их жилищные интересы охраняются и военным законодательством) не все в порядке, стало понятно еще с момента принятия специального Федерального закона от 20 августа 2004 г. N 117-ФЗ "О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих" (далее - Закон о НИС). Напомним, что на стадии разработки и обсуждения идеи о новой форме механизма осуществления жилищных прав военнослужащих и членов их семей на постоянное жилье (НИС) никто не сомневался в том, что речь должна идти как о жилищных правах военнослужащих, так и о таких же правах членов их семей. Планировалось, что в основу нового порядка должен был быть заложен тот же подход, что и в программе приобретения жилья с помощью государственных жилищных сертификатов. Различие заключалось лишь в экономической стороне такого обеспечения - заблаговременное накопление государством необходимых денежных средств персонально для каждого участника новой системы и его семьи. Характеризуя этот первоначальный замысел, правовед З. Х. Акчурин в 2003 г. писал: "Сами жилищные накопительные выплаты рассчитываются исходя из социальной нормы площади жилья, численного состава семьи и средней стоимости одного квадратного метра жилья в России, определяемой Госстроем на дату выплаты военнослужащему при его увольнении. При этом учитываются выслуга лет военнослужащего и право на дополнительную площадь, а также выслуга лет в льготном исчислении", при этом "необходим период 15 - 20 лет, в течение которых должна быть накоплена сумма, равная стоимости жилья общей площадью 65 квадратных метров. Данная цифра определялась исходя из расчета среднего состава семьи военнослужащего - 3,6 человека и социальной нормы площади жилья 18 квадратных метров на одного человека" <2>. -------------------------------- <2> Акчурин З. Х. Переход к накопительной системе обеспечения жильем военнослужащих: миф или реальность // Право в Вооруженных Силах. 2003. N 8. С. 7.

Однако позже по мере принятия окончательного варианта вышеназванного Закона З. Х. Акчурин признал, что законодатель отступил от первоначального замысла и существенно "снизил планку" накоплений с расчетных 65 квадратных метров (на семью численностью 3,6 человека) до 42 квадратных метров (на семью численностью 2,5 человека) при варианте, когда доплаты из собственных средств не требуется, или до 54 квадратных метров (на семью численностью 3 человека) с доплатой из собственных денежных средств <3>. -------------------------------- <3> Акчурин З. Х. О накопительно-ипотечной системе обеспечения жильем военнослужащих // Право в Вооруженных Силах. 2004. N 6.

Оценивая новую систему в том виде, в котором она окончательно получила реальное закрепление в нормах Закона о НИС, в большинстве случаев юристы стали писать лишь о правах самих военнослужащих и перестали поднимать вопрос о конкретных правах членов их семей. В лучшем случае они просто повторяли указанные ранее "абстрактные" расчеты размеров жилья (производящиеся с учетом некой семьи) и констатировали права членов семьи на накопления по правопреемству после гибели (смерти) военнослужащих, прямо указанные в законе. Такой подход, наблюдаемый, например, в работах А. Ю. Стешина <4>, О. И. Миронова <5>, В. В. Бараненкова <6>, В. К. Белова <7>, А. Н. Афанасьева, Р. Н. Афанасьева <8>, В. Е. Николаева <9>, О. А. Борисова <10>, Д. Ю. Мананникова <11>, А. Ю. Чаленко <12> и других авторов, лишний раз свидетельствует о том феномене исследуемого вопроса, при котором нормы закона "молчат" о правах членов семьи участников НИС на накопления и приобретаемое за их счет жилье. Следовательно, все правильно, ибо, как говорили древние юристы о подобном положении в праве, "если закон не различает, то и мы не должны различать" <13>. -------------------------------- <4> Стешин А. Ю. Жилье - мое! Или еще раз о проекте Федерального закона "О накопительно-ипотечной системе обеспечения жильем военнослужащих" // Право в Вооруженных Силах. 2004. N 8. <5> Миронов О. И. Преимущества и недостатки накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих // Рос. военно-правовой сб. 2005. N 4. <6> Бараненков В. В. Анализ положений Федерального закона "О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих" // Право в Вооруженных Силах. 2005. N 7. <7> См.: Белов В. К. Деньги наши, станут ваши (кто и как будет участвовать в формировании накоплений денежных средств для реализации накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих) // Право в Вооруженных Силах. 2006. N 3; Он же. Операция "НИС" (о возможностях приобретения жилья военнослужащим - участником накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения до окончания срока военной службы) // Право в Вооруженных Силах. 2006. N 4; Он же. Должник платежами красен (о предшествующей и последующей ипотеке в рамках накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих // Право в Вооруженных Силах. 2007. N 5. <8> Афанасьев Р. Н., Афанасьев А. Н. О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих // Право в Вооруженных Силах. 2005. N 4; Афанасьев А. Н. В мечтах купить квартиру можно, осуществить их только сложно... // Вестник границы России. 2006. N 4. <9> Николаев В. Е. Актуальные вопросы реализации Федерального закона "О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих" // Право в Вооруженных Силах. 2007. N 5. <10> Борисов О. А. О некоторых вопросах участия военнослужащих в накопительно-ипотечной системе // Право в Вооруженных Силах. 2008. N 5. <11> Мананников Д. Ю. Сможет ли накопительно-ипотечная система решить жилищную проблему военнослужащих? // Гражданин и право. 2008. N 3. <12> Чаленко А. Ю. Права членов семьи участника накопительно-ипотечной системы на жилищное обеспечение в связи с исключением его из списка личного состава воинской части в связи с гибелью или смертью либо признанием безвестно отсутствующим или объявлением умершим // Право в Вооруженных Силах. 2005. N 5. <13> Латинская юридическая фразеология / Сост. Б. С. Никифоров. М.: Юридическая литература, 1979. С. 253.

В связи с вышесказанным весьма красноречив тот факт, что и представители власти лишь на словах провозглашали право участников НИС на жилье с учетом семьи (расчетные размеры возможно приобретаемого жилья с помощью средств НИС "прыгали" с невероятными для жилищного нормирования границами отклонения, от уже указанных 42 квадратных метров до 54 или даже до 60 - 65 квадратных метров <14>, а то и до всех 93 квадратных метров <15>). При прямой же постановке вопроса лица, причастные к разработке нового правового акта, фактически уходили в сторону от прямого ответа. Например, в интернет-интервью А. Майниной (компания "Гарант") с директором Департамента экономики программ обороны и безопасности Минэкономразвития В. Н. Путилиным (а экономическая сторона Закона о НИС была полностью сформулирована государственными финансистами) по поводу новой системы на вопрос "Предусмотрено ли сохранение жилищных прав семей военнослужащих?" чиновник ответил без дипломатических уверток: права членов семей военнослужащих, не участвующих в НИС, остаются неизменными, а правам членов семьи участников НИС, погибших или пропавших без вести, "посвящена отдельная статья закона" (выделено мною. - Е. В.) <16>. И этим объяснением, подтверждающим первое общее восприятие Закона о НИС как "забывшего" о правах членов семьи военнослужащих, почти все сказано. -------------------------------- <14> См.: Куликов В. Тысяча долларов в год - и офицер под крышей. Минэкономразвития представило схему получения военными жилья за три года // Рос. газ. 2004. 1 апр.; Воробьев В. Награжденные ордером. С 2005 года военнослужащие смогут приобретать жилье в собственность после трех лет службы // Рос. газ. 2004. 24 марта. <15> Данные о возможном приобретении жилья размером свыше 93 квадратных метров на семью из 4 человек с правом на дополнительную площадь офицера в воинском звании полковника при условии его срока службы в НИС около 30 лет были представлены в пояснительной записке к проекту Закону о НИС (см.: Толкушкин А. В. Комментарий (постатейный) к Федеральному закону от 20 августа 2004 г. N 117-ФЗ "О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих". М., 2005). <16> Интернет-интервью А. Майниной (компания "Гарант") с директором Департамента экономики программ обороны и безопасности Минэкономразвития В. Н. Путилиным "Накопительно-ипотечная система жилищного обеспечения военнослужащих". URL: http://www. garant. ru (дата обращения 15.03.2010).

Таким образом, выявленное нами очевидное нежелание военных правоведов "связываться" с темой жилищных прав членов семей военнослужащих - участников НИС на жилое помещение, приобретаемое с помощью государственных средств, объясняется правовой неочевидностью таких прав, наблюдаемой как в нормах специального Закона о НИС, так и в нормах Федерального закона "О статусе военнослужащих" (далее - Закон о статусе). Например, В. М. Корякин и О. В. Скулакова, исследующие социальные гарантии, предоставляемые семьям военнослужащих, в отношении раскрываемых ими форм социально-жилищных гарантий военным семьям пишут следующее: "В приведенном перечне форм жилищного обеспечения мы намеренно не указываем накопительно-ипотечную систему жилищного обеспечения (выделено мною. - Е. В.). Это обусловлено тем, что согласно Закону о НИС семенное положение участника указанной системы и состав его семьи не учитываются (выделено иною. - Е. В.) при предоставлении денежных средств для приобретения жилого помещения" <17>. -------------------------------- <17> Корякин В. М., Скулакова О. В. Указ. соч. С. 67.

Действительно, все досужие рассуждения правоведов и официальных представителей государства о включении в расчет накоплений НИС средств, определяемых из стоимости жилья исходя из учета прав самого военнослужащего и членов его семьи (пусть даже "среднестатистической") согласно размерам социальных нормативов жилья на одного человека, остались за рамками конкретных правовых норм Закона о НИС. Более того, после принятия Закона о НИС и в базовый военно-социальный Закон о статусе были внесены такие изменения, которые недвусмысленно закрепили изъятие каких-либо иных государственных гарантий членам семьей таких военнослужащих при реализации ими права на жилье с помощью НИС. В частности, согласно норме п. 15 ст. 15 Закона о статусе и на самих военнослужащих - участников НИС, и на членов их семей более не распространяются правила: - о предоставлении жилья в собственность или по договору социального найма по прошествии 20-летней службы или при досрочном увольнении по "льготным" основаниям (абз. 12 п. 1 ст. 15); - о недопустимости их выселения из служебного жилья и исключения из списка очередников в связи с окончанием военной службы до получения (приобретения) жилья (абз. 12 п. 1, п. 13 ст. 15); - о государственных гарантиях быть обеспеченным жильем по избранному месту жительства после окончания военной службы (п. 14 ст. 15); - о недопустимости увольнения с военной службы до надлежащего обеспечения жильем (абз. 2, 3 ст. 23). Согласно норме п. 4 ст. 24 Закона о статусе на членов семей погибших (умерших) военнослужащих - участников НИС не распространяются правила о сохранении за ними права на получение жилого помещения, возникшего до смерти кормильца. Причем указано это без всякой оговорки о том, что такое их право особым образом гарантировано специальным Законом о НИС. Не упоминаются также конкретные жилищные права членов семьи живых участников НИС на приобретаемое жилье и в подзаконных правовых актах, конкретизирующих правовой механизм этой системы. Из изложенного видно, что все гарантии права на жилищное обеспечение постоянным жильем, имеющиеся в военном законодательстве для членов семей всех прочих категорий военнослужащих, в отношении членов семей военнослужащих - участников НИС более не применяются. Каких-либо иных гарантий взамен "отмененных" ни Закон о статусе, ни Закон о НИС не предлагают, кроме прав на посмертное правопреемство вместо участников НИС. Получается некий парадокс. Пока военнослужащий служит, члены его семьи обеспечиваются жильем, как и сам военнослужащий. С переходом от временных прав (на служебное жилье) к правам постоянным (на постоянное жилье) их конкретные юридические права на жилье "пропадают" даже вопреки базовому правилу о военно-социальных гарантиях этим лицам, прямо предусмотренных в законе (п. п. 5, 9 ст. 2, ст. 3, абз. 2 - 8 п. 1, п. 3 ст. 15 Закона о статусе). Иными словами, перед нами предстает та "правовая" картина, когда в период военной службы члены семьи военнослужащего - участника НИС наделены равными с ним жилищными правами, так же как и все члены семей других категорий военнослужащих, но в отличие от последних они не наделены сколь-нибудь очевидными жилищными правами на постоянное жилье, приобретаемое участником НИС в собственность. Для объективной правовой оценки подобного положения важное значение имеет напоминание общего принципа, десятилетия действующего в законодательстве (включая и советский, и современный российский период): хотя жилищные права членов семей военнослужащих по основаниям возникновения были всегда производны и зависимы от прав на жилищное обеспечение самих военнослужащих (по выражению А. В. Кудашкина, как "членов семьи одной из сторон в правоотношении" <18>), однако, уже возникнув, они всегда приобретали полную юридическую автономию и более не зависели от жилищных прав и воли самого военнослужащего. -------------------------------- <18> Кудашкин А. В. Справочник по жилищным вопросам для жилищных комиссий, военнослужащих, граждан, уволенных с военной службы, и членов их семей. М., 2009. С. 13.

Почему же данное базовое правоустановление отныне должно быть справедливым лишь в отношении прав членов семей всех остальных категорий военнослужащих (реализующих право на постоянное жилье в форме его получения по договору социального найма, а также в форме приобретения жилых помещений с помощью государственных жилищных сертификатов), но не в отношении аналогичных прав членов семьи военнослужащего - участника НИС? В наших рассуждениях мы подошли к тому рубежу, когда стал очевидным вывод: из норм военного законодательства следует, что члены семьи военнослужащего - участника НИС не приобретают каких-либо конкретных юридических прав на покупаемое им с помощью государственных средств жилое помещение. Но такой вывод, столь очевидный и недвусмысленный для нормального правоприменителя-формалиста, не может устраивать военного правоведа, как и любого военнослужащего, так как подобный вывод сомнителен в силу своей очевидной социальной несправедливости. Об оценке такого положения в праве указывает А. В. Сажин: "Так как социальная справедливость непосредственно связана с основными правами и свободами граждан, особенно теми, которые, в свою очередь, связаны с реализацией права собственности, социальным обеспечением, распределением доходов... то и достижение социальной справедливости возможно только тогда, когда соблюдаются социально-трудовые и экономические права всех людей (выделено мною. - Е. В.)" <19>. -------------------------------- <19> Сажин А. В. Социальная справедливость в российском обществе: социально-философский анализ: Автореф. дис. ... докт. филос. наук. М., 2010. С. 6 - 7.

Утверждение о признаках социальной несправедливости в отношении "утерянных" законом жилищных прав членов семей военнослужащих - участников НИС основано не на альтруизме, а на объективной оценке социальной связи военнослужащего и членов его семьи, места и роли семьи в его военно-служебной деятельности. Как справедливо указывают В. В. Соловьев и В. В. Форсова, семьи военнослужащих относятся к нетипичным семьям, длительное время разделяющим нелегкие условия, сопровождающие военную службу ее главы. Это и отдаленность мест службы от крупных городов и населенных пунктов (с вытекающими отсюда последствиями трудностей бытовых условий, проблемами трудоустройства, получения образования, доступа к культурным ценностям и проч.), и непрерывное подчинение интересов семьи интересам военной службы главы семейства (частая перемена мест жительства, в том числе длительное ожидание жилья с проживанием в казармах и съемных квартирах, смена климата, места работы супруги, мест учебы детей и проч.), и постоянное наличие опасности как для самого военнослужащего, так и, возможно, для членов его семьи <20>. -------------------------------- <20> См.: Соловьев В. В. Правовое положение семьи военнослужащего в Российской Федерации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2007. С. 4; Форсова В. В. Семья кадрового военнослужащего // Цит. по: Корякин В. М., Скулакова О. В. Указ. соч. С. 11 - 12.

В поисках разрешения указанного выше парадокса предлагаем попробовать выйти за рамки непосредственно военного законодательства, обратившись к нормам семейного, гражданского и жилищного права. Вполне возможно (но это всего лишь предположение), что нормативные правила этих отраслей все-таки дадут хоть какую-то "зацепку", говорящую об охране исследуемых нами прав членов семей военнослужащих. А помощь в этом поиске могут оказать уже имеющиеся исследования других юристов. Сразу же оговоримся, что предлагаемые ниже положения-выводы использованы нами без самостоятельной критической перепроверки как итоговые научные заключения других исследователей проблем российского законодательства. Касательно вопроса о правах члена семьи (супруги или супруга) на приобретаемое с помощью НИС жилье посредством анализа норм семейного законодательства на страницах журнала "Право в Вооруженных Силах" относительно недавно писал С. Н. Елсуков. Исследовав правовые предписания норм ст. ст. 34 - 37 Семейного кодекса Российской Федерации (далее - СК РФ) и сравнив их с положениями Закона о НИС, автор пришел к следующему выводу: положения семейного законодательства о раздельной собственности и об общности совместно нажитого имущества позволяют утверждать, что право собственности на жилое помещение, приобретаемое военнослужащим - участником НИС исключительно на средства целевого жилищного займа и ипотечного кредита, возникает только у самого военнослужащего и не распространяется на его супругу (супруга) как во время брака, так и после его расторжения <21>. -------------------------------- <21> Елсуков С. Н. Указ. соч. С. 24.

К аналогичному по результату выводу, полученному путем сравнительного исследования норм гражданского законодательства и Закона о НИС, пришла О. В. Кропачева. В своей диссертации она также утверждает, что жилое помещение, приобретенное участником НИС, является его собственностью (выделено мною. - Е. В.), "поскольку стороной в договоре целевого жилищного займа, как и в договоре ипотеки, выступает участник НИС, который и несет ответственность по договорам. От него зависят само участие в накопительно-ипотечной системе, условия займа, время предоставления. Вместе с тем не исключены варианты, когда целевой жилищный заем погашался не только за счет накоплений, учтенных на именном накопительном счете участника накопительно-ипотечной системы, но и за счет собственных средств членов его семьи". В таком случае представляется целесообразным, - пишет О. В. Кропачева, - оформлять право на жилое помещение в виде долевой собственности фактических плательщиков (выделено мною. - Е. В.), закрепив данное положение в Законе о НИС <22>. Поясним читателю, что, говоря о "фактических" плательщиках, автор предлагает раздельно учитывать размер доплаты из семейного бюджета к используемым для приобретения жилья накоплениям НИС из государственного бюджета. Следует полагать, что это предложение исключает режим общей совместной собственности на приобретаемое жилье, а "покупная" доля супруги (супруга) военнослужащего должна быть не столь велика, так как на нее будет приходиться лишь половина из реально внесенных денег как равной доли из делимого совместного имущества. -------------------------------- <22> Кропачева О. В. Жилищные права военнослужащих и механизм их реализации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2008. С. 13.

Как видно из приведенных заключений, два вышеизложенных вывода совпадают. Осуществляя поиск ответа на интересующий нас вопрос в нормах как семейного, так и гражданского законодательства, юристы пошли разными путями, но пришли к одинаковому, по сути, результату. Но, быть может, на сторону интересов членов семьи военнослужащего - участника НИС все-таки "встанут" положения жилищного законодательства? Попробуем проверить и это предположение. Однако прежде есть смысл пояснить читателю, не владеющему специальными юридическими знаниями, что право на жилье бывает двух видов: вещное и обязательственное. Для целей нашего исследования интерес представляет вопрос о первом праве, т. е. о вещном праве на жилое помещение, так как теперь уже очевидно, что речь должна идти о правах членов семьи военнослужащего - собственника приобретаемого им жилого помещения. Само слово "вещное" говорит о том, что вещное право это - юридически охраняемое право на вещь. Базовым вещным правом выступает право собственности, т. е. право владеть, пользоваться и распоряжаться своим жилым помещением по своему усмотрению независимо от других лиц в пределах, установленных законом (гл. 18 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее - ГК РФ). Но в некоторых случаях возможно возникновение и иных, производных от права собственности вещных прав ("иных вещных прав", "ограниченных вещных прав", "вещных прав на чужую вещь"). Юристы МГУ дают следующий вариант понятия такого права: "Под ограниченным вещным правом следует понимать право в том или ином ограниченном, точно определенном законом отношении использовать чужое, как правило, недвижимое имущество в своих интересах без посредства его собственника (в том числе и помимо его воли)" <23>. -------------------------------- <23> Гражданское право: Учеб.: В 2 т. Т. 1 / Под ред. Е. А. Суханова. М., 1998. С. 592.

Признаками ограниченных вещных прав являются не только их производный от права собственности характер, но и обязательное установление непосредственно в законе оснований их возникновения (возможно, как по воле собственника, так и независимо от его воли), определения непосредственно в законе конкретного объема ограниченных вещных прав, их бессрочность, их независимость от личности конкретного собственника, что порождает так называемое право следования (право следует за вещью, а не за собственником), и, наконец, абсолютный характер защиты, так как ограниченные вещные права охраняются от всех прочих лиц, в том числе и от самого собственника имущества, обремененного таким ограниченным вещным правом <24>. -------------------------------- <24> Гражданское право: Учеб. Часть первая / Под ред. А. Г. Калпина, А. И. Масляева. М., 1997. С. 246 - 249.

Наряду с вещными правомочиями владения, пользования и распоряжения, эти же возможности, но уже через волю собственника, могут осуществляться и на обязательственной основе - по договорам с ним. Когда речь идет о жилье, находящемся в частной собственности военнослужащего - участника НИС, это может быть договор найма жилого помещения (так называемого коммерческого найма) или договор безвозмездного пользования жилым помещением (гл. 35, 36 ГК РФ). Кроме того, возможно пользоваться жильем собственника в качестве членов его семьи как на договорной, так и на якобы недоговорной основе (как бы из договора), на основании прямого указания закона, т. е. без заключения специального соглашения (ст. 292 ГК РФ, ст. 31 Жилищного кодекса Российской Федерации; далее - ЖК РФ). Именно последнее воспринимается юристами как особое ограниченное право, личный сервитут членов семьи, что мы и покажем ниже. После краткого ознакомления с основными понятиями можно обратиться к выявлению существа возможного права членов семьи военнослужащего, приобретающего в собственность жилое помещение с помощью денежных средств государства, согласно нормам жилищного и гражданского законодательства. Исследователь норм жилищного права И. В. Качалова полагает, что права членов семьи собственника жилого помещения для проживания в нем относятся к уже упомянутым нами ограниченным вещным правам <25>. Посылкой для такого авторского вывода о вещно-правовом характере жилищных прав членов семьи собственника жилого помещения является положение нормы ч. 2 ст. 31 ЖК РФ. В этой норме устанавливается, что члены семьи собственника имеют право пользования жилым помещением наравне с его собственником, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи. Правда, автор тут же делает ряд оговорок, из которых следует, что такое право (И. В. Качалова называет его "правом совместного проживания") становится вещным не автоматически, а только в силу специальной государственной регистрации этого права в реестре прав на жилье как недвижимое имущество <26>. -------------------------------- <25> Качалова И. В. Право собственности и иные вещные права граждан на жилое помещение: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 6 - 7. <26> Качалова И. В. Указ. соч. С. 17.

В то же время далеко не все юристы разделяют подобную категорическую точку зрения. В частности, Н. Н. Далбаева полагает, что права указанной категории граждан содержат в себе признаки и вещных, и обязательственных прав: в период сохранения семейных отношений они вещные, после их прекращения - обязательственные <27>. При этом автор совершенно точно указывает на то, что права членов семьи собственника в случае прекращения семейных отношений, как это закреплено в нормах жилищного законодательства (ч. 4 ст. 31 ЖК РФ), более не обладают существенными признаками вещных прав, в частности правом следования и правом абсолютной защиты. Приведем цитату из диссертационного исследования этого юриста: "Одним из результатов реформирования жилищного законодательства явилось укрепление права собственности на жилое помещение за счет расширения оснований прекращения права пользования им и ослабления гарантий прав граждан - несобственников (выделено мною. - Е. В.). Это повлекло изменение понимания конституционного права на жилище: теперь оно не препятствует лишению права пользования жилым помещением бывших членов семьи собственника без предоставления другого жилья, а также не дает возможности членам семьи собственника проживать в жилом помещении при переходе права собственности на него другому лицу. Тенденции развития жилищного законодательства говорят о переоценке понятия права на жилище и его реализации" <28>. -------------------------------- <27> Далбаева Н. Н. Субъекты жилищных правоотношений, не обладающие правом собственности на жилое помещение: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Иркутск, 2008. С. 13, 21. <28> Далбаева Н. Н. Указ. соч. С. 3.

Попробуем обобщить и развить в интересующем нас направлении указанные заключения правоведов. Обременение права собственности (чем и выступает появление прав членов семьи собственника жилья) не происходит автоматически. Оно должно быть на чем-то основано. Можно предположить, что такое право возникает в силу закона, но основанием его приобретения будет акт вселения граждан в качестве членов семьи в жилое помещение собственником, причем на указанных в законе "равных" правах (по умолчанию права считаются именно равными). При этом очевидно, что такое вселение становится основанием приобретения вещных прав на жилое помещение только по воле собственника жилья, который должен явно выразить такое согласие на вселение, совершив необходимые юридически значимые действия. Итак, право совместного проживания (не важно, как оно называется - вещное или вещно-обязательственное) возникает именно по воле собственника, с его согласия, т. е. по договору или как бы по договору с ним. Однако, возникнув из первоначального согласия собственника жилья, и впоследствии в силу закона жилищные права членов его семьи и далее постоянно зависят от воли собственника: при прекращении семейных отношений право пользования жилым помещением для таких граждан вообще утрачивается, кроме как его "временного" сохранения, происходящего опять-таки по воле собственника (ч. 4 ст. 31 ЖК РФ). И такое прекращение возможно в любое время, пожелай этого собственник жилья. В данном месте необходимо дать весьма важное пояснение. Когда закон говорит о членах семьи в семейном праве, основной момент заключается в юридически установленной принадлежности к родству (регистрация брака, регистрация происхождения детей от конкретных родителей, акты усыновления (удочерения) или установления опеки и попечительства в той или иной форме) <29>. Семья по семейному законодательству существует и при раздельном проживании, и при отсутствии общего быта. -------------------------------- <29> Пчелинцева Л. М. Семейное право России: Учеб. для вузов. М., 1998. С. 8 - 9.

Когда же закон говорит о членах семьи в жилищном праве, основной момент заключается в дополнении близкого или дальнего семейно-правового родства <30> или даже свойства <31> фактом совместного проживания (возникающего в силу акта вселения в жилое помещение в качестве члена семьи) и фактом семейного общежития (в виде совместного ведения хозяйства). При этом семейно-правовое родство не играет более исключительной роли: по жилищному праву не относятся к членам семьи собственника жилья даже его супруг, дети и родители, не проживающие с ним в этом жилом помещении и не ведущие с ним совместного хозяйства. -------------------------------- <30> По жилищному законодательству в круг членов семьи собственника жилого помещения входят только супруг, дети, родители и иждивенцы. Иные родственники (дедушки, бабушки, б ратья, сестры, дяди, тети, племянники, племянницы и др.) лишь могут быть признаны таковыми в конкретных случаях. <31> Свояки - лица, не признающиеся кровными родственниками, но связанные отношениями, складывающимися вокруг брачного союза (родственники одного супруга по отношению к другому супругу - тесть, теща, свекор, свекровь, деверь и т. п.).

По данному поводу свои руководящие разъяснения правоприменителю дал Верховный Суд Российской Федерации в специальном Постановлении Пленума 2009 г. N 14. Из этих разъяснений следует, что в отношении возникновения жилищных прав членов семьи собственника жилого помещения у супруга, детей и родителей первоначально имеет значение только факт вселения их в жилое помещение (установление факта совместного ведения хозяйства не требуется), но впоследствии значение придается и последнему обстоятельству - ведению совместного хозяйства: "...Необходимо иметь в виду, что семейные отношения характеризуются, в частности, взаимным уважением и взаимной заботой членов семьи, их... общими интересами, ответственностью друг перед другом, ведением общего хозяйства". "По смыслу ч. ч. 1, 4 ст. 31 ЖК РФ, к бывшим членам семьи собственника жилого помещения относятся лица, с которыми у собственника прекращены семейные отношения. Под прекращением семейных отношений между супругами следует понимать расторжение брака... Отказ от ведения общего хозяйства иных лиц с собственником жилого помещения, отсутствие у них с собственником общего бюджета, общих предметов быта, неоказание взаимной поддержки друг другу и т. п... могут свидетельствовать о прекращении семейных отношений..." <32>. -------------------------------- <32> Пункты 11 - 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации от 2 июля 2009 г. N 14.

Хотя Пленум Верховного Суда Российской Федерации постарался максимально "смягчить" категоричность жилищно-правовых норм, добавим, что и в отношении супругов может действовать то же правило, что и в отношении детей, родителей, иждивенцев и прочих родственников военнослужащего. Например, согласно п. 4 ст. 38 СК РФ, брачные имущественные отношения могут прекратиться и фактически в форме "раздельного проживания", что не обязательно связано с выездом из жилого помещения собственника другого супруга, хотя выезд - наиболее типичный внешний признак фактического разрушения брачных уз <33>. Это означает, что бывшими членами семьи могут стать и супруга, и дети, и родители, с которыми собственник больше не живет по жилищно-правовым понятиям семьи (например, граждане "разделили" пользование комнатами в квартире) и (или) не ведут более общего хозяйства (например, получаемые денежные средства тратятся врозь, члены семьи питаются отдельно, отдельно платят по счетам и проч.). -------------------------------- <33> Антокольская М. В. Семейное право: Учеб. М., 1996. С. 158.

Можно предположить, что разработчики Закона о НИС в 2004 г. все-таки думали о правах членов семей военнослужащих в том смысле, что действующий в то время ЖК РСФСР защищал права этих граждан. Ведь согласно нормам ст. 127 ЖК РСФСР члены семьи собственника не только имели изначально равные права на пользование жильем, но и в полном объеме сохраняли эти права и после прекращения семейных отношений. Но по иронии судьбы в тот же самый период, когда писался Закон о НИС, одновременно шел процесс кардинального изменения и жилищного законодательства, из которого как раз исключались прежние гарантии членам семьи собственника жилья. Для современного российского правотворчества подобное явление - не исключение из правила, а, скорее всего, само правило. Увы, писать законы, не просчитывая всех социальных последствий, не заботясь об их подлинной правовой чистоте и непогрешимости, их взаимосвязи стало традицией российского законотворчества последнего времени. Никто этого даже не скрывает. По оценкам экспертов в 2007 г. каждый седьмой закон содержал серьезные ошибки <34>, а спикер Совета Федерации С. Миронов признавал, что довольно часто принимаются законы, "выпадающие из общего правового поля" <35>. О несовершенстве и противоречивости законодательства не единожды говорил и Президент Российской Федерации Д. А. Медведев. -------------------------------- <34> Ямшанов Б. Ошибка в законе. Эксперты бьют тревогу: каждый седьмой правовой акт нуждается в исправлении // Рос. газ. 2007. 7 дек. <35> Владимиров Д. Закон о хорошей работе. Спикер СФ предлагает заставить парламентариев трудиться честнее // Рос. газ. 2007. 27 июня.

По-видимому, не стала исключением и исследуемая нами правовая проблема. Как совершенно справедливо указал В. В. Соловьев, "стремительные изменения в военно-социальном законодательстве в последнее время приводят к изданию множества отличающихся по своей правовой природе, а порою и приостанавливающих действие предыдущих нормативных актов, при этом кодификация законодательства не проводится. По нашему мнению, указанным обстоятельством объясняется сложившаяся в Российской Федерации традиция, в соответствии с которой издаются законы, указы, постановления, устанавливающие права, обязанности, льготы и компенсации семьям военнослужащих, большинством из которых эти семьи не могут воспользоваться по различным причинам, в результате интересы семьи военнослужащего остаются слабо защищенными" <36>. -------------------------------- <36> Соловьев В. В. Указ. соч. С. 5.

Итак, мы все-таки "нашли" жилищные права членов семьи военнослужащего - участника НИС на приобретаемое им жилое помещение с помощью государственных средств, выделяемых лично ему для приобретения жилья лично для себя. Начисляя денежные средства каждому участнику НИС в равном количестве, государство, следует полагать, думало о наличии у него семьи, но не закрепило этих дум в конкретных правовых нормах военного законодательства. Как следствие, у членов семьи военнослужащего - собственника приобретенного жилого помещения согласно жилищному и гражданскому законодательству: - нет прав на вселение в это помещение иначе как по желанию (воле) военнослужащего - собственника жилья; - нет прав на сохранение пользования таким помещением после вселения иначе как по желанию (воле) военнослужащего - собственника жилья. И такому положению дел есть свое юридическое объяснение. Все дело в том, что частноправовые законы, которыми выступают ЖК РФ и ГК РФ, написаны под лозунгом всемерной охраны базового частного права - права собственности. В этих отношениях все юридически равны, имущественно и организационно независимы друг от друга, свободны в установлении, изменении и прекращении взаимных прав и обязанностей (ст. 1 ЖК РФ, ст. 1 ГК РФ). Поэтому нормы ЖК РФ и ГК РФ дают членам семьи военнослужащего - собственника жилого помещения, приобретаемого с помощью средств государства, лишь такие же по своей юридической сути частноправовые гарантии их жилищных прав. И эти гарантии в силу особенностей частноправовых отношений нестабильны, не гарантированы (не сочтите за тавтологию), так как целиком поставлены в зависимость от первоначальной и последующей воли собственника жилья. Но, как мы уже убедились, публично-правовых гарантий приобретения жилищных прав гражданам исследуемой нами категории закон не предоставляет. Круг наших рассуждений замкнулся, но результат поисков остался неизменным. Впрочем, отрицательный результат тоже результат. Мы не нашли того, что искали (конкретных гарантий жилищных прав членов семьи военнослужащего - участника НИС). И в связи с этим у нас появился повод и далее продолжить рассуждения, еще раз вернувшись к истокам, а именно к повторному анализу норм не какого-нибудь, а именно самого "молчащего" из всех проанализированных нами военного законодательства. И вот почему. Предпринятые нами попытки отыскать хоть какие-то положения об охране жилищных прав членов семей военнослужащих - участников НИС в нормах частноправовых законов были не чем иным, как шагами поисковика, который ищет даже там, где искать, может быть, и не стоит. Сделаны они, так сказать, для обеспечения всестороннего подхода, для "очистки совести". Но на самом деле все основные искомые положения имеются в военном законодательстве. А потому вновь напомним исходные посылки, установленные нами, о том, что: - жилищные права членов семьи военнослужащих есть права, производные от прав самих военнослужащих, т. е. публично-правовые государственные гарантии особого рода, предоставляемые этим лицам; - закон гарантирует социальную защиту, в том числе жилищное обеспечение членов семей всех категорий военнослужащих; - закон не отрицает, но и не утверждает (молчит) о наличии равных прав у членов семьи военнослужащего и самого военнослужащего на жилое помещение, приобретаемое им как участником НИС. Именно приведенные выше положения могут стать отправными точками для развития качественно новых суждений. Но для того, чтобы найти то, чего непосредственно нет в законе, необходимо выйти за рамки его конкретных правовых предписаний, абстрагироваться от них, подняться на иной уровень, на уровень их обобщения и осмысления исходя из принципов военно-правового и социально-правового регулирования. Именно такой путь предлагает исследователю дедуктивная объяснительная система, ведущая к познанию правовых явлений от общего к частному. Такое научное объяснение позволяет выявить сущность исследуемого правового явления таким образом, чтобы оно стало более понятным по сравнению с тем понятием о нем, которое было до научного объяснения. Разница познания "до" и "после" и будет искомым новым в этом познании <37>. -------------------------------- <37> Ушаков Е. В. Введение в философию и методологию науки: Учеб. М., 2008. С. 78 - 79.

Дедуктивный метод познания исследуемого нами вопроса, к которому мы предлагаем обратиться и читателю, заключается в подведении рассматриваемого нами явления под общую для подобных объектов закономерность, под общий закон. Здесь действует расчет на то, что и в исследуемом явлении должны проявиться все наиболее значимые (сущностные) признаки, присущие иным явлениям, подчиняющимся общему закону. Условия допустимости дедукции заключаются в том, что сравниваемые явления должны быть сходными (подобными, сравнимыми), а различия между их свойствами - несущественными. В случае наличия таких явлений, которые вытекают из существенных (неслучайных, зависимых друг от друга) свойств, итоговые умозаключения становятся знаниями, выведенными по строгой аналогии, т. е. наиболее достоверными. При уподоблении, в котором зависимость между схожими и переносимыми признаками не столь очевидна (менее вероятна), возникает и результат, обладающий признаками лишь нестрогой аналогии, т. е. получаемый с меньшей достоверностью <38>. -------------------------------- <38> Кирилов В. И., Старченко А. А. Логика: Учеб. для юридических вузов. М., 1999. С. 187 - 188.

Последуем и мы по этому пути научной дедукции. Вначале укажем на то, что уже выведенные нами признаки жилищных прав членов семей всех категорий военнослужащих позволяют использовать логический метод, называемый умозаключением по аналогии. Налицо все его условия: объекты умозаключений вполне сходны и они обладают переносимыми (соразмерными) признаками. Это, в частности, те юридически значимые обстоятельства, что согласно закону: - в процессе военной службы все военнослужащие и проживающие совместно с ними члены семей в равной степени обеспечиваются государством временным жильем; - по прошествии определенного в законе времени военнослужащие и члены их семей приобретают равные права на постоянное жилье, хотя и в различных формах, предусмотренных законом; - права членов семей всех категорий военнослужащих, за исключением участников НИС, признаны законом равными с правами на получаемое (приобретаемое) жилое помещение самого военнослужащего; - закон (напомним, что в данном случае речь идет сугубо о военном законодательстве) не содержит указания на факт приобретения членами семьи каких-либо прав на жилое помещение, приобретаемое посредством средств НИС, как и на характер этих "несуществующих" прав. Отсюда вытекает вывод: права членов семьи военнослужащего - участника НИС на жилое помещение, приобретаемое им за счет государственных денежных средств, должны быть конкретно определены военно-социальным законом и должны быть равными с правами самого военнослужащего. Косвенными доказательствами непротиворечивости полученного нами вывода могут быть как теоретические положения, так и практика реализации законодательства. Нами уже освещались теоретические обоснования Закона о НИС, например, о размерах ежегодных начислений накопительных взносов, направленных на приобретение жилья, очевидно большего размера, чем причитается лишь самому военнослужащему. К этим аргументам можно присовокупить также нормативные положения о том, что при предоставлении постоянного жилья военнослужащему по договору социального найма жилого помещения государство наделяет равными правами нанимателей и его, и всех членов семьи (п. 14 ст. 15, ст. 15.1 Закона о статусе, ст. 69 ЖК РФ). Субсидия военнослужащему на приобретение жилья с помощью государственных жилищных сертификатов предоставляется в размере, эквивалентном расчетной стоимости жилого помещения исходя из норматива общей площади жилого помещения, установленного для семей разной численности. Приобретаемое жилое помещение оформляется в общую собственность всех членов семьи владельца сертификата (п. 55 Правил, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 марта 2006 г. N 153). При реализации государственной политики по поддержке молодых семей избраны аналогичные правила: государственные субсидии направляются на улучшение жилищных условий молодых семей с оформлением приобретаемого жилого помещения в собственность всех членов молодой семьи (п. 47 Правил предоставления молодым семьям социальных выплат на приобретение жилья... утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 13 мая 2006 г. N 285). Немаловажным аргументом может стать также уже имеющаяся практика применения норм Закона о НИС по результатам первых экспериментальных приобретений жилья. Так, например, генерал М. Рыльский, повествуя о порядке реализации средств НИС первыми участниками эксперимента 2007 г., указал, что при приобретении квартир во внимание принимались состав семьи военнослужащего, его возраст, воинское звание, должностной оклад, место службы. В качестве примеров приводилось реальное приобретение равноценных жилых помещений (размером 54 квадратных метра) для старшего лейтенанта Т. (на него, жену и ребенка), для лейтенанта В. (на него и жену, ожидающую ребенка), лейтенанта П. (на него и жену) <39>. Аналогичные результаты были получены в органах безопасности. Обобщая их, эксперты указали, что из 17 приобретенных квартир расчетную социальную норму превышали пять квартир холостяков и одна квартира для семьи из двух человек. Для прочих 11 семей из двух, трех и четырех человек нормы метража были занижены по сравнению с социальными нормативами. И это при том, что почти все участники доплачивали свои денежные средства, а также приобретали преимущественно старое жилье (из 17 квартир на первичном рынке было куплено только 3 квартиры, остальные 14 - на вторичном рынке) <40>. Итак, жилье приобретается именно на семьи военнослужащих - участников НИС. -------------------------------- <39> Гаврилов Ю. Новоселы с опережением графика: первые три офицерские семьи получают квартиры по военной ипотеке на год раньше обещанного // Рос. газ. 2007. 9 февр. <40> Механизм ипотеки - жизнеспособен: первые участники НИС получили квартиры // Вестник границы России. 2008. N 1. С. 22 - 23.

Предложенные нами выводы могут быть подкреплены также ссылками на правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, не единожды рассматривавшего проблемные вопросы нормативных различий жилищного обеспечения граждан, находящихся в однотипном правовом положении. С учетом того что члены семей иных категорий военнослужащих, нежели члены семей военнослужащих - участников НИС, получают конкретные гарантированные права на постоянное жилье, к месту привести одно из положений Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 10 ноября 2009 г. N 17-П: "Как неоднократно указывал в своих решениях Конституционный Суд Российской Федерации, при внесении в законодательство изменений, касающихся форм обеспечения граждан жильем, законодателю надлежит иметь в виду, что любая дифференциация, приводящая к различиям в правах граждан в той или иной сфере правового регулирования, должна отвечать требованиям Конституции Российской Федерации, в том числе вытекающим из закрепленного ею принципа равенства (статья 19), в соответствии с которыми такие различия допустимы, если они объективно оправданны, обоснованны и преследуют конституционно значимые цели, а используемые для достижения этих целей правовые средства соразмерны им. В свою очередь, соблюдение конституционного принципа равенства, гарантирующего защиту от всех форм дискриминации при осуществлении прав и свобод, означает, помимо прочего, запрет вводить такие ограничения в правах лиц, принадлежащих к одной категории, которые не имеют объективного и разумного оправдания (запрет различного обращения с лицами, находящимися в одинаковых или сходных ситуациях) (Постановления от 24 мая 2001 года N 8-П, от 3 июня 2004 года N 11-П, от 15 июня 2006 года N 6-П и от 5 апреля 2007 года N 5-П)" <41>. -------------------------------- <41> Постановление Конституционного Суда Российской Федерации "По делу о проверке конституционности пункта 2 части первой статьи 14 и пункта 1 части первой статьи 15 Закона Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" (в редакции Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ) в связи с запросом Курчатовского городского суда Курской области и жалобами граждан А. В. Жестикова и П. У. Мягчило" от 10 ноября 2009 года N 17-П.

Пожалуй, можно подводить итоги. Но, прежде чем подойти к заключительным положениям нашего повествования, есть необходимость указать и на то, что выявленная нами проблема правового регулирования жилищных прав членов семьи военнослужащего - участника НИС в полной мере может быть перенесена и на права некоторых иных категорий граждан. Речь идет, в частности, о жилищных правах членов семьи военнослужащего, получающего постоянное жилое помещение от государства непосредственно в собственность (абз. 12 п. 1 ст. 15 Закона о статусе), а также членов семьи государственного гражданского служащего, улучшающего жилищные условия посредством единовременной государственной жилищной субсидии (ст. 53 Федерального закона "О государственной гражданской службе Российской Федерации"). Во всех этих случаях государство еще более конкретно, чем для участников НИС, рассчитывает выделение средств как на военнослужащего (государственного гражданского служащего), так и на членов его семьи, но оформление права собственности предусмотрено только на самого получателя государственных средств (п. 20 Правил предоставления в 2009 году гражданам, уволенным с военной службы, жилых помещений, находящихся в федеральной собственности <42>, и п. 32 Правил предоставления федеральным государственным гражданским служащим единовременной субсидии на приобретение жилого помещения <43>). Представляется, что данные нормы, появившиеся относительно недавно, были рассчитаны на реализацию права получения жилья в собственность в условиях намечающейся отмены бесплатной приватизации жилья. Получается, что и для этих категорий государственных служащих замысел, так же как в отношении прав членов семьи участников НИС, не был реализован в окончательно продуманной форме. Разрешение и этих проблемных вопросов также должно стать предметом научного осмысления и последующего нормативного упорядочения. -------------------------------- <42> Постановление Правительства Российской Федерации от 6 ноября 2009 г. N 903 "О предоставлении в 2009 году гражданам, уволенным с военной службы, жилых помещений, находящихся в федеральной собственности". <43> Постановление Правительства Российской Федерации от 27 января 2009 г. N 63 "О предоставлении федеральным государственным гражданским служащим единовременной субсидии на приобретение жилого помещения".

Некий досужий критик вправе поставить под сомнение наши итоговые умозаключения. Правоведение, несмотря на его гуманитарный характер, достаточно точная наука. И в нем следует отличать околоправовые фантазии ("грезы" от права), столь часто встречаемые в последнее время, от правоподобных заключений. И то и другое находится вне конкретных правовых норм, хотя и в правовом поле. Однако в первом случае исследователь предлагает регулирование исходя из возможного, но не обязательного развития закона, тогда как во втором - исходя из уже имеющегося в законе его собственного "духа". Представляется, что на суд читателя нами представлен результат, относящийся ко второму случаю. В подтверждение нашей уверенности позволим себе обратиться к научным положениям, разъясняющим, что мы проанализировали военно-правовые нормы не просто по правилам логики, но еще и по правилам толкования и применения норм закона правоприменителем. Речь идет о таком виде толковании права, которое называется "коррекционным толкованием" или "исправительным толкованием", необходимость которого возникает, в частности, при выявлении пробелов в законодательстве. Как отмечают А. В. Смирнов и А. Г. Манукян, "при коррекционном толковании правоприменитель сталкивается с ситуацией, близкой к той, которая возникает при обнаружении пробела в законе, ибо наличная норма не может быть применена и поэтому как бы не существует. В связи с этим появляется потребность в использовании приема, напоминающего аналогию закона или (при отсутствии близкой по содержанию нормы) аналогию права. Однако между исправляющим толкованием и применением аналогии имеются и различия. Аналогия в чистом виде предполагает, что законодатель упустил из предмета правового регулирования те или иные отношения. Поэтому результатом аналогии является восполнение пробела в законе. При исправляющем толковании законодатель урегулировал соответствующие отношения, но столь неудачным образом, что реализация данной нормы становится практически невозможной. То есть результатом толкования нормы будет появление отношения, которое формально направлено как бы "против закона". Возникает вопрос: можно ли рассматривать такие действия применителя нормы как правомерные, а возникшее отношение как правоотношения? Для решения этой проблемы необходимо, на наш взгляд (А. В. Смирнова и А. Г. Манукяна. - Прим. Е. В.), учитывать следующее. При аналогии законодательная воля вообще не выражена и правоприменитель "домысливает" ее за законодателя; при исправляющем толковании задача, как правило, состоит в другом - выявить действительную волю законодателя, которую он высказал, хотя и некорректным образом, либо установить наличный правовой смысл данной нормы, который она объективно имеет или приобрела в современных условиях общественной жизни. Другими словами, действия правоприменителя, использующего исправляющее толкование, лишь внешне направлены против права, а фактически способствуют его действительному и разумному осуществлению, т. е. в результате такого толкования проясняется истинное правоотношение. Формально такое толкование направлено как бы против закона, но на самом деле имеет даже большее правовое содержание, чем неадекватное законодательное предписание" <44>. -------------------------------- <44> Смирнов А. В., Манукян А. Г. Толкование норм права: Учеб.-практ. пособие. М., 2008. С. 93 - 94.

Сложившееся положение в какой-то мере ассоциируется со всем известным рассказом И. С. Тургенева "Муму". Главный его герой крестьянин по имени Герасим предстает перед читателем как человек сильный физически, трудолюбивый, чистый в помыслах, верный и надежный охранник-дворник. Но он глухонемой от рождения, а потому извечно страдающий от этой своей физической и социальной неполноценности. Челядь он понимает, и его тоже понимают, хотя и с трудом, по знакам, мимике, жестам, соотнося их с тоном издаваемого Герасимом мычания. Вот и наш законодатель, вольно или невольно, но попал в положение Герасима: законодатель очень хотел, но не смог высказаться в законе точно и полно, как того от него ожидало общество, о должных правах членов семей участников НИС. Общий вывод таков. Установлено, что военно-социальный закон, вопреки требованию к его содержанию, "молчит" о конкретных гарантированных законом жилищных правах членов семьи военнослужащего - участника НИС на приобретаемое с помощью государства жилье. Но эти права должны быть прямо названы в законе, причем они должны быть не хуже, чем те, которыми обладают иные субъекты военно-правовых отношений, не являющиеся участниками НИС. И эти частноправовые права по своей форме должны быть адекватны публичным социально значимым целям их правового регулирования. Мы уже писали о том, что, урегулировав лишь правовой механизм формирования накоплений, их использования до востребования участниками НИС, основания и порядок такого востребования, законодатель сделал лишь полдела, так как за рамками правового регулирования остались не менее важные для военнослужащих и членов их семей отношения по надлежащему обеспечению реализации права с гарантией реального приобретения жилья за счет средств НИС для всех участников военно-социальных отношений <45>. -------------------------------- <45> Воробьев Е. Г. Федеральное законодательство о накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих: к вопросу о предмете правового регулирования // Военно-юридический журнал. 2009. N 2. С. 20 - 21.

Дело за малым - заставить законодателя исправить очевидный нормативно-правовой промах. Благо, что для этого имеются правовые средства. Не менее важна и готовность к корректировке правовых норм со стороны самого законодателя, адекватно понимающего ущербность результатов своего поспешного, а потому некачественного законотворческого труда. Принимая новые, очевидно "сырые" законы "пачкой" (а все проанализированные нами источники есть не что иное, как сателлиты пресловутого Федерального закона от 22 августа 2004 г. N 122-ФЗ), законодатель под давлением общества демонстрирует готовность изменить в этой "пачке" что угодно, как угодно и когда угодно. Вспомним примеры недавнего времени. Как только стали осуществляться реальные эксперименты по пробной реализации НИС, законодатель дважды не индексировал размер ежегодных денежных начислений участникам НИС согласно инфляции, как это предусматривает закон, а реально удваивал их. Очевидно, что приближается пора и для нормального подхода в обеспечении реализации прав членов семей военнослужащих - участников НИС. Следует ли и далее откладывать, выжидая, когда граждане, массово столкнувшиеся с обрисованной нами моделью "негарантированных" законом их жилищных прав, начнут их отстаивать и, в конце концов, заставят государство взглянуть на порожденную им же проблему по-государственному? Не лучше ли, чтобы наш законодатель уже сейчас представил обществу их адекватное юридическое наполнение жилищных прав членов семей военнослужащих - участников НИС, облеченное в надлежащие частноправовые формы, отвечающие публичным целям социальных гарантий таким гражданам?

------------------------------------------------------------------

Название документа